Глава 37

В доме тихо.

Подавлено тихо.

Я переступаю порог и сразу замечаю желтоватый огонек торшера, который стоит у двери столовой. Верхний свет не включен, из-за чего помещение кажется уютнее. Я иду туда и вижу Риту, которая топчется неподалеку.

— Иди отдыхай, — говорю ей. — Если что-то понадобится, я справлюсь.

— Все же в порядке?

— Да, не беспокойся, — я ободряюще улыбаюсь ей. — Отец Вадима только что уехал. 

— Слава богу.

Она так шумно выдыхает, что я улыбаюсь сильнее. Не только я опасаюсь этого человека и мечтаю, чтобы он держался, как можно дальше.

Когда Рита уходит, я осторожно заглядываю в столовую. Как я и думала, Максим со Светланой Сергеевной тут. Она сидит на стуле, закрыв лицо ладонями и неотрывно смотрит на чашку, от которой исходит легкий дымок. Максим же стоит рядом. Он засунул руки в карманы джинс и врезался бедром в край стола. 

— Он с мятой, — бросает Максим и указывает подбородком на чашку, пытаясь растормошить Светлану Сергеевну. — Ты же любишь…

— Не люблю.

— Да? А мне всегда такой наливала.

— Это чтобы ты спал, — она отнимает ладони от лица и смотрит на Максима. — Ты всегда беспокойно спал.

— Надо было связывать, а не чаи гонять, — он усмехается.

Потом садится рядом, вытаскивая ладони из карманов и небрежно бросая их на стол.

— Ты сказал Вадиму? — спрашивает Светлана Сергеевна тише. — Что вы братья.

— Да, я злился и... само вырвалось.

— Это хорошо. Надо было давно сказать, — она протягивает руку и ловит ладонь Максима. — Зря ты не хотел.

— Я не хотел быть его братом. 

— Не говори так.

— Мне всегда казалось, что он такой же, как отец. 

Максим каким-то совершенно домашним жестом опускает голову, кладя ее на стол, и Светлана Сергеевна проводит пальцами по его жестким волосам. Она гладит его с улыбкой и можно представить, что она делала это сотни раз. 

У меня спирает дыхание. Я знаю, что жизнь не черно-белая и что плохие люди зачастую где-то кому-то сделали добро. Так устроена вселенная, ей плевать на четкие градации — добро или зло, свет или тьма, она смешивает и скручивает, выворачивает и взбалтывает. 

Она многогранна и вариативна.

Но меня все равно бьет шок.

Я привыкла видеть эту женщину совершенно другой. Да, она тянулась с лаской и любящим взглядом к Вадиму, но когда я находилась рядом, она почти всегда была одета в холод и презрение. Я как будто заняла ее полюс ненависти. Она выместила на мне все обиды, которые не могла простить и высказать мужу. Вылила на меня обычную женскую зависть. У меня был счастливый брак, когда ее собственный муж вытирал об нее ноги и делал вид, что так и должно быть. Я получила сполна от нее. 

— Ты как? — тихий шепот касается слуха.

Следом на мои плечи опускаются горячие ладони Вадима. А вот пиджак холодный. Он нажимает корпусом, прижимаясь ко мне, и я остро чувствую, что он только что вернулся с улицы.

— Уже лучше, — я оборачиваюсь к нему и на пару секунд утыкаюсь лицом в его грудь. — Вот теперь совсем хорошо.

Вадим стягивает сильные руки вокруг моего тела и скользит щекой по моей макушке.

— Всё позади, — произносит он. — Не забивай себе голову.

— А вдруг твой отец начнет мстить?

— Тогда я уничтожу его бизнес. Я и так сильно его прижал. Он сейчас приедет домой, продышится и улетит назад в Польшу. Вот увидишь.

Он замолкает, о чем-то задумываясь. Я интуитивно понимаю, что его взгляд падает на Максима с мамой, которые по-прежнему сидят в кружке света посреди темной столовой.

— Я пока не свыкся с мыслью, что у меня есть брат.

— Да, это было слишком неожиданно.

— И что мама взяла его под крыло. Он же ребенок от чужой женщины, от любовницы… 

У матери Вадима слишком сложный импульсивный характер, чтобы понять причины. Она сама может их не знать. Она могла пожалеть малыша, могла захотеть доказать, что она лучше той стервы, которая спит с ее мужем. Та бросила, как кукушка, а она даст билет в жизнь. Могла придумать коварный план. 

Могла еще что-то.

Но я вижу, что всё кончилось любовью. 

Она любит Максима, это заметно невооруженным взглядом. Да и как его не любить? Тем более мне легко представить, как Светлана Сергеевна нашла в нем отдушину. Наверняка, она стала почти божеством для этого брошенного паренька. Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами и ловил каждое слово, пока дома ее ждал деспотичный муж и родной сын, который знал о позоре матери. О том, что она терпит вторую семью и послушно играет спектакль.

— Они неплохо ладят, — усмехается Арбатов, когда я тоже оборачиваюсь к столовой.

— Максим хорошо на нее действует.

— Но не всегда, — Вадим мрачнеет. — Я нашел хорошую частную клинику для нее.

— Ох…

— Предстоит сложный разговор, но тянуть больше некуда. Ей нужна помощь специалистов. 

Я не знаю, что сказать.

В это мгновение Светлана Сергеевна кажется спокойной нормальной женщиной. Но я вспоминаю моменты, когда она кричала на меня, угрожала, когда устраивала сумасшедшие танцы на моей судьбе… А сколько я не видела? Что она говорила Вадиму? Как науськивала его и как злорадно радовалась, когда я подписала документы о разводе?

— Брак с отцом дорого ей стоил, — добавляет Вадим. — Она не был такой раньше. 

Я глажу его покатые плечи, а потом поднимаю ладони вверх и ловлю его лицо в теплую ловушку.

— Теперь все будет иначе, Арбатов, — произношу с полной уверенностью. — Мы начнем с чистого листа.

— Не хочу с чистого, — он легонько прикусывает мои пальцы. — У нас было слишком много хорошего.

— Ладно, тогда я согласна на эпизодическую амнезию. 

— Надо только согласовать эпизоды.

— Я составлю список.

— Составь, — он послушно кивает. — И отведи меня наверх. Не хочу больше сегодня разбираться с проблемами. 

— Устал?

— Нет, хочу в твои руки.