Глава 38

На следующее утро я просыпаюсь, когда Вадима уже нет рядом. Как в старые-добрые времена. У него всегда было много работы, и он в совершенстве научился вставать без единого шума. Когда твой муж держит собственный крупный бизнес, в этом множество плюсов, но и недостатки имеются. Утренние обнимашки и прочие ласки отменяются.

Я умываюсь и спускаюсь на первый этаж. Здороваюсь с охранником, который зашел проверить сигнализацию, и по убаюкивающей тишине понимаю, что дом еще не проснулся до конца. Интересно, Максим еще спит? А Светлана Сергеевна? 

Я нервничаю из-за нее. Вернее из-за серьезного разговора о клинике, о котором заикнулся Вадим.

Я прислушиваюсь к звукам и вскоре понимаю, что надо свернуть к задним дверям. Я выхожу к большому гаражу, в котором Вадим как-то забрал у меня молоток и разбил спортивную машину. Бедняжка до сих пор стоит под фирменным чехлом. По очертаниям становится ясно, что ремонта она так и не дождалась.

— Не помешала? — спрашиваю у мужчин.

Незнакомый брюнет уже собирался уходить. Он коротко кивает мне и ныряет под полуоткрытые ворота. Я успеваю отметить его деловой костюм темно-синего цвета и делаю вывод, что он из офиса или из нанятых юристов. 

Я перевожу взгляд на оставшихся. Вадим в черных джинсах и черном поло стоит перед большим внедорожником, на капоте которого брошены бумаги. Максим же устроился рядом.

— Нет, конечно, — отзывается Арбатов. — Как ты можешь помешать?

Я подхожу ближе, переступая через раскрытый чемодан с инструментами. 

— Вольтов подключил знакомых людей из органов, — Вадим кивает на печатные листки на капоте. — И нанял фирму для расследования.

Я тоже кошусь на них с боязнью. Теперь они мне кажутся очень важными.

— Так тот мужчина частный детектив? —  я указываю на ворота, за которыми недавно скрылся брюнет в костюме.

— Вроде того.

Вадим постукивает костяшками пальцев по блестящему капоту.

— Не знаю, убедил ли он Максима, — Арбатов бросает острый взгляд в сторону брата, — но я свои вопросы закрыл. 

Максим молчит. Я же делаю еще шаг, и Вадим пропускает меня вперед, чтобы мне было удобнее взглянуть на бумаги.

— Тут есть распечатки разговоров Шилова. Он задолжал многим людям по бизнесу. Они звонили ему. Скорее всего, угрожали. В тот вечер тоже. Несколько звонков случилось прям перед тем, как я постучал в его апартаменты.

— Ты долго был у него?

— Полчаса, наверное. Мы сперва столкнулись в баре, но я завелся и не смог с ним разговаривать, я вышел на улицу, чтобы продышаться. Он за это время свалил. Поэтому моей охране пришлось искать его. Они и дали мне адрес апартаментов, в которых остановился Шилов. Я пошел к нему.

— Пошел?

— Там две улицы пройти. Я сорвался на охране, чтобы они не делали мозги, и отослал их. Но они все равно были неподалеку, послали Макса потом, чтобы забрать меня.

— А там нет камер? — я начинаю паниковать, хотя прошло два года и даже если что-то было, уже давно подтерли.

— Нет там камер, — Вадим качает головой. — В те апарты таскают девочек из клуба. Причем место элитное, дорогое. Никто бы не позволил там поставить камеры.

Мне становится легче.

— Я помню, что Шилов испугался, когда я пришел. Он сначала подумал, что это кто-то другой. Он был на взводе, пугался каждого моего резкого движения. Я вытащил из него всю правду. Он рассказал, как ему позвонила моя мать и пригласила на обед в пафосный ресторан в центре. Она бросила пару намеков и поплакалась, как сглупил ее сын, выбрав не ту девушку в жены. Вечером того же дня Шилову позвонил мужчина с незнакомого номера.

Я машинально оборачиваюсь к Максиму.

— Это был не я, — хрипит тот.

— Мужчина разложил ему все условия сделки. Что он должен сделать с тобой, в каком отеле и сколько он получит денег, — Вадим выдыхает с рычащим отзвуком. — Еще мать пообещала уберечь его от моего гнева. Я тогда еще не поверил ему до конца, сомневался...

Вадим замолкает, напрягаясь. Я понимаю, что он вспоминает события того вечера. Ужасного летального вечера.

— Я вмазал ему от души и ушел. Наговорил, конечно, еще всякого… Он совсем сник. Когда я уходил, у него снова зазвонил телефон. Я сейчас вспомнил.

— Я видел крузак с тонированным лобовым стеклом, когда забрал Вадима и выезжал на главную дорогу, — Максим впервые подает голос. — Он едва не вмазал мне в бочину, так летел… Тоже сейчас вспомнил.

Он усмехается и подходит к внедорожнику. Проводит ладонью по листкам с черными печатными чернилами.

— Похоже на правду, — произносит Максим с усмешкой. — Его могли порешить за долги, либо он сам себя от страха. 

Я смотрю на Вадима. Мне хочется улыбаться, потому что Максим, наконец, отступил от своей уверенности в виновности Арбатова. Мне не нужны подробности, что случилось с Шиловым, как именно и от чьей руки он погиб, мне нужно другое. Чтобы его судьба перестала влиять на нас.

И кажется это происходит.

— Ладно, к черту, — отмахивается Максим. — В этом доме бывает завтрак?

В этом доме бывает завтрак.

Я увожу мужчин обратно в дом. У Риты сегодня выходной, так что можно все заботы взять на себя с чистой совестью. Мне даже не хватало этого, я люблю домашние дела. Я прогоняю Вадима, который с чего-то взял, что я не справлюсь с высокой полкой. Уже проверено — я достаю до нее, пускай и на носочках.

Вадим переключается на кофемашину, к которой подвигает тарелку с капсулами. Так вот кто ее вечно бросает поперек стола! Я обреченно качаю головой, но он ловит мой взгляд и молча спрашивает, какой кофе мне приготовить. Он поднимает капсулу покрепче, на что я качаю головой, тогда он выуживает из тарелки золотую упаковку с легкими цитрусовыми нотами. Я киваю.

— Тебе какой? — спрашивает Вадим, поворачиваясь к брату. — Макс?

— Американо, — отвечает тот после паузы, как будто ждет подвох в простом вопросе.

Вадим достает нужную капсулу и ставит ее рядом со второй чашкой. Я же достаю тосты и разные топпинги. 

— Ты обычно нормально завтракаешь? — теперь моя очередь обращаться к Максу. — А то мы с Вадимом каши не едим, любим бутерброды по утрам.

Хрустящие кругляшки багета, что может быть лучше? Я ставлю тарелки на стол, а белые симпатичные креманки располагаю по кругу. 

— Пойдет, — кивает Максим. — Я только схожу проверю…

— Она еще будет спать пару часов, — отзывается Вадим, подходя к столу. — Она вчера приняла таблетку.

Я заканчиваю с приготовлениями и тоже сажусь рядом. Арбатов как раз подносит к столу последнюю чашку. Густой горьковатый запах кофе заполняет все вокруг и бодрит только так. Я едва сдерживаюсь, чтобы не начать сдвигать тарелки с кремами и пастами ближе к Максиму. Эта потребность идет изнутри, и замечаю, как усмехается Вадим. Кажется, он прочитал меня.

Он прячет наглую улыбку в чашку, делая вид, что увлечен цветом кофе. Я не выдерживаю и толкаю его ногой под столом. Снова гляжу на Максима. Мне становится спокойнее, когда я замечаю свежую повязку на его плече. Бинт выглядывает из-под футболки, подсказывая, что он не посылает к черту врача. Будь моя воля, я бы вообще его в палату отправила, чтобы он не трогал ничего тяжелого и не нарывался, пока результаты прошлых стычек не заживут окончательно.

Но это я размечталась.

Понимаю.

— Ты это серьезно насчет клиники? — произносит Максим, бросая на брата взгляд исподлобья.

Я замираю.

Я не ожидала, что Вадим успел с ним это обговорить.

Хотя, с другой стороны, как иначе? Максим тоже ей как сын, он не останется в стороне.

— Да, — Арбатов кивает. — Это как пансионат, только там есть специалисты, которые смогут определить ее эмоциональное состояние. 

— Звучит все равно паршиво, — Макс кривится. 

— Я слышала, как Светлана Сергеевна сожалела о том, что срывалась на тебе.

— Это пустяки, — отрезает он. 

— Для тебя может быть, но это многое говорит о ее состоянии. Ты можешь ничего не рассказывать нам, ни слова о том, что происходило между вами в плохие минуты, но ответь честно себе. Ей нужна помощь?

Максим задумывается. Он кидает на меня порывистый и острый взгляд, словно я загнала его в ловушку. Но потом осознает, что я действительно не требую никаких слов от него. Пусть ответит себе. Только честно.

Это занимает время.

Но я вижу, как он мрачнеет.

— Я поеду с ней, — говорит Максим. — Я хочу видеть эту клинику.

— Конечно.

Мы отвечаем с Вадимом синхронно. На что Максим криво усмехается и, наконец, берет еду со стола. Я уже боялась, что он собрался пить одно кофе, а днем делать вылазки за газировкой. Вот и весь рацион.

— Что это? — он тычет в тарелку.

— Каперсы, — я ставлю рядом с ней прибор. — Это Вадим любит. На мой взгляд, гадость.

— Попробуй, — кивает Вадим. — Есть подозрение, что тебе понравится.

Есть подозрение, что вы поладите.

Зажигается в мозгу.

Они уже спокойно смотрят в глаза друг другу, а в комнате нет штормовой атмосферы. Наоборот, я согреваюсь рядом с ними. Еще чуть и они начнут напоминать настоящую семью.

Вообще еще чуть и всё наладится. Я вдруг чувствую, как уверенность поселяется в моем сердце. Просто нужно время, как необходимо оно после перелома или вывиха. Боль пройдет, и повязку снимут. Да, может остаться некрасивый шрам, как напоминание. Но разве кто-то в состоянии пройти жизнь без единой царапины? Что это за жизнь тогда? 

Я смотрю на Максима, которому пришлись по вкусу каперсы, и чувствую, как теперь Вадим толкает меня под столом. Я прикрываю рот ладонью и жадно ловлю это мгновение.