Глава 9 · Аврора

Всю ночь я провожу за своим симулятором. Когда ложусь в кровать и пытаюсь заснуть, у меня ничего не выходит, поэтому приходится заниматься тем, что получается лучше всего: сидеть за рулем. Хоть и не настоящим. Однако мой симулятор настолько приближен к реальности, насколько это возможно. Если бы за него сел случайный человек, который ни разу не управлял гоночной машиной, то он не доехал бы даже до первого поворота. Это не просто какая-то видеоигра, а реальные ощущения, которые передаются через руль, педали и сиденье. Я могу почувствовать каждое ускорение, замедление и поворот. Столкновения тоже не остаются незамеченными. Звуки мотора, вибрация и сопротивление – все это ощущается как заезд по настоящей трассе.

Играя раньше в Гран Туризмо, я думала, что там тоже все, как в реальной гонке. Но потом я поступила в академию GT и поняла, что отличий множество.

Выключив симулятор, еще долго не двигаюсь с места. Время уже близится к утру. По идее, мне скоро нужно просыпаться и отправляться на тренировку, а я еще даже не ложилась.

Я перевожу взгляд на Плейстейшен.

Мне не хотелось к нему сегодня прикасаться, потому что игра в Гран Туризмо всегда нагоняет на меня тонну воспоминаний. Даже несмотря на то, что за последние годы у меня появились виртуальные друзья, с которыми я могу отвлечься, я все равно думаю только о нем, черт возьми.

Схватив гоночное оборудование для плейстейшена, подключаю его. Стоит мне зайти в свой аккаунт и занять стартовую позицию на трассе, на которой учил меня ездить Лиам, я перестаю существовать для остального мира, погружаясь в вымышленную вселенную, которая раньше была реальностью.

Я глубоко вдыхаю и выдыхаю. Подпрыгиваю на месте. Кручусь и заламываю пальцы. Черт побери! Они ни за что на свете не пустят меня в этот гейм-клуб. А мне необходимо там быть. Во-первых, если я пропущу эту гонку, то упаду в рейтинговой таблице. А во-вторых, в моей голове слишком темно и страшно, мне нужно на что-то отвлечься. Я потираю ладонью место на бедре чуть ниже тазовой кости. Даже сквозь ткань юбки прикосновение обжигает, потому что вчера я не сдержалась. Снова.

Я сжимаю руки в кулаки, готовая прорваться в это здание, чего бы мне это ни стоило.

– Один шаг, и ты на месте, – бормочу я себе под нос.

– Единственный шаг, который ты сделаешь, это в мою машину.

Я вздрагиваю от голоса, прозвучавшего за спиной, как раскат грома. Мне хочется закричать оттого, что все идет наперекосяк. Медленно развернувшись и натянув на лицо милую (по моей версии) улыбку, встречаюсь взглядом с Лиамом.

– Папа говорил мне, что маленьким девочкам нельзя садиться к чужим дядям в машину. – Я склоняю голову набок. – Тебе не хватает только конфеты.

– Я не чертов педофил, – грозно произносит Лиам и отталкивается от машины.

Мне стыдно, что все обернулось словом «педофил», но я удерживаю невозмутимую маску.

– Я не чужой. И ты слишком далека от маленькой девочки, если уж на то пошло. Так что садись в машину. Быстро.

Он распахивает дверь своей навороченной тачки, которая пахнет деньгами, и протягивает мне руку, словно примеряет на себя роль мистера Дарси.

Я не считаю себя Элизабет, поэтому с раздраженным фырканьем забираюсь внутрь сама.

Меньше чем через минуту Лиам занимает водительское место.

– Бумажник, – он протягивает руку ладонью вверх.

– Скажи «пожалуйста».

– Это ты его у меня украла!

– Одолжила. Ну, что-то вроде кредита.

– Тогда у тебя накапали проценты, милая. – Он гневно смотрит на меня, сузив глаза. – Как будешь расплачиваться?

Я непринужденно вздыхаю и откидываюсь на сиденье.

– Натурой подойдет? Хотя нет, знаешь, я сегодня не в настроении, – рассматриваю свои ногти. – Ты бы хоть предупредил, я бы подготовилась… Надела бы комплект белья в одном стиле.

Лиам стискивает челюсти так сильно, что ему, скорее всего, придется обратиться к стоматологу, чтобы восстановить раскрошившиеся зубы.

В следующую секунду он с силой выхватывает мой рюкзак и начинает там рыться, как какой-то помойный енот.

– Эй! – рявкаю я. – Отдай!

Я цепляюсь за рюкзак, лежащий на его коленях, но рука длиной с милю и силой Халка прижимает меня к креслу. Воздух начинает медленнее поступать в легкие, а в глазах на мгновение мелькает вспышка белого света. Но я не ощущаю себя испуганной. Прикосновение необычное, но не тошнотворное. Моя кожа почти не зудит. Лишь слегка, но как только я напоминаю себе, что это Лиам и с ним мне ничего не угрожает (кроме потери здравомыслия), то ощущения становятся и вовсе практически приятными.

Его ладонь расположена у меня на плече, а предплечье прижимается к груди. Я стараюсь дышать не так глубоко, иначе мой левый сосок даже сквозь слои одежды потрется о его запястье. Будет неловко.

– Господи боже, почему у тебя в рюкзаке такой бардак? Это металлическая шоколадка? Она пахнет ромашкой, – он выглядит искренне озадаченным, крутя ее в руках.

– Это кейс для прокладок, придурок.

– О, удобно, – он бросает его обратно, но взамен выгружает тонну мусора. Ватные палочки, блистеры от таблеток, фантики конфет и жвачек, колпачки ручек, дюжину чеков и бонусных купонов, клейкий язычок от пачки влажных салфеток. – Это колготки? – Он достает новую упаковку черных колготок.

– Они имеют раздражающую черту рваться от дуновения ветра. – Я пожимаю плечами, сдерживая смех из-за того, как он хмурит брови.

– Иисус Христос, спасибо! – восклицает он, когда наконец-то находит свой бумажник. – Это было все равно, что добывать уголь в шахте. – Он отряхивает рукав своей белой рубашки от пудры, которая сегодня рассыпалась в рюкзаке. И когда смотрит на свою руку, которой секунду назад прижимал меня, вдруг выпаливает: – Прости! Я… мне не стоило…

– Все в порядке.

– Ты уверена? – Лиам выглядит напуганным до смерти, словно прикосновение ко мне заразило его оспой или чумой.

– Да. Я не заразная, Лиам, – выдыхаю я.

Он взволнованно проводит рукой по своим темным волосам.

– Не в этом дело. Я знаю, что ты не любишь, когда тебя трогают без спроса.

– С чего ты это взял? – Я удивлена. Мне казалось, что во все разы, когда Лиам прикасался ко мне, мое лицо было нечитаемой маской.

Он заводит двигатель и, посмотрев в боковое зеркало, трогается с места.

– Это заметно, Рора, – его тон становится мягким, почти бархатным. – За все время, что я тебя знаю, ты обнимала только Анну и иногда свою маму. И неужели ты думаешь, что твоя сестра не поведала мне историю происхождения «щечка к щечке»? Она всегда переживала за тебя.

– Что она сказала тебе? – Я расстегиваю и застегиваю молнию на рюкзаке. А затем тереблю рукава школьного жакета. Две мои дурацкие привычки. Видимо, моему телу необходимы тактильные ощущения. Но это отрицает мой мозг.

– Аннабель поначалу расстраивалась, когда ты стала чуть старше, может, лет в шесть, и начала уворачиваться от ее поцелуев и объятий. Помню, как она пришла на тренировку и сказала: «Моя сестра меня ненавидит».

Я вздрагиваю от этих слов. Она действительно так думала? Насколько ужасным было мое поведение? Прикусив губу, пытаюсь подавить неприятное ощущение в горле, предвещающее слезы. Я не ненавидела свою сестру. Черт, возможно, она единственная, кого я любила и люблю.

Даже к маме у меня не такие сильные чувства, как к Анне.

– Но она не сдавалась. Как и всегда. – Лиам усмехается и включает поворотник. – Поэтому пробовала разные способы, чтобы подобраться к тебе.

– И тогда мы придумали «щечка к щечке». В тот день папа снова обидел Анну… и мне нужно было как-то ее успокоить. Я просто прикоснулась к ней своей щекой, а она улыбнулась и сказала эти слова.

Лиам слушает, но ничего не говорит. Пару минут мы едем в тишине, но потом он включает музыку. Песня Love The Way You Lie заставляет меня сначала нахмуриться, а затем расползтись в улыбке.

– Аврора Андерсон, это что, нежная улыбка? – поддразнивает Лиам. – Ты случайно не успела проглотить какое-то успокоительное?

– Заткнись, – бормочу я со смешком. – Я люблю эту песню.

Лиам хмыкает и потирает подбородок, на котором виднеется еле заметная щетина.

– И что должно означать это хмыканье?

– Я тоже люблю эту песню. Логично, правда? Ведь я ее включил.

Я сдерживаю улыбку. Потому что если бы не сдерживала, то светилась бы, как диско-шар.

– Я думала, ты предпочитаешь что-то наподобие Вивальди, Шопена и всех этих древних мужчин с музыкальными фамилиями.

Лиам смеется, небрежно крутя руль одной рукой. Я слежу за его большой, но аккуратной ладонью и кольцом с каким-то гербом на безымянном пальце.

Охренеть, у него реально есть собственный герб?

– У тебя есть гимн? – вопрос вырывается прежде, чем я успеваю его осознать. Этот бред точно должен был остаться в моей голове.

Лиам хмурится.

– Что?

– Ну, у тебя есть герб, – я киваю на его руку. – И мне интересно… есть ли гимн? Флаг? Язык? Это работает так же, как с государствами, или как?

Лиам снова смеется. Только на этот раз громче и глубже. Я впитываю каждый звук. Его смех разлетается в воздухе, скользит по моей коже как теплый ветер. Я опускаю взгляд и вижу, что мои ноги покрываются мурашками.

Мы в беде, девочки.

– Это лучшее, что я слышал, – пытается отдышаться Лиам. – Нет, у меня нет гимна и… всего остального.

– Что изображено на гербе? – интересуюсь я, потирая бедра, чтобы избавиться от россыпи мурашек – влюбленных предательниц.

– В нем много смысла… – задумывается Лиам. Затем он отрывает руки от руля, снимает кольцо и передает его мне. – Посмотри и скажи, что видишь.

Я смотрю на кольцо из сплава белого и желтого золота, рассматривая изображение. По центру герба изображена витиеватая «R», от нее тянется лавровый венок, огибающий…

– Меч, направленный вниз.

Лиам кивает.

– На цветном изображении герба это серебряный меч на черном фоне, вставленный в землю. Символ решимости, воли и непоколебимой верности нашим землям.

Я провожу кончиками пальцев по выпуклым частям герба.

– Есть ли у вас фамильный меч?

Лиам бросает на меня веселый взгляд.

– Да.

– О боже, я спросила ради шутки, – хихикаю я. – Кошмар какой.

– Ты даже представить себе не можешь, – уже не так весело отвечает он, смотря только на дорогу.

Я откашливаюсь, ощущая себя слегка неловко. Мне хочется узнать, что его тревожит, но не думаю, что Лиам будет делиться чем-то с девушкой, укравшей его бумажник.

– Так, ладно, идем дальше. – Мои глаза прослеживают второе изображение, которое огибает лавровая ветвь. – Здесь птица… Феникс? А поверх буквы «R»  — корона. Кажется, что она… из дерева? 

– Верно. Феникс с золотыми перьями изображен на красном фоне. Это символ бесконечной силы, перерождения, передачи знаний, традиций и ценностей из поколения в поколение. Корона с элементами коры серебряного дуба означает наше аристократическое происхождение и достоинство рода.

Лиам проговаривает это все без запинки. Боже, во сколько лет он выучил эти слова наизусть?

– Это все звучит, как ингредиенты для какого-нибудь зелья. – Издаю смешок, чтобы Лиам немного расслабился. – Чтобы стать аристократом, смешайте: золотые перья феникса, кору серебряного дуба, горсть земли Расселов и самый длинный волос с головы нынешнего наследника. Обмакните во все это фамильный меч и вставьте его в землю.

Я несу чушь, но Лиам смеется. Не помню, когда в последний раз вызывала на чьем-то лице улыбку. Анна всегда находила меня забавной, но я слишком давно ее не видела… Редкие встречи и разговоры по телефону не заполняют пустоту внутри меня.

– Я обязательно запишу это. Скажу своей будущей жене, что только через этот обряд она сможет попасть в мою семью, – Лиам усмехается, но на этот раз звук колючий и горький.

Я тоже ощущаю не слишком приятный привкус во рту при фразе «своей будущей жене». Должно быть, это полный бред испытывать странное жжение в груди при мысли, что парень, а теперь мужчина, о котором ты грезила с детства и всегда знала, что он никогда не посмотрит на тебя, рано или поздно женится на какой-нибудь девушке… у которой есть герб, полагаю.

– Тут снизу еще фраза… Это латынь? Не думаю, что смогу верно перевести… – Я ощущаю себя тупой. Жар смущения ползет по шее и достигает щек.

Лиам бросает на меня взгляд.

– Не красней. Это всего лишь язык, который никто не обязан знать.

– Я не краснею. – Прикасаюсь ладонью к щеке.

– Ты делаешь это, – улыбается он.

– Неправда! Мне просто жарко.

И это правда. Рядом с Лиамом мне почему-то всегда жарко, хотя я мерзлячка.

– Хорошо, – протягивает он, как бы соглашаясь, но не соглашаясь. – Там написано «Aut caesar aut nihil» – или все, или ничего. – Звучит так, словно Лиам всю жизнь говорит на латыни. Это произношение ласкает слух. – Ты или несешь с честью свою фамилию и имеешь все. Или отказываешься от нее и не имеешь ничего. Другого не дано.

– Это… – я откашливаюсь. – Жестоко.

– Жизнь жестокая, Рора.

Это правда. Но я ничего не отвечаю и возвращаю Лиаму кольцо. Пока мы едем, мой взгляд падает на панорамную крышу машины. Сегодня Лиам не на своем «Астон Мартине», а на «Порше».

– Сколько у тебя машин?

Лиам задумывается. Он, черт возьми, задумывается, словно не может сходу их посчитать.

– Забудь, – удивленно смеюсь я. – Полагаю, это действительно сложный вопрос. Почему сегодня не «Астон Мартин»?

– Мне нужна была машина побольше, чтобы… Увидишь, когда приедем на место.

Я выпрямляюсь и смотрю на него в замешательстве.

– Я думала, ты везешь меня домой.

– Почти, – уклончиво отзывается он, слегка ерзая на своем месте.

– Я не очень хорошо воспринимаю сюрпризы, рассказывай, Рассел. Ты везешь меня в полицейский участок?

Только об одной такой мысли меня бросает в дрожь.

– Ага, прямо к столу твоего отца.

Это звучит как шутка, но я все равно уже вся покрылась потом. Я ненавижу. Ненавижу приходить к папе на работу. Потому что тот человек все еще там. Все еще сидит за тем же рабочим столом. Все еще смотрит на меня, хотя я уже давно не подхожу ему по возрасту. Никогда не думала, что взросление окажется таким приятным. Обычно, когда у девушек появляются формы, они начинают привлекать большее внимание. Со мной ситуация иная… я вызывала ненормальный интерес, когда носила косички и гольфы.

– Аврора, я пошутил. – Брови Лиама сведены вместе, встревоженный взгляд мельком скользит по моему лицу. – Я не в восторге, что ты обворовала меня…

– Одолжила.

– Ладно. Я не в восторге, что ты одолжила мой бумажник, но мне незачем сдавать тебя отцу или кому бы то ни было. Мы едем… Просто доверься мне, хорошо?

– Д-да. – Боже, с каких пор я заикаюсь? – Ты не смахиваешь на Теда Банди, поэтому, так и быть, доверюсь.

– У меня похожий цвет волос…

Я шлепаю Лиама по плечу. И мне хочется прикоснуться к нему еще раз. Чтобы просто проверить, будет ли это каждый раз ощущаться не так уж отвратительно. Когда в прошлую нашу встречу я вытирала грязь у него с подбородка, мне казалось, мое сердце нанизывают на раскаленную шпагу. Это было странно… все жгло, но приятно согревало меня изнутри.

Я откидываюсь на спинку сиденья и снова смотрю на панорамную крышу. В голове возникает безумная мысль, а в крови начинает зарождаться адреналин, который заставляет меня произнести слова:

– Она открывается, верно?

– Да.

– Открой. – Я уже начинаю развязывать свои бордовые конверсы и отстегивать ремень безопасности.

Глаза Лиама расширяются, и он качает головой.

– У тебя что, девять жизней?

– Да, я кошка. Черная. И я перейду тебе дорогу, если не откроешь. – Я угрожающе щурюсь на него.

– Если ты хочешь запугать меня этим взглядом, то не выйдет, – усмехается он. – А насчет кошки согласен. Они такие же неприступные, как и ты.

– К ним просто нужен особый подход. – Я снимаю конверсы и подгибаю ноги под себя, не собираясь сдаваться. Он откроет этот чертов люк.

– Как и к тебе. – Эта фраза звучит так нежно, что мне действительно хочется издать мурлыканье. Соберись, Андерсон. Выпусти когти, на крайний случай, но добейся своего.

Я слегка наклоняюсь в сторону Лиама и невинно хлопаю ресницами. Когти оставим на потом.

– Ну пожалуйста. Только один раз, – умоляю я.

– Нет, – отрезает Лиам.

Я рычу и ударяю кулаком по подлокотнику.

– Не будь вредным!

– Не будь безрассудной! Твоя сестра выкопает мне могилу, если с тобой что-то случится. Возможно, она не сможет сделать это самостоятельно, но ей с удовольствием поможет Леви.

Я замираю. Что?

Лиам видит мое замешательство и тихо ругается:

– Черт возьми… Она ничего не сказала тебе?

– Нет. – Я оседаю на своем месте.

Анна всегда рассказывала мне все. Я чем-то обидела ее? В моей голове прокручиваются все наши последние разговоры. Вроде бы я ничего не говорила, что могло бы ее оттолкнуть. Хотя иногда мой рот открывается сам по себе… Может, из него что-то вылетело? Боже, просто избавьте меня от моего дерьмового характера.

– Леви… Они снова вместе?

Он слегка морщится, а затем хмурится так, будто обдумывает ответ, который может спасти человечество от гибели.

– Почти. Это сложно. Не говори ей, что я рассказал тебе. Уверен, Аннабель просто пока не готова об этом говорить с кем-либо. Она расскажет тебе все, когда разберется в себе.

Так ли это? Вдруг она не… любит меня как раньше? Это по-детски, но я не могу перестать думать об этом.

– Да, наверное, – бормочу я, снова теребя рукава. Я так соскучилась по ней. Я так хочу ее обнять.

– Рора, – Лиам вкладывает в произношение моего имени множество эмоций. – Она любит тебя. Просто доверься ей и подожди.

– Да, ты прав. – Я затихаю и смотрю в окно. Пальцы никак не могут успокоиться и все еще трогают то молнию рюкзака, то пиджак. Почему-то сейчас я снова чувствую себя так, словно меня опустили под воду, лишив кислорода. Мой город, мой дом, – подавляют меня. Да и я сама себя подавляю. Хочется выбраться отсюда. Хочется к сестре. Она всегда могла со мной справиться.

Я слышу жужжащий звук, а затем поток воздуха ударяет мне в шею.

– У тебя есть одна минута и не больше, – говорит Лиам.

Я оборачиваюсь и вижу, что он немного смещается на своем месте.

– Поставь одну ногу на мое сиденье, вторую оставь на своем. Держись за мое плечо или шею, поняла?

Я киваю, улыбаясь во весь рот.

– Я… обхвачу твою ногу, – он говорит осторожно, словно взвешивая каждое слово. Это не смущение. Скорее… страх перед моей реакцией. – Хорошо?

Я снова киваю, только на этот раз медленнее.

– Хорошо. Давай попробуем, я скажу, если мне будет некомфортно. Не обижайся, это просто…

– Я понимаю. Все в порядке. Давай.

Песня Love The Way You Lie снова заполняет салон. Только на этот раз в десять раз громче. Так громко, что мне не удается услышать даже свои тревожные мысли.

Я встаю на свое сиденье, а потом переставляю ногу к Лиаму. Сделав глубокий вдох, хватаюсь за крепкое плечо, высовываю голову, а затем и половину тела в люк.

По началу кажется, что поток ветра, который ощущается ледяным, сдует меня на другой конец света. Но затем я обхватываю шею Лиама, а он скользит своей горячей ладонью по моему оголенному колену, после чего достигает бедра и прижимает его к себе. Я немного вздрагиваю и хватаю ртом воздух. Все это так необычно. Мурашки снова просыпаются от сна, покрывая все тело.

– Это я, Рора. Только я. Все хорошо? – Большая ладонь сжимает мое бедро чуть ниже юбки.

Я чувствую так много… и так мало одновременно. Хочется намного большего! Все мое тело напоминает сухую землю, которая никак не может напиться воды, чтобы из нее пробился росток. Чтобы наконец-то на свет появилось что-то живое.

– Все хорошо! – кричу я в ответ, сильнее обхватывая ладонью шею Лиама. Услышав мои слова, он немного прибавляет скорость и крепче прижимается к моему прикосновению, откинув голову на сиденье.

Я не могу дышать, но в то же время, каким-то образом не задыхаюсь. Мои легкие полны. В груди все трепещет и взрывается, словно там происходит фейерверк.

Отпустив шею Лиама, вскидываю обе руки вверх, позволяя скорости и воздуху завладеть мной. Яркий, но легкий крик срывается с моих губ. И он мне так нравится.

Лиам ругается и щипает меня за бедро в наказание за мое безумство.

Я смеюсь и возвращаюсь на место, иначе у бедного человека случится микроинфаркт.

– Спасибо, – хриплю я с улыбкой, от которой болят щеки.

Лиам хмуро смотрит на руку, сжимающую ранее мою ногу, а теперь руль.

– Ты заставляешь меня…

– Делать глупости? – подсказываю я.

– Терять голову, – шепчет он.

Я всматриваюсь в его лицо, прослеживая каждую черту. Бог определенно работал день и ночь, чтобы создать этого человека. Я не могу найти ни одного изъяна или того, что мне бы не нравилось. Возможно, недостатки и есть, но для меня их словно не существует. Может, я замечу их, когда он меня разозлит, и его прикосновения перестанут быть такими необычными? Или… не знаю.

– Мы найдем ее. – Я наклоняюсь и завязываю конверсы.

– Кого?

– Твою голову.

Лиам скользит по мне своими серо-синими глазами. Всегда ли они были настолько темными? Сейчас они напоминают небо над штормовым океаном. Сейчас в них идет какая-то борьба.

Мы подъезжаем к дому… Лиама. Что ж, это последнее, чего я ожидала. Он паркуется в гараже, размером с еще один дом, а затем выходит из машины, пока меня словно прибивает к месту.

Я слышу, как открывается багажник, и оглядываюсь. Лиам достает две большие коробки и разобранное… игровое кресло?

– Пойдем, – говорит он, когда открывает мою дверь и протягивает руку.

На этот раз я позволяю ему помочь, потому что мне необходимо прикоснуться к нему. Нужно изучить и разложить на атомы каждую эмоцию, которая выстреливает в грудь, когда мы дотрагиваемся друг до друга.

Сейчас это – трепетное покалывание. Мне все еще хочется по привычке стряхнуть это ощущение, но я позволяю ему задержаться.

Я не задаю вопросов, пока Лиам проводит меня в дом, совмещенный с гаражом, и все еще держит меня за руку. Осознает ли он это? Если нет, то я не хочу ему напоминать. Я впитываю ощущение его слегка обветренной ладони, пытаюсь прочувствовать очаги тепла, вспыхивающие на каждом кончике его пальцев и обжигающие мою кожу.

Это необычно… и не противно.

Я помню все прикосновения этого человека ко мне.

Они записаны в мой личный список приятных ощущений. Те ощущения, когда тебе не хочется после этого продезинфицировать все тело, как заключенному в тюрьме.

Впервые Лиам дотронулся до меня, когда мне было семь лет. Аннабель взяла меня с собой в кино. Тогда выходил какой-то фильм для девчонок, но Лиам все равно пошел с нами, хотя все время ворчал и говорил, что ему будет сниться розовый до конца его дней. Он любил мою сестру. Как друга. В этом никогда не было сомнений. Ведь Лиам любил не как друзей всех остальных девушек в городе. Или они его. Каждый раз, когда я видела, как толпа девчонок несется к нему и смотрит на него со слюной, стекающей из их рта, как у собак, которых дразнят костью, мне хотелось закричать.

Когда мы зашли в зал кинотеатра, я оступилась. Мою талию тут же обвили руки. Его руки. И я чуть не впала в кому в ту же секунду.

Полагаю, именно тогда мне стало известно два немыслимых факта – первый: кроме Аннабель, ко мне мог прикасаться кто-то еще. Шок. Второй: я влюблена в лучшего друга сестры, который был старше меня на семь лет. Космический шок. Я даже не знала, что можно влюбиться, когда тебе семь. Но сделала это.

Было еще пару прикосновений от Лиама. В десять лет, потом в одиннадцать, а затем они с Аннабель переехали в Лондон. И я… осталась одна.

Я превратилась в еще большую колючку, чем была раньше. Иногда мне хотелось просто прижаться к кому-то. Просто почувствовать приятные ощущения, растекающиеся по телу.

Я росла. У всех девочек были подруги. Они приветствовали друг друга объятиями и поцелуями. Меня от этого тошнило. Потом у них начали появляться парни. Они засовывали языки друг другу в глотки. Меня снова тошнило, но я хотела попробовать. Однако сколько бы парней не приближалось ко мне, разговаривая с моей грудью, а не со мной, я… не могла почувствовать себя комфортно. Даже если мне ничего не угрожало. Даже если я говорила себе, что нужно просто перетерпеть и все будет в порядке. Каждый раз, когда руки парня касались меня, вечером того же дня мои бедра были разодраны до крови.

Приходится почти не дышать, чтобы, не дай бог, Лиам не опомнился и не разорвал прикосновение. Черт, я запишу это в свой дневник. Там есть отдельная страница, где я выводила имя «Лиам» снова и снова. Ну, знаете, как все эти обезумевшие влюбленные девчонки. Так вот, ей я и была. Или и есть до сих пор. В своем завещании я упомяну, чтобы после моей кончины, этот дневник сожгли.

Весь дом сочетает в себе элегантность и передовые технологии. Здесь есть изысканная резьба на темной мебели, но в то же время – умное освещение, которое включается по мере нашего движения. Пространство наполнено благородными оттенками бордового и светом, играющим на стенах, отливающих перламутровым блеском.

Я опускаю взгляд на свои ноги в конверсах, ступающих по полу, натертому до блеска, и морщусь. Моя семья не бедная, но и не богатая. Мы… средние. Обычные. Недавно я купила кожаную гоночную куртку в секонд-хенде… Но она была идеальной! Однако я сомневаюсь, что в этом доме носят такие вещи.

По пути нам встречаются… э-э-э… горничные и повара, а также дворецкий, которому Лиам говорит принести вещи из гаража. Он очень любезен со всем персоналом, будто они его друзья, а не просто люди, которые работают на него.

Мы проходим в большую комнату с окнами от пола до потолка. По обе стороны свисают тяжелые коньячные шторы. Здесь есть кровать королевского размера с шелковым серебристым покрывалом и множеством подушек, гардеробная, дверь в ванную и… Черт возьми, эта комната огромная. У окна стоит большой стол из красного дерева, а на нем монитор с диагональю больше, чем мой рост.

Дворецкий вносит коробки, и я рассматриваю их. Когда на меня снисходит осознание, я давлюсь и закашливаюсь.

Лиам отпускает мою руку и начинает доставать руль и педали, подключая их к монитору и всему остальному оборудованию.

– Итак… Должна ли я спросить… Это игровая комната?

Лиам сдерживает смех.

– Мы что, в Xbox играть будем?

Я хохочу во весь голос и подхожу ближе к нему. Он склонился над столом и сосредоточенно подключает провода

– Лиам.

Он не реагирует.

– Лиам, – пробую снова и дотрагиваюсь до его плеча. Он напрягается под моей рукой и переводит взгляд на меня.

– Объяснишь?

В этот момент дворецкий приносит части игрового кресла. Лиам благодарит его и говорит, что до конца дня у всего персонала выходной. Затем он выпрямляется, опирается бедрами на стол и обращается ко мне:

– Я тоже играю. И не ходи больше в тот клуб. Ты можешь приходить в этот дом, когда захочешь. Тут безопасно и не нужно платить. Что избавляет нас от краж и всего подобного. – Он складывает руки на груди, сверля меня взглядом. – Если тебе это нужно, то это все твое. В этом доме редко кто появляется, поэтому…

– Лиам.

– Нет, дослушай. Мне важно, чтобы ты приняла мою помощь. Просто хоть раз согласись и не перечь.

– Звучишь, как строгий родитель, – бормочу я, опираясь бедрами на стол рядом с ним. – Это все… слишком? Я не могу это принять. Ты говоришь, что тоже играешь. Так на чем ты будешь это делать, если все оборудование здесь?

– Я куплю себе новое, – он пожимает плечами. – Мне же нужно будет надрать тебе задницу на трассе Лиман. Какой у тебя ник?

Я опускаю взгляд и наверняка краснею. Это глупый ник, который я дала себе в четырнадцать лет, не подумав ни о чем.

– Sleeping beauty.

Лиам замирает. Он реально не шевелится.

– Обалдеть. – Он хлопает глазами, как будто что-то осознает. – Так это ты? Черт, это же так логично, я должен был догадаться еще в прошлый раз, когда узнал, что ты играешь. Тебя зовут Аврора, а твой ник… ну в прямом смысле указывает на тебя. – Он говорит быстро и эмоционально, а потом и вовсе переходит к восторгу. – Ты первая в рейтинговой таблице!

Я уверена, что похожа сейчас на вареного краба. Еще никто так не восхищался моими достижениями. В целом никто и не знал о моем увлечении. Я дрожу от того, с каким восхищением смотрит на меня Лиам. Его взгляд как палящее солнце обжигает мою кожу.

– Прими мою помощь, пожалуйста. И тогда я прощу тебе бумажник.

Я улыбаюсь, а потом подпрыгиваю и верещу:

– Да, да!

Боже, вся моя бравада о том, что я не могу это принять, была ради приличия. Мне захотелось вырвать этот руль из его рук, как только он его достал.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – Я все еще продолжаю прыгать, как заведенная игрушка.

Лиам смотрит на меня довольным взглядом и смеется.

– Обещаю, что буду вести себя идеально и не попадать в неприятности.

– Будем надеяться, что к моему следующему визиту этот дом будет цел, а тебя не арестуют.

– Клянусь, ваше величество.

– Ваша Светлость, – поправляет со смешком и заправляет прядь волос мне за ухо. Он тут же одергивает руку, стискивает челюсти и глубоко вдыхает через нос. – Вы, девушки Андерсон, заставляете парней совершать ради вас до безумия странные поступки.

Я вздрагиваю, когда из колонок доносится звук уведомления. Пару раз моргнув, фокусируюсь на экране. Глаза щиплет, словно в них насыпали тонну песка. Потому что мне нужно их закапать и лечь, черт возьми, спать.

Phantom: Ты сменила ник. Что не так со «Sleeping beauty»?

Queen: Ты сегодня поздно. Или рано? К чему мы отнесем четыре утра?

Я решила, что прошлый ник мне не подходит.

Phantom: Плохая ночь. Вечер. День. Год. Век.

Queen: Звучит как искусный сарказм Деймона Сальваторе.

Phantom: Кто это?

Queen: «Вампиры не размножаются, но мы любим пытаться».

Phantom: Это какой-то намек? Знаю, я просто сногсшибателен, но не забывай, у меня есть девушка.

Queen: Ты… действительно не знаешь его…

Phantom: Кого «его»?

Queen: Не пиши мне больше.

Phantom: Кому тогда ты будешь проигрывать?

Queen: Я сказала «не пиши». Ты все еще можешь играть и проигрывать МНЕ.

Phantom: Эй, Королева?

Queen: Да?

Phantom: Вербена не дает мне проникнуть к тебе в голову, но может, я хочу не в голову?

Queen: Цитатник Деймона Сальваторе, пункт 25. Боже, не пугай меня так больше. Иначе мне действительно придется перестать с тобой играть.

Phantom: Мы никогда не перестанем играть. Жду тебя на финише.

Queen: Это я тебя там жду.

Phantom: Эй, Королева?

Queen: Ты теперь каждый раз будешь так ко мне обращаться?

Phantom: Почему «Королева»?

Queen: Один человек сказал, что я не должна забывать, кто я. Он назвал меня королевой.

Phantom: Как по мне, так он тебе льстит. На королеву ты не тянешь.

Queen: Не будь придурком. Ты даже никогда не видел меня. У меня классная задница. Почти королевская.

Phantom: Вероятно, только ее он и оценил.

Queen: Ты сегодня до ужаса раздражаешь.

Phantom: А ты раздражаешь не только сегодня.

Queen: Давай начинать. У меня мало времени.

Phantom: Этот человек… он твой друг?

Queen: Нет. Просто знакомый.

Phantom: Тогда ты не обидишься, если я скажу, что у него дерьмовый вкус на прозвища?

Queen: У него превосходный вкус на все!

Phantom: Как скажешь.

Я усмехаюсь, выхожу из игрового чата и включаюсь в гонку. Фантом – мой друг по Гран Туризмо на протяжении нескольких лет. Он из Германии и учится на первом курсе колледжа. Мы с ним ночные жители. Спасаем друг друга от бессонницы и… от ненужных мыслей.

Сегодня мы с Фантомом будем тестировать обновление машин на трассе Лиман. Я знаю там каждый поворот наизусть, он никогда не сможет выиграть меня.

С того дня, как мне предоставили личную игровую комнату в доме Расселов, Лиам приезжал каждые выходные. Несмотря на то, что я была первой в рейтинговой таблице, у меня все еще страдала техника. Лиам многому меня научил. Наши взаимодействия были для меня, как праздники. А для него… не знаю. Он говорил, что я его самый безумный друг на свете, а я с замиранием сердца ждала каждую субботу, потому что он был для меня всем миром.