Глава 14 · Лиам

Я распахиваю глаза и хватаю ртом воздух, пытаясь пробраться через пелену воспоминаний, которые делают мой сон тревожным и вовсе непохожим на сон, но у меня ничего не выходит. Уткнувшись в шею Роры, мне приходится напоминать себе снова и снова, что она в порядке. По крайней мере в данную минуту. Я сопротивляюсь прошлому, но тот день продолжает проигрываться у меня в голове.

Я хожу по гаражу, как загнанный зверь. И да, сердце все еще бьется. К сожалению. Оно грохочет так, словно к нему приставили нож.

Я не могу остановиться, стоять на месте или дышать нормально. Мне почти двадцать пять, и впервые я ощущаю, что мир вокруг меня рухнул. Всего за секунду. Из-за одной проклятой фразы девушки, которая владеет каждой клеткой моего существа.

– Сколько тебе было лет? – Я останавливаюсь, снова сажусь перед ней и начинаю потирать ее ладони. Вопрос «Кто?» может подождать, ведь я не дурак. Авроре восемнадцать, а значит, она была несовершеннолетней, когда это произошло. К тому же, у меня достаточно ума, чтобы теперь понимать, почему она с детства боялась прикосновений.

Черт, кажется, сейчас на моем виске лопнет вена. Я явно не справляюсь с этим.

– Это неважно, – выдыхает она.

Я сжимаю зубы, но приказываю себе успокоиться.

– Это важно, Рора. Сколько тебе было лет?

– Пятнадцать.

Я морщусь и хмурюсь. Или то и то одновременно. Думаю, сейчас вся моя мимика работает на полную.

– Ты врешь. Я вижу и знаю это. Тебе было шесть или около того, когда вы с Аннабель придумали «Щечка к щечке», – я начинаю рассуждать вслух. – Значит… Черт возьми! – Я вскакиваю на ноги, вспыхивая.

Аврора подбегает ко мне и ловит мое лицо в свои руки.

– Нет, нет, нет, – шепчет она, поглаживая меня успокаивающе.

Я должен быть тем, кто успокаивает ее, но у меня просто происходит сбой во всем организме. Я не могу принять тот факт, что человек, девушка, девочка, которую я знаю с рождения, столкнулась с чем-то настолько ужасным. Мир будто накренился, и все в нем рухнуло в одну кучу, разбившись вдребезги.

Я не могу перестать думать о том, что хочу отмотать время и защитить ее. Все это время… она носила это в себе? Я хочу кричать оттого, что никто, НИКТО, даже не попытался понять или разобраться, почему она такая.

В мои мысли тут же врывается образ Валери, моей подруги, которая подвергалась домашнему насилию, пока мы все стояли в стороне, думая, что она счастлива. Мы, люди, до ужаса слепые эгоисты.

– Лиам! – строго произносит Аврора. – Посмотри на меня!

Мое зрение затуманено, и мне стыдно, что я тот, кто паникует. Но это не паника. Это гнев. Ярый, разрушительный, ядовитый гнев.

Если бы она не держала мое лицо в своих руках, я бы разнес половину гаража или даже сравнял его с землей.

– Это были просто прикосновения. Он просто трогал меня. Слышишь? На мне не было синяков, царапин и…

– Кто он, Аврора? – Я дышу часто и прерывисто. – Кто этот ублюдок? Он не должен был и пальцем касаться тебя, если ты была против.

Она пытается успокоить меня, ее ладони теперь гладят мою грудь.

– Боже, Лиам. Твое сердце… Это нормально, что оно так бьется? – спрашивает она, испуганно глядя на меня.

– Рядом с тобой – да, – отвечаю я, прижимая ее к себе.

Мне нужна секунда, чтобы почувствовать, что сейчас она в безопасности. Что хотя бы на мгновение я могу выдохнуть.

– Расскажи мне все. Я умоляю, – шепчу я ей в волосы, сжимая кулак так, что хрустят костяшки.

– Это был просто парень из школы, – говорит она тихо.

В моей голове мгновенно вспыхивает образ киллера, которого очень хочется нанять.

– Мне было пятнадцать.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в глаза и уловить ложь.

– Я всегда была не фанаткой прикосновений, – морщится она. – И на это не было причины. Но тот случай наложил свой отпечаток.

– Что за парень? Я должен его знать, раз он из нашей школы. Кто он?

– Лиам, ты закончил школу, когда мне было одиннадцать. Ты не можешь его знать. Не будь смешным.

Логично.

Как и то, что это случилось с Авророй, когда Аннабель уже жила в Лондоне. Рядом не было никого, кто мог бы ей помочь. Она осталась совершенно одна – с эгоистичным отцом и матерью, которая… да черт его знает. Виктория Андерсон добрая, милая, но абсолютно бесхребетная.

Девочки Андерсон всегда защищали себя сами. Они родились взрослыми.

– Я хочу знать его имя, Аврора, – отрезаю я. – И что именно он с тобой сделал.

Мне не быть дипломатом. Переговоры – не моя сильная сторона.

Аврора отступает, запускает пальцы в волосы, а потом встряхивает руками.

– Неважно, Лиам! Я рассказала тебе это для того, чтобы ты понял, почему я такая. Чтобы ты понял, насколько наша связь важна для меня. Потому что ни один человек не подобрался ко мне так близко, как ты!

Я остаюсь на месте и пытаюсь, правда пытаюсь ее понять, но как я могу отпустить и отнестись ко всему этому, как к какой-то истории, где она просто разбила коленку, упав с велосипеда?

Какой бы нормальный мужчина смог бы жить дальше, зная, что где-то на белом свете существует человек, домогавшийся до женщины, которая владеет его чувствами, мыслями и душой?

– Он давно уехал из Бристоля. Я даже не знаю, где он живет, – продолжает Рора, пытаясь сбавить мой уровень агрессии.

– Я узнаю, где он живет через минуту, если ты скажешь имя.

Она смотрит на меня, я сверлю ее взглядом в ответ.

– И что дальше?

Я убью его.

– Он сядет в тюрьму. Боже, Аврора, твой отец детектив! – я пытаюсь ее вразумить. – Да, он не самый лучший родитель, но он стоит на страже закона, черт возьми. До его дочери домогался какой-то ублюдок. Неужели ты думаешь, что отец ничего бы не предпринял?

– Он… – Она заламывает пальцы. – Лиам!

Это все, что она говорит.

Мои плечи напряжены настолько, что у меня сводит мышцы.

– Ты не понимаешь, – шепчет она. Я хочу заорать, что это она не понимает, но, прикусив до крови язык, продолжаю слушать. – Они бы все сошли с ума. Анна, мама, папа… Это бы уничтожило мою семью окончательно. А мы и так все время ходим по тонкому льду. Да, у нас не лучшая семья, но это все еще семья, где есть не только грустные, но и веселые моменты. Мы стараемся. Все. Даже папа сейчас очень старается. Я не могу прийти и сказать… – она запинается и пробует снова: – Я не могу прийти и сказать, что они не смогли защитить своего ребенка. А Анна? Да она просто сойдет с ума. Если у тебя такая реакция, то я боюсь даже думать, что почувствует она. Это ее уничтожит, Лиам.

И вот тут я с ней согласен.

Но это все еще не отменяет того, что где-то на свободе разгуливает мудак.

Это все еще не меняет и не делает ситуацию лучше или терпимее.

– Пожалуйста, я умоляю тебя, – ее губа дрожит, а глаза наполняются слезами. Я могу пересчитать по пальцам одной руки случаи, когда Рора плакала. Их два. И оба произошли за последний час. – Обещай мне, что мы просто будем жить дальше. Что никто, ни одна живая душа, никогда не узнает о том, что я тебе рассказала.

Я с силой провожу рукой по лицу. Ни разу в жизни мне еще не приходилось принимать таких решений.

– Что он с тобой сделал? – в сотый раз спрашиваю я, снова приковывая ее взглядом к месту. – Я должен знать, чтобы понимать, насколько все плохо. Какой именно секрет я буду хранить?

Аврора втягивает воздух и резко выдыхает.

– Он просто дотрагивался до меня. До лица, рук, под юбкой. Я была в ловушке его всепоглощающего присутствия. Но он не насиловал меня. Он просто… трогал.

– Хорошо. – Ни хрена не хорошо. Это все является антонимом к слову «хорошо». Мне хочется блевать оттого, как все не хорошо. – Сколько ему было лет? Тоже пятнадцать?

Аврора поднимает взгляд к потолку.

– Пожалуйста, хватит.

Значит, не пятнадцать.

У меня нет выбора, не так ли? Я слишком хочу сохранить доверие этой девушки. Слишком хочу, чтобы она была рядом. Если я предам Аврору, то прежде всего потеряю ее как друга. Не говоря уже о чем-то большем.

– Иди ко мне, – мягко говорю я и развожу руки в стороны.

Она делает несколько шагов, падает в мои руки и шепчет:

– Обещай мне, Лиам.

Я тяжело сглатываю и, прежде чем произнести слово, уже знаю, что когда-нибудь нарушу его.

– Обещаю.

– Спасибо. – Аврора встает на носочки и задерживается губами на моей щеке.

Этот поцелуй… он почти что ставит меня на колени. Потому что то, с какой искренностью, доверием и верой она его совершает, заставляет думать, что я единственный человек в мире, кто может ее понять.

Это очень самонадеянно, но иначе я не могу сказать.

– Если еще хоть раз кто-нибудь будет прикасаться к тебе, когда ты этого не хочешь, – я бросаю взгляд на стену с инструментами, – то ты ударишь его первым, что попадется под руку. Например, самым большим гаечным ключом. А потом ты обязательно расскажешь мне, хорошо?

– Хорошо.

Аврора отходит, и я чувствую, как пустота охватывает меня. Тот короткий момент, когда ее прикосновение еще живет на коже, растворяется в воздухе, и я остаюсь один с тяжелым грузом внутри.

В этом обещании слишком много всего, и каждый его элемент давит на меня все сильнее. Но теперь выбора нет.

– Уильям, ты приехал и даже не поцеловал свою любимую бабушку! Это что вообще такое, душа моя?

Голос бабушки раздается за воротами гаража, и движимый непонятным инстинктом я тут же закрываю Аврору своей спиной.

Это глупо. Бабушка – последний человек в моей семье, который может сказать что-то неприятное Роре.

Но, полагаю, с сегодняшнего дня мне будет казаться, что даже ветер на улице может быть опасен для этой девушки.

Бабушка появляется в гараже и смотрит на меня, приподняв темные брови. На ней кашемировое бордовое платье до щиколоток, а на шее ожерелье из мелкого черного жемчуга.

Рора скользит пальцами по моему запястью, пытаясь побудить меня сдвинуться с места.

– Ты так и будешь стоять, как королевский гвардеец?

Аврора фыркает от смеха и шепчет:

– Эта пушистая шапка пошла бы тебе.

Бабушка наклоняется вбок, и я восхищаюсь гибкостью ее позвоночника в столь пожилом возрасте.

– Я вижу тебя, дорогая. И да, пушистая шапка ему действительно пошла бы.

Я расслабляюсь, отступая в сторону.

Бабушка перебирает свое ожерелье и с интересом рассматривает Аврору, пока та переступает с ноги на ногу.

– Здравствуйте…

Аврора мешкается и бросает на меня взгляд в поисках подсказки. Я произношу одними губами сквозь улыбку: «Ваша Светлость». Аврора вскидывает брови, как бы говоря: «И она тоже?»

– Мне нравится твоя футболка. Очень свободолюбиво и непокорно. У тебя есть такая с Мулан? – бабушка прерывает наши гляделки, ничуть не оскорбленная простым «Здравствуйте». У моей мамы уже бы случился нервный срыв.

Я смотрю на футболку Авроры, и до меня доходит…

– Да, только она показывает не факи, а держит бутылку вина. – Аврора не тормозит в отличие от меня.

Бабушка подмигивает.

– Идеально.

– Ваша… Светлость, – нерешительно начинает Рора, пока я стою, привалившись к стене, и наблюдаю за этим непонятным знакомством. – Вы любите принцесс?

Бабушка хихикает, отряхивая юбку платья от колючек, которые за нее зацепились, пока она шла по саду.

– Если честно, то не особо. Но если они показывают факи, то это уже другое дело.

Аврора улыбается так ярко, что в гараже начинает искрить свет.

– Как тебя зовут? – Бабушка все еще продолжает рассматривать Аврору. Но это так легко и непринужденно, что скорее похоже на согревающий солнечный луч, чем на осмотр.

– Аврора.

Бабушка поджимает губы, чтобы не рассмеяться.

– Я должна была догадаться, полагаю. – Она снова бросает взгляд на футболку. – Прости, с годами я стала медленнее соображать.

– Все в порядке, Ваша Све…

– И пожалуйста, душа моя, – бабушка прерывает ее и подходит ближе. – Зови меня Елизавета, во мне не так уж много светлого. А вот темного… хоть отбавляй. – Она мягко сжимает плечо Авроры, и я выпрямляюсь, задерживая дыхание.

Бабушка сразу же считывает напряжение не только в воздухе, но и в девушке перед ней.

– Прости, – говорит она, мягко одергивая ладонь. – Знаешь, мы, бабушки, всегда не знаем, куда деть свои руки.

Аврора быстро приходит в себя и ловит ее ладонь, мягко сжимая и быстро отпуская.

– Прошу, не извиняйтесь. Все хорошо.

Ну будь я проклят, это самая нежная версия Авроры, которую когда-либо видел этот бренный мир.

У моей бабушки особая магия. Может, мне тоже что-то передалось по наследству, раз Аврора не хочет выплеснуть на меня кислоту?

– Ты поужинаешь с нами.

– О, – Аврора делает шаг назад, – не думаю, что…

Бабушка смотрит на все еще красные глаза Авроры.

– Это был не вопрос, душа моя. Хороший ужин и десерт повышают настроение.

Не в моем доме. Не со всей семьей за столом.

– Я… – Аврора бросает на меня взгляд, умоляя о помощи.

Я откашливаюсь и уже хочу начать говорить, но бабушка опережает:

– Выпей что-нибудь от кашля, Лиам, и не трать энергию на то, чтобы спорить со мной. – Она подходит ко мне и шепчет: – И вытри помаду, а то твоя мать и дед впадут в кому.

Она исчезает за дверьми гаража так же плавно и грациозно, как вошла.

Аврора сокрушается всю дорогу до дома, но в конце концов принимает свою участь и решает не огорчать Елизавету Рассел.

Я же… Что ж, мы с бабушкой еще поговорим на эту тему.

Когда мы садимся за длинный дубовый стол в одной из столовых, виновница данного мероприятия уже довольно восседает на своем стуле.

– Где дедушка? – спрашиваю я, откидываясь на спинку и кладя ладонь на подпрыгивающую ногу Авроры.

– Плачет над своими сигарами, которые я измельчила.

Плечи Авроры трясутся от смеха, и ее нога успокаивается.

Тяжелые двери в столовую распахиваются, отчего сквозняк тревожит огонь в камине.

– Елизавета, если еще раз… – кипятится дедушка, но, заметив Аврору, тут же замолкает и расправляет плечи, превращаясь из дедушки в герцога.

– Аарон, будь добр, веди себя прилично, у меня гости, – бабушка расправляет на коленях салфетку, где вышит наш герб.

Думаю, к концу ужина Рора сможет нарисовать его с закрытыми глазами, потому что он изображен буквально везде.

Как будто мы в собственном доме напоминаем себе, кто здесь живет.

– Дедушка, это…

– Аврора Андерсон.

Я бросаю на нее взгляд и восхищаюсь смелостью.

– Я умею говорить, – еле слышно шепчет она.

Дедушка смеряет Аврору подозрительным взглядом и проходит к своему месту во главе стола. Он отодвигает витиеватый подсвечник, чтобы лучше нас видеть.

– И что вас привело в мой дом, юная леди?

Он делает акцент на предпоследнем слове и пригвождает меня взглядом.

– Твоя жена, – отвечает бабушка, делая глоток вина.

Они ведут какую-то немую битву, в которой дедушка, кажется, проигрывает.

Аарон: 0

Елизавета: 1

Дедушка снова смотрит на Аврору. Заметив ее футболку, он едва заметно поднимает бровь.

– Я привез Аврору, чтобы показать автомобили. Она увлекается гонками, – говорю я, покручивая в руке серебряное салфеточное кольцо.

В этот момент в столовую входит наша экономка Эмма, а за ней работники кухни. Они расставляют множество блюд и удаляются.

– Приятного ужина.

– Спасибо, Эмма, – говорим мы с бабушкой в унисон, а дедушка просто кивает.

Эмма слегка улыбается, поправляет темные седеющие волосы, собранные в идеальный пучок и, бросив заинтересованный взгляд на Аврору, быстро уходит.

– Итак, – дедушка берет вилку в одну руку, а нож в другую, – гонки?

– Скорее видеоигры, где… – Аврора задумывается. – Но в целом, да, гонки.

– Как интересно, – протягивает дедушка, глядя на меня. – Уильям тоже играет.

– Да, он меня многому научил.

– Не сомневаюсь, – дедушка яростно разрезает стейк. Однако его агрессия направлена не на Рору, а на меня. – Кажется, у Уильяма много свободного времени.

– Кажется, у тебя его тоже вдоволь, раз ты успеваешь курить свои сигары по углам. – Бабушка бросает в рот оливку.

– Хороший бросок, дорогая.

– Спасибо, – бабушка подмигивает.

Аарон: 0

Елизавета: 2

Аврора расправляет салфетку на бедрах, а потом смотрит на дедушку.

– На самом деле, Лиам всегда занят. Не думаю, что он делает хоть один спокойный вдох в череде бесконечной учебы, светских мероприятий и уделения внимания людям, которых он любит. А вас он, кажется, любит больше всех.

Я ошеломлен.

Единственное, что мне остается, это просто смотреть на девушку, в которой смелости больше, чем во многих мужчинах, пытающихся заслужить уважение Аарона Рассела.

У меня и вправду сейчас не так много свободного времени, однако вечеринки достаточно часто присутствуют в моей жизни. За последние месяцы мы с Нейтом прошлись по всем лучшим заведениям Лондона. Иначе мы бы оба сошли с ума. Каждый по-своему.

То, что Рора замечает не только мою развязную натуру, но и что-то большее, вызывает в моем сердце и душе странные чувства. Такие странные, что мне снова хочется ее поцеловать.

Дедушка лишь слегка прищуривает глаза. В его настороженном взгляде появляется искра интереса. Она маленькая, но мы с бабушкой ее видим.

– Это правда, душа моя.

– Такова его жизнь.

Говорят бабушка и дедушка одновременно.

Двери снова распахиваются, и появляются последние участники этой спонтанной вечеринки.

– Извиняюсь, – бормочет мама, уткнувшись в свой телефон. Ее каблуки отбивают ровный ритм по паркету.

– Не извиняю, – отвечает бабушка. – Вы опоздали.

Папа следует за мамой, но останавливается возле бабушки, чтобы поцеловать ее в щеку.

– Привет, мама.

– Вы опоздали, – повторяет бабушка.

Мама вздыхает и со скрипом отодвигает стул.

– Елизавета, мы ехали из Лондона, чтобы просто поужинать с вами. Эти ужины…

– Эти ужины – наша традиция, – прерывает ее дедушка. – И ты должна на них присутствовать вовремя. Как и ты, – он переводит холодный взгляд на отца, устало плюхающегося на свое место.

– Уильям, – мама поднимает на меня взгляд и сразу же хмурится, только сейчас замечая Аврору. – А ты кто такая? – она осматривает ее так, как если бы копошилась в мусоре.

– А вы? – мило улыбается Аврора.

Бабушка скрывает ухмылку за рукой.

– Аарон! – возмущается мама.

– Сбавь тон, Лорен, – дедушка сжимает в руке вилку.

Ну не милый ли вечер в кругу семьи?

Просто прелесть.

Мои руки сжимаются в кулаки.

– Мама, если это возможно, понизь уровень токсичности. Иначе нам сейчас всем станет плохо.

Аврора роняет вилку от моего угрожающего тона, который ей не знаком. Она наклоняется, но я останавливаю ее на половине пути.

– Не стоит. Возьми любую.

А их чуть ли не целый десяток около ее тарелки.

Аврора медлит, а потом берет вилку для рыбы.

Мама кривится.

– Полагаю, можно порадоваться, что она не ест руками, Уильям.

– Мы все так или иначе едим руками, мама, – я бросаю салфетку на стол.

Рука Авроры находит мое бедро и сжимает, призывая успокоиться.

– Согласна, – кивает бабушка. – Навряд ли ты держишь вилку ногой, дорогая. – Бабушка вращает в руке бокал вина. – Это я пригласила Аврору. Мне понравилась ее футболка. Имеешь что-то против, Лорен? – ее приподнятая бровь говорит, что лучше бы Лорен заткнулась.

Мама краснеет так сильно, что ее светлые волосы кажутся почти белыми на фоне лица.

– Я просто не понимаю, – не успокаивается она, не сводя с меня глаз. – Ты отклонил всех претенденток, включая Бриттани, которая идеально нам подходит, а теперь приводишь в семью это.

Аврора тут же одергивает руку, я не успеваю ее остановить. 

Все внутри меня начинает искриться от гнева. Я закрываю глаза – то ли от стыда, то ли от бешенства, – ведь Аврора после нашего поцелуя сразу же слышит о других девушках.

– У нее есть имя! – рявкаю я. 

Папа потирает переносицу и делает глоток виски, словно мечтает оказаться где угодно, только не здесь. 

– Уильям, сбавь тон, – строго, но спокойно произносит дедушка. – Это правда? Ты снова отклонил всех? 

– У меня еще есть время.

– У тебя его не останется, если ты продолжишь специально избегать брака и отклонять всех претенденток.

– Они. Не. Подходят. – Я дышу так часто, что похожу на астматика.

Чего я ожидал? Что мне скажут: «О боже, Лиам. Ты впервые привел девушку. Мы так тронуты»?

– Может быть мы сменим тему, у меня гости! – Бабушка начинает злиться. 

Думаю, единственный спокойный человек в этой столовой – отец. Если бы прямо сейчас на наш дом прилетел астероид, он бы даже не сдвинулся с места. Иногда я мечтаю узнать, какие антидепрессанты он принимает. 

– Бриттани Майерс, мы обсуждали ее с вами, Аарон. Она училась с Уильямом в академии танца, у нее идеальная репутация, достойное наследство от обоих родителей. Отец владеет крупной строительной компанией. – Лорен Рассел скорее выпьет яд, который навряд ли убьет ее, чем прекратит давить на все население Земли. – Мать недавно снова вышла замуж – за маркиза Баттерси, и сделала это очень удачно. Они готовы сделать Бриттани полноправной наследницей, если мы согласны объединить наши семьи и капиталы. Я считаю, что это идеальный вариант, учитывая, что Уильям и Бриттани вместе учились и имеют много общего.

 – Я не имею абсолютно ничего общего с этой сукой. 

И с Бриттани. И с матерью.

 – Уильям!

Я даже не знаю, кто это произносит, потому что все голоса смешиваются воедино.

– Бриттани очень заинтересована в тебе, – мама продолжает напирать и смотреть на дедушку, ожидая поддержки.

Недавно я встретил Бриттани в ресторане, куда ходил с Аннабель и Валери. Она вела себя просто отвратительно. Еще ничего не решено, но в ее глазах уже плескалась власть. Я не мог даже сказать лишнего слова, чтобы не форсировать ситуацию.

Как мне это надоело.

Надоело обдумывать каждый шаг.

Каждый чертов вдох и решение.

– Закрой свой рот, Лорен, – бабушка хлопает по столу и переводит взгляд на Аврору, которая смотрит на все это представление широко распахнутыми глазами.

Никогда прежде я не чувствовал себя так отвратительно, как сейчас. От событий сегодняшнего дня у меня скоро взорвется голова.

– Я все сказал, мама. Она не подходит.

Я пытаюсь положить руку на бедро Роры, но она одергивает его.

Никто не заслуживает такого унижения. А особенно Аврора Андерсон. Особенно после того, как я ее поцеловал, и она доверила мне всю себя.

– А кто подходит? Она?

– Мне бы тоже хотелось узнать ответы на эти вопросы. – Дедушка смотрит на меня своим коронным взглядом, от которого все обычно дрожат от страха.

Я встаю из-за стола и хватаю Рору за руку, утягивая за собой.

– Спасибо за приятный вечер, дорогая семья. Это было правда очень интеллигентно. Ваше гостеприимство просто блеск.

Я выхожу с Ророй из столовой и веду ее в свое крыло. Это занимает порядка десяти минут, которые наполнены тягучим и почти убивающим молчанием.

Когда я завожу Аврору в комнату и захлопываю дверь, тут же прижимаю ее к себе и целую. Она сопротивляется, но постепенно расслабляется и приоткрывает губы, выпуская меня.

– Не слушай их. Умоляю, просто пропускай все мимо ушей, – бормочу я, сжимая ее талию.

Глаза Авроры полыхают гневом, когда она отталкивает меня.

– Бриттани? – шипит она, и в ее тоне я слышу проблеск узнавания. Конечно, она знает о ней. – Та стерва, что издевалась над моей сестрой? Та, что чуть снова не раздробила ее колено? Ты серьезно хочешь, чтобы я пропустила это мимо ушей? Ты меня за дуру держишь?

– Я не выбирал ее! – повышаю я голос.

Мы оба на взводе.

Аврора вздергивает подбородок, смотря на меня так яростно, что даже воздух накаляется.

– А кого ты выбирал, Лиам? Или выберешь? Что происходит между нами? Что будет происходить? Я не знаю, о чем я думала, когда… когда мы делали это все! Это все ошибка. – Она качает головой и проводит рукой по шее, которая вся красная от гнева. – Просто давай забудем, что произошло сегодня.

Аврора разворачивается и идет к двери, но я ловлю ее за руку и дергаю на себя, прижимая к своей груди. Она снова хочет оттолкнуть меня, но у нее не хватает сил.

– Послушай, просто послушай, хорошо? – с тяжелой одышкой говорю я. – Я знаю, что ничего не могу тебе обещать. И да, наш поцелуй был совершен под порывом чувств и отсутствием разума. Прежде всего, с моей стороны. Но я не считаю это ошибкой. Я не хочу даже думать, что все, что связано с тобой – ошибка. Ты лучший выбор из всех, что мне когда-либо предоставлялся.

Она горько усмехается, сжимая в руках мою рубашку.

– Но ты все равно не можешь меня выбрать.

И я ненавижу себя за это.

Аврора вздыхает и запрокидывает голову, чтобы взглянуть на меня.

– Мы… мы можем быть просто Лиророй. Нам было хорошо и без поцелуев, верно?

Я чувствую, как у меня болезненно трещат ребра от того, как по ним ударяет сердце.

– До двадцати девяти лет я не обязан никого выбирать. У меня заканчивается время, но оно еще есть. И я обещаю, что пока ты хочешь, чтобы мы были Лиророй, я буду бороться за свою свободу каждый день.

– Хорошо, – тихо говорит она. – Тогда… ничего же не случится, если сегодня мы еще немного пообнимаемся?

– Конечно.

Мы стоим в центре комнаты, кажется, целую вечность, пока ноги Авроры не слабеют. Я переношу ее на кровать и тянусь к лампе, чтобы погасить свет.

– Не выключай, я боюсь темноты. Мне снятся страшные сны.

Я целую ее в лоб.

– Пока я рядом, все твои страшные сны – мои.

Ее глаза не отрываются от моих.

– А что если ты уйдешь?

– Я не уйду.

– Тогда страшных снов, Лиам, – она мягко целует меня в уголок губ.

Я распахиваю глаза, когда за окном уже светлеет. Мой пульс зашкаливает, а все лицо покрыто тонким слоем пота. Пошевелив рукой, понимаю, что Аврора рядом. Все еще в моих руках. А значит, я сдержал обещание.