Глава 21 · Аврора

Италия, трасса Монца.

«Храм скорости» или одна из старейших гоночных трасс встречает убийственной жарой и репортерами, слетающимися ко мне, как к водопою в период засухи. Я отбиваюсь от их попыток подорвать мой настрой на протяжении получаса. В какой-то момент Гас не выдерживает и занимает мое место, отпуская меня готовиться к старту.

За все время, что я участвую в гонках, мои стены стали толще, а эмоции сдержаннее. Мне удается игнорировать едкие комментарии и концентрироваться на адекватных вопросах, заданных с целью узнать о моей технике, команде и стратегии. Однако выпады по поводу того, что я женщина в мужском виде спорта, нескончаемы, так же, как и тонкие замечания: «Вы не заслужили места в этой команде, но для женщины это все равно неплохой результат».

Тем временем Эмми Джонс совершила прорыв, став первой женщиной-механиком в Формуле-1, а Лаура Мюллер вошла в историю как первая женщина на должности гоночного инженера. Ну что, «неплохой результат», правда?

Давайте, может быть, начнем говорить, что для мужчины быть адвокатом, балетмейстером, музыкантом, бизнесменом, дирижером, поваром, – да кем угодно, черт побери, – тоже «неплохой результат»?

Да и почему я «не заслужила места»? Я пахала как лошадь и в академии, и в каждой гонке, в которой участвовала. Да, Гас мой друг. Да, Лиам друг моей сестры. И да, я все еще женщина, будь вы все прокляты. Но давайте говорить на чистоту: мне удавалось отлично выступать и в NASCAR, где у меня вообще не было ни одного знакомого лица. Все испортил этот дурацкий гаечный ключ. Ладно, все испортил придурок, решивший потрогать мою задницу, но не суть. Правда в том, что сколько бы ты не прилагал усилий и не доказывал, что достоин, так или иначе всегда найдется тот, кто скажет: «Тебе повезло» или «Ей помогли». Да, придурки, ведь в кабине автомобиля мне тоже кто-то помогает. И этот кто-то – Я. Только я нажимаю на педаль газа, только я держу руль и только я, черт возьми, оказываюсь в пятерке или семерке лучших.

После Франции у меня было два успешных финиша в Испании. И командный, и спринтерский заезд были пройдены мной очень достойно, но кого это волнует? Никого. Все помнят, что я облажалась в Бельгии. Все помнят, что я размахивала гаечным ключом в Дейтоне. Они каждый раз преподносят это так, словно обвиняют меня в покушении на убийство. Я всего лишь разбила нос. Что такого? Если бы это сделал мужчина, его бы поддержали свистом.

В кармане вибрирует телефон.

Анна: Я смотрела прямой эфир перед началом гонки. Ты в порядке?

Я: Да, им потребуется что-то большее, чем сексистские замечания, чтобы пошатнуть мое равновесие.

Анна: Лучшая девочка, горжусь тобой! Но я испытывала дикое желание разбить кому-нибудь из них нос… гаечным ключом.

Я прикрываю рот ладонью, чтобы скрыть смех и улыбку.

Я: Ты? Не смеши меня. Уверена, ты бы попросила это сделать Леви.

Анна: Ты меня недооцениваешь! Но Леви бы действительно это сделал…

Нет того, чего бы муж Анны не сделал для нее. Ну, я имею в виду… он построил для нее чертов театр. Между Испанией и Италией был небольшой перерыв, и я вырвалась в Англию, где провела прекрасные дни с семьей. У Аннабель и Леви была годовщина свадьбы, и этот абсолютно сумасшедший человек как бы невзначай подарил ей театр. Я стояла и хлопала глазами, пока пара, поцелованная богом, вырисовывала на ладонях друг друга звезды и излучала такие флюиды любви, что у меня чуть не подкосились колени.

Также мы отметили мой день рождения: Лиам подарил мне мои любимые чипсы и новый шлем с моими инициалами, который уже подготовили к этому старту. Я рада, что у него хватило ума не купить мне самолет, как он изначально хотел.

Это были хорошие семейные дни, когда мне казалось, что все наконец-то наладилось. Все были спокойными, радостными и счастливыми.

Анна: Как ведет себя Лиам? Ты же знаешь, что если он ляпнет какую-нибудь чушь, то мы с Валери задушим его подушкой?

Я прикусываю щеку, чтобы не расхохотаться на весь паддок.

Наши отношения с Лиамом за последнее время стали… все такими же непостоянными. Мы видимся в выходные, и он принадлежит мне целиком и полностью. Однако его и моя работа настолько несовместимы, что нам не удается найти баланс. В будни он вынужден возвращаться в Лондон, чтобы присутствовать на деловых встречах Russel Engine, светских мероприятиях и готовить танцоров к спектаклю. Также он постоянно включен в проблемы и жизнь своих друзей. Когда я узнала, что он помогал Леви с театром, то еще больше удостоверилась, что этот человек… незаменим.

Не так давно Лиам ходил в детский сад Хоуп, дочери Нейта, чтобы поддержать ее на выступлении. Говорят, что наш отец-одиночка вышел на сцену в балетной пачке. О, и кажется, он больше не одинок. У него появилась дама сердца, которая каким-то образом смогла организовать хаос под названием Натаниэль Фриман.

Я: Ты сегодня ужасно кровожадная.

Анна: Мы с Леви пересматриваем «Первородных». Это все энергетика Клауса.

Я: Все еще считаю, что нас буквально ударили дверью по носу, не дав им с Кэролайн счастливый конец.

Анна: Где-то должна существовать петиция по этому вопросу. Нужно подписать. Хотя знаешь, Кэр и Стефан были тоже неплохи.

Я: Кэролайн была неплоха со всеми. Все мужики в этой вселенной хоть раз, но упали к ее ногам.

Анна: И не поспоришь. Ладно, не буду отвлекать, готовься. У тебя все получится, детка. Мы обязательно будем смотреть, щечка к щечке.

Я: Щечка к щечке.

С приятным, теплым чувством в душе я убираю телефон и прохожу через паддок, чтобы направиться к трейлеру.

– Андерсон!

Я делаю глубокий вдох и говорю себе, что нужно держать руки подальше от любых тяжелых вещей, чтобы не швырнуть что-нибудь в Нельсона.

– Да. – Я останавливаюсь посреди паддока и поворачиваюсь к нему с милой улыбкой. Надеюсь, она действительно милая, ради всего святого. Если она выглядит как оскал, то даже это вывернут против меня.

– Оставила Гаса разгребать свои проблемы? – Нельсон проводит рукой по светлым волосам и ухмыляется как полный засранец. Надеюсь, у него защемит нерв, и он навечно останется перекошенным.

– Зависть тебе к лицу. – Я перекидываю волосы через плечо. – Или это ревность? В любом случае, чтобы ты не испытывал, мне плевать.

– Если бы я знал, что мой сокомандник будет женщиной, я бы никогда не подписал контракт.

Я вздыхаю и взмахиваю рукой.

– Вперед, ты все еще можешь перейти в другую команду. Хотя… – Я постукиваю пальцем по подбородку. – Может, и не можешь, ведь тебе, мужчине, нужно показывать отличный результат. Ну а ты, давай будем честны, чуть выше среднего. Полагаю, никому не нужен посредственный пилот в середине сезона.

Нельсон стискивает челюсти и краснеет. Теперь моя очередь ухмыляться.

– Да, ведь я не трахаюсь с владельцами команд, чтобы делать все, что захочу.

Я выдерживаю его взгляд, не ведя бровью, хотя внутри меня плещется ярость, и разворачиваюсь, чтобы пойти в моторхоум. Мое лицо врезается в крепкую грудь, а поверх макушки яростным вихрем проносится:

– Если ты так хочешь быть трахнутым, Нельсон, то тебе действительно стоит сменить команду. Ты не в моем вкусе.

Лиам заводит меня к себе за спину, но я не собираюсь прятаться за ним. Я встаю рядом и сверлю Нельсона взглядом.

– Сегодня спринтерский заезд. Посмотрим, кто из нас придет первым. Если это буду я, то ты закрываешь свой чертов рот до конца сезона.

Нельсон окидывает меня взглядом, и Лиам снова пытается меня заслонить, но я бью его локтем в бок.

– Хорошо, – выплевывает мой придурок-сокомандник и уходит.

Мои гневные шаги сотрясают землю до тех пор, пока я не оказываюсь в своей комнате водителя. Глубокие вдохи совершенно не успокаивают, а еще больше распаляют пожар внутри меня.

Дверь позади меня хлопает.

– Ты в порядке?

– Нет, я не в порядке! – Я взрываюсь, как петарда, и устремляю суровый взгляд в сторону двери.

Лиам стоит весь такой великолепный, словно только что спустился с небес. Брюки идеально сидят на крепких бедрах, черная рубашка подчеркивает все его впечатляющие мышцы, темные волосы уложены, а лицо идеально выбрито. Должно быть, он прилетел сразу после встречи с тем бизнесменом, с которым постоянно разговаривает на японском. И я очень по нему скучала, но в данный момент я в секунде от того, чтобы придушить его… подушкой.

– Не надо вступать в мои битвы. Не надо защищать меня. Не надо еще больше подрывать мой авторитет. Он и так ни к черту. Никто не считает меня… достойной. Они все только и ждут, чтобы я облажалась. – Я постепенно перехожу от «ярости» к просто «бешенству». – И не надо заслонять меня спиной, когда я говорю! Ты только что, можно сказать, подтвердил, что мы трахаемся.

Лиам двумя широкими шагами пересекает комнату и оказывается со мной нос к носу. Его рука скользит к моему горлу, чтобы удержать за челюсть.

– Я не подтвердил, потому что мы не трахаемся, – его голос вибрирует вокруг меня. – Пока что.

Я втягиваю воздух и подавляю в себе каждую искру возбуждения, пытающуюся прорваться сквозь мой гнев.

Лиам оттесняет меня к стене, все еще удерживая меня не в угрожающей, но властной манере за горло. Вся моя кожа покрывается россыпью мурашек, а в животе происходит взрыв чертового шампанского.

– Но если для него это звучит как подтверждение, то так тому и быть. Я готов защищать и скрывать нас от прессы и широкой общественности, но он? – Лиам усмехается и скользит губами по моей щеке. – Пускай знает, что ты моя.

У меня кружится голова от этих слов, но я не могу так быстро сдаться, поэтому огрызаюсь:

– Может быть, мне еще набить на лбу татуировку с твоим именем?

– Ну, на лбу не стоит, а вот где-нибудь в другом месте… – его рука скользит по моей груди и щипает за сосок сквозь слой одежды и лифчик.

Я вздрагиваю от волны жара, прокатывающейся по всему телу.

– Хочешь, чтобы я набила твое имя на соске? – хриплю я, пока пальцы Лиама ловко справляются с пуговицей и молнией на моих шортах.

– По крайней мере, это было бы оригинально и в твоем стиле.

Лиам оставляет обжигающую дорожку поцелуев на моей челюсти и шее. Электричество потрескивает в моих венах, и я делаю судорожный вздох, который прерывается небрежным властным поцелуем.

Лиам запускает пальцы в мои волосы, удерживая за затылок, пока его язык снова и снова сплетается с моим. Я уже даже не помню, что именно хотела крикнуть ему в лицо, потому что мое сердце с силой бьется о ребра, а в голове распространяется туман.

Я задыхаюсь напротив рта Лиама, когда его пальцы отодвигают мое нижнее белье в сторону и начинают выводить круги, вызывающие яркие вспышки света перед глазами.

– Я безумно скучал, Аврора, – мое имя звучит как мольба из его уст.

– Я сильнее, – мои губы терзают его шею, а рука накрывает твердый член, упирающийся в ширинку брюк. Мрачный вибрирующий стон вырывается из Лиама и подпитывает мое нарастающее удовольствие.

– Неправда. – Он надавливает на мой клитор и вводит два пальца внутрь. Я откидываю голову на стену, прикусывая до боли губу.

Боже, мы не можем не спорить, не так ли? Неужели я и он – это те представители общества, которые день и ночь выясняют, кто положит трубку первым и кто кого сильнее любит? Думаю, да.

Лиам скользит языком по моей губе, снова захватывая в поцелуй. Я хриплю и стону, когда его пальцы ускоряются и доводят меня до оргазма, сотрясающего каждую кость в теле.

Если я думала, что на этом все закончится, то нет… Горячая ладонь накрывает мою грудь, пальцы перекатывают сосок, а губы продолжают сердито и яростно атаковывать мой рот, а затем шею. Я чувствую, как новая волна жара прокатывается по телу, ища выход.

– А теперь, когда ты наконец-то потеряла дар речи, давай кое-что проясним, – голос Лиама тверд и непреклонен. Его темные глаза, застеленные похотью, обжигают мое лицо. – Ты лучшая, не потому что Гас твой друг. И не потому что трахаешься со мной. И не потому что мы тебя защищаем. Ты лучшая, потому что у тебя невероятный талант. Потому что ты видишь возможности там, где остальные слепы. Ты королева. А у любой королевы есть армия. – Лиам встречается со мной взглядом, пока я дрожу в его руках. Или от его рук. А еще скорее от его слов. – Я твоя армия, Аврора. И если придется, я заставлю всех преклонить колено перед тобой. Это ясно?

Я с трудом киваю, хватая ртом воздух и скользя языком по губам Лиама. Внизу моего живота потрескивает молния, которая вот-вот должна выстрелить между бедер, даруя очередную разрядку.

– И вот еще что… Второй оргазм получают только хорошие девочки, которые не кричат, как банши, и финишируют в первой пятерке. Справишься?

Лиам отрывает от меня свои руки, проводит пальцем, который только что был во мне, по своей нижней губе и подмигивает.

– Нет, нет, нет, – задыхаюсь я, опираясь на стену. Мои ноги совсем меня не держат.

Лиам пятится к двери, но не сводит с меня глаз.

– Позже это обязательно будет «да». Сегодня у нас свидание, Андерсон, будь в красном.

– Я ненавижу тебя!

– Отлично, направь всю эту ненависть в гонку, Королева.

И он уходит, оставляя меня в полном беспорядке и без второго оргазма. Что ж, ни за что на свете я не попаду в пятерку ради этого. Потому что я финиширую в тройке. И Лиам будет должен мне столько оргазмов, сколько я, черт возьми, захочу.

***

Звук двигателей дрожит в воздухе, словно сама трасса Монцы готовится к бою. Это не просто заезд – это война. Я вжимаюсь в кресло, пальцы крепко обхватывают руль. В зеркалах я вижу серебристо-бордовую машину Нельсона, сокомандника, который больше походит на преследующего хищника, чем на коллегу. Мы оба знаем правила: сегодня не будет командной игры. Сегодня победа, ну или просто достойный финиш, только для одного.

Солнце Италии заливает трассу золотым светом. Высокие кипарисы отбрасывают небольшие тени.

Первый поворот «Rettifilo Tribune». Резкий и узкий, как нож. Я бросаю машину внутрь траектории, борясь за каждый миллиметр. Нельсон рядом, слишком близко. На выходе из поворота его машина едва не задевает мою, и я слышу, как Донни кричит мне в ухо, что Гас убьет нас на финише.

Дальше нас встречают два последовательных поворота «Lesmo 1, Lesmo 2», которые мы проходим бок о бок.

Итальянская трасса танцует, то прижимая к асфальту, то выбрасывая на прямую. Сердце, подпитываемое адреналином, стучит, но мысли все равно возвращаются к Лиаму.

Он ждет меня на финише, я знаю. И это придает мне невероятный импульс. Даже злость не давала мне такого раньше. А сейчас кажется, что мне достаточно просто подумать о том, что Лиам наблюдает за каждым моим маневром, и мои руки сами находят идеальную траекторию, а ноги интуитивно выбирают нужный момент для торможения. Его присутствие – будто невидимая нить, соединяющая меня с финишем. Его взгляд, полный спокойной уверенности – мой якорь в хаосе гонок. Его улыбка, легкая, но такая теплая – мое тайное топливо.

Но сейчас я не могу думать о нем слишком долго. Нельсон выходит вперед, воспользовавшись моим мгновенным промедлением. Внутри все вспыхивает от злости, но я сразу беру себя в руки. Не здесь и не сейчас. Последний круг – моя единственная возможность.

Прямая перед последним, одиннадцатым поворотом дается мне с трудом, но я пускаю машину в атаку и обхожу Нельсона на скорости двести восемьдесят километров в час. Он не собирается сдаваться. Мы заходим в финальный поворот бок о бок, машины настолько близко, что я могу видеть его профиль в шлеме.

Руки трясутся от того, как крепко я сжимаю руль, чтобы выдержать линию. Моя машина выскакивает на финишную прямую, преследуя «Ламборгини» и «Астон Мартин», которые борются за первое и второе место. Я в тройке. Зеленый флаг мелькает перед глазами, и я пересекаю линию, оставляя Нельсона целовать мой задний бампер.

Когда выбираюсь из машины, шум трибун сливается с ревом двигателей. Пот катится по вискам, но мне все равно. Я снимаю шлем, отбрасывая выбившиеся из-под подшлемника волосы, и вдыхаю горячий воздух Италии.

А потом я вижу его. Лиам стоит у дальней стены паддока и встречается со мной взглядом, который может заставить все вокруг исчезнуть. Его темные волосы развеваются на теплом ветру, а на губах поигрывает улыбка. Он шагает ко мне, и я еле сдерживаюсь, чтобы не запрыгнуть на него и не поцеловать.

Все, что мы можем подарить друг другу в данный момент, – это целомудренные объятия. И именно это мы и делаем. Я улыбаюсь, ощущая, как сердце замедляет свой бешеный ритм.

– Мне каждый раз мотивировать тебя оргазмами? – говорит он тихим, но глубоким голосом.

– Я попала в тройку, значит ли это, что выигрыш удваивается? – шепчу я, все еще пытаясь восстановить дыхание.

Его грудь сотрясается от смеха.

– Сегодня вечером проверим.