Глава 22 · Лиам

– Ты думаешь, он позволит мне?

– Если он позволяет мне, то тебе уж точно не нужно спрашивать разрешения. Ты входишь в совет директоров, папа, – вздыхаю я, опираясь на стену около номера Авроры.

– Не знаю, Уильям, если…

– Пап, – перебиваю я. – Ты же не дурак, ради всего святого. Почему ты не хочешь доказать ему, что ты чего-то стоишь? Помоги мне закрыть эту сделку.

Я бы справился и без его помощи, но… Мне хочется, чтобы он, черт возьми, взял себя в руки.

– Какую цель ты преследуешь?

Повисает тишина, сквозь которую слышен только звон кубиков льда о хрустальный стакан на другом конце провода.

– Будь его сыном. Потому что я устал им быть.

Я люблю дедушку, но, честно говоря, груз на моих плечах скоро прижмет меня к земле. По сути, на мне лежит ответственность двух наследников – отца и моя. И мне необходимо, чтобы папа наконец-то проснулся. Чтобы перестал быть тенью.

Вероятно, моя цель достаточно эгоистична, ведь она направлена на обеспечение моей свободы. Но, черт возьми, почему я хоть раз не могу подумать о себе? О своем счастье, а не о благополучии империи Рассел?

– Видеоконференция завтра по времени Токио.

Я сбрасываю вызов и откидываю голову на стену, прикрывая глаза. Не помню, когда в последний раз мой сон длился больше… четырех часов.

В будние дни я был в Лондоне, разбираясь с лавиной дел и встреч. По ночам мне с трудом удавалось уснуть – мысли в голове были слишком шумными. Казалось, что что-то идет не так. Авроре не хватает моего внимания. Постановка спектакля идет наперекосяк. Заключение сделки затягивается. Друзья не получают моей помощи.

Ощущение, будто я везде, но все равно совершенно бесполезен.

Раньше мои бессонные ночи скрашивал Нейт. Но с появлением Хлои, его девушки, он почти перестал звонить. Он стал спать. Я рад за него, однако скучаю по его ночному идиотизму, который всегда веселил меня.

С этой мыслью открываю чат и пишу друзьям.

Я: Валери сказала, что я обязан быть с ней на примерке платья. Завидуй, Макс.

Макс и Валери должны сыграть свадьбу этой осенью. Девушка Нейта – их свадебный организатор, и мы все восхищаемся ее невероятным терпением. Не сбежать от Валери, беременной Валери, – настоящий подвиг.

Леви: Примерь там тиару. Тебе пойдет.

Нейт: Разве туда пускают не только женщин?

Леви: В восемнадцатом веке, возможно. Мужчин пускают даже на роды, так почему нельзя в свадебный салон?

Я: Кстати, о родах… Макс, ты пойдешь с Валери? Или мне тебя подменить?

Сегодня настроение – вывести Макса из себя. Если серьезно, я бы реально пошел с Валери, если бы она попросила. Есть мало вещей, которые я не сделал бы ради Аннабель и Валери. Ладно, три придурка из чата тоже в этом списке.

Макс: Подмени себе мозг, идиот.

Нейт: На самом деле, зная Валери, я бы на твоем месте воздержался, Макс. Вдруг она превратится в какую-нибудь фурию… или типа того.

Макс: И я все равно буду держать ее за руку, пока из нее будут вылезать ДВОЕ моих детей.

Нейт: Ладно, я бы тоже это сделал.

Нейт: Но не с Валери! Так что перестань набирать гневное сообщение, я вижу, как агрессивно подпрыгивают точки на экране телефона.

Я: Я бы тоже это сделал. Даже с Валери.

Нейт: У Лиама сегодня явное желание умереть.

Леви: Как дела, Лиам? Чем занят?

Я чую подвох в этом сообщении. Эти вопросы ощущаются так, будто Леви уже знает ответ.

Я: Жду Рору уже целую вечность.

Макс: Ну это твое состояние по жизни.

Я усмехаюсь, потирая челюсть. Он прав.

Нейт: Кто бы говорил… Напомни, сколько ты ждал Валери?

Леви: А ты Хлою?

Я: А ты Аннабель?

Макс: Какая-то атмосфера Хатико, если честно.

Нейт: Атмосфера подкаблучников.

Леви: Говори за себя.

Я: Да, я не под каблуком.

Макс: А под колесами.

Леви: Так почему ты ждешь Рору?

И опять же, он точно знает ответ на этот вопрос, просто заставляет меня сказать.

Я: Мы идем на свидание.

Тишина в чате становится пугающей. Я бросаю взгляд на дверь Авроры и думаю, выйдет ли она вообще. Зная ее, она может из чистого упрямства никуда не пойти.

Макс: Сегодня Земля начала вращаться в другую сторону?

Леви: Титаник подняли со дна Атлантики?

Нейт: Не обращай внимания на этих придурков. Хорошего вечера. Только будьте осторожны: передали, что впервые за дохериальд лет в Италии случилось извержение спящего вулкана.

Леви: Я очень рад.

Нейт: Извержению вулкана? И я, наконец-то!

Макс: Так и быть, я тоже.

Я сдерживаю смех, потому что мы так и не выяснили, чему они рады. В этот момент дверь Роры открывается. Я поворачиваю голову так резко, что возникает угроза защемления нерва.

– Ты в красном, – говорю, убирая телефон в карман льняных брюк.

Аврора закрывает дверь и встает передо мной. Ее легкое летящее платье с бретелями, завязанными в банты на плечах, заканчивается чуть выше середины бедра. Увидев конверсы, я усмехаюсь и протягиваю ей руку.

– Натали сказала бы, что это какой-то умный оттенок красного. – Она улыбается, склоняет голову набок, позволяя темным прядям волос скользнуть по плечам, и вкладывает свою ладонь в мою.

В этот момент я понимаю, что в мире нет ничего правильнее, чем держать за руку Аврору Андерсон.

– Пойдем, – откашливаюсь я и веду нас к лифту.

Когда двери открываются, нас встречает толпа людей. Это вынуждает меня отпустить руку Авроры. Пресса часто пробирается в отели во время гоночного уикенда, поэтому нам стоит быть осторожнее. Однако я не собираюсь создавать между нами дистанцию, поэтому загоняю Аврору в угол и прижимаюсь к ней всем телом, списывая это на тесноту в кабине.

Она задерживает дыхание, а затем поправляет воротник моей белой футболки-поло и снимает с моей головы солнцезащитные очки, водружая их на себя.

– Выглядишь по-итальянски. Осталось отпустить небольшую щетину – и сойдешь за местного.

– Питаешь слабость к итальянцам?

Я оглядываюсь по сторонам и решаю, что к черту осторожность. Моя ладонь скользит по ее бедру. Мурашки танцуют под кончиками пальцев.

– Да, – выдыхает она с дрожью в голосе, но тут же берет себя в руки и шлепает меня по ладони.

Я усмехаюсь, но прикосновение не разрываю.

– Я тоже.

– Слаб к итальянцам? – Она приподнимает бровь.

– К итальянкам… в красном. – Я наклоняюсь ближе, заслоняя Аврору от посторонних взглядов, и прикусываю мочку ее уха.

– Тогда тебе стоит выйти на охоту.

Она поправляет солнцезащитные очки средним пальцем, вызывая у меня приступ смеха.

– В следующий раз, когда ты покажешь мне этот палец, я сочту это за признание в любви, дорогая, – шепчу я ей на ухо.

Она хватает ртом воздух, пытаясь подобрать слова, но двери лифта открываются, и мы выходим вместе с толпой.

Я говорю Авроре, что подгоню машину ко второму входу отеля, чтобы избежать лишних глаз. Она кивает мне, поправляя очки так, словно мы секретные агенты.

Когда мы наконец-то оказываемся в машине и выезжаем на трассу, воздух наполняется терпким ароматом сосен, смешанным с соленым привкусом моря, которое где-то вдали тихо вздыхает у берегов Италии. Красная «Ferrari» мягко урчит, плавно набирая скорость и легко вписываясь в повороты. Сквозь открытое окно врывается теплый ветер, обдавая лицо и волосы ароматами лаванды, лимонных деревьев и прогретого солнцем асфальта.

– Куда мы едем? – спрашивает Аврора, высовывая руку в окно и пропуская теплый воздух сквозь пальцы.

– Куда захочешь.

На самом деле у меня есть план на сегодняшний вечер, но если она скажет, что хочет в определенное место, мне не составит труда изменить маршрут.

– Туда, где никого нет.

Отлично, туда я ее и везу.

Я кладу руку на бедро Авроры и мягко сжимаю.

– Чего еще ты хочешь?

– Наш плейлист, – улыбается она.

Я даю ей телефон и возвращаю руку на бедро. Мне не удается перестать к ней прикасаться. Это похоже на сильнейшее притяжение: она магнит, а я лишь тонкий кусок металла.

Музыка наполняет салон, и Аврора со вздохом откидывается на сиденье, переплетая свои пальцы с моими. Чистое умиротворение танцует на ее лице и каким-то странным образом отзывается в моей груди.

Мне нравится делать эту девушку спокойной, даже если я до безумия люблю ее импульсивность.

Мы выезжаем за пределы Монцы, известной своим автодромом и зелеными парками. Спустя часы пути перед нашими глазами появляются скалистые утесы, защищающие бухту, словно часовые, стоящие на страже покоя этого места. Здесь скрываются свои уникальные тайны, связанные с близлежащими побережьями Лигурийского моря.

– Где мы? – Аврора приоткрывает рот, изумленно осматривая красоту, окружающую нас.

– Дома.

Ее взгляд переходит на виллу, расположенную на краю утеса, и глаза расширяются.

– У тебя есть дом в Италии? – почти пищит она, но тут же откашливается. – Полагаю, это глупый вопрос, учитывая, что у тебя есть фонтан и самолет. Но все же.

– И герб, – усмехаюсь я.

– И цифра в имени, – она щелкает пальцами, как бы говоря «чуть не забыла».

Я паркуюсь у виллы, обхожу машину и помогаю Авроре выйти. Она осматривается по сторонам и глубоко вдыхает свежий морской воздух.

– Здесь очень красиво.

– Мы еще не достигли точки назначения, – говорю я по пути к багажнику.

Достав корзинку для пикника и плед, возвращаюсь к Авроре и беру ее за руку.

Пока мы проходим к спуску, я приветствую персонал на вилле и говорю им, что на эти выходные они свободны.

– Эти люди живут тут круглый год?

Я спускаюсь по резким каменным ступеням, сделанным еще в прошлом веке, и подаю Роре руку, чтобы она не оступилась. Лестница изгибается, словно струна, спускающаяся вниз по скале. Ее плавные повороты открывают все новые виды на море. По краям ступеней растут пышные кусты лаванды и розмарина, издающие тонкий аромат, который смешивается с соленым дыханием моря.

– Они ухаживают за виллой и садом, – отвечаю я, ведя Аврору к следующему витку лестницы. – Но это не просто работа. Для многих из них это семейное дело, которое передается из поколения в поколение. Они работают на наших виноградниках или занимаются изготовлением вина и сыра, за которые бабушка готова продать душу. Эти люди любят это место, а моя семья рада давать им работу, которая приносит счастье.

– Это… благородно, наверное. Не знаю, как твоей семье удается быть такой открытой, благосклонной и внимательной, но в то же время такой… ну древней, со своими жестокими правилами и прочим, – она усмехается, когда не может подобрать верных слов.

Да я и сам не могу.

Мы идем медленно, но подбираемся все ближе к самому краю, где скала резко обрывается, открывая перед нами вид на бухту, скрытую от посторонних глаз. Чтобы оказаться на пляже, нам нужно спрыгнуть в мягкий песок.

Я снимаю и оставляю обувь на последней ступени. Аврора наклоняется, чтобы сделать то же самое, но ветер подхватывает платье, превращая ее в Мэрилин Монро.

Я смеюсь и опускаюсь на колени, чтобы развязать шнурки на конверсах.

– Я могу сама, – откашливается она.

Подняв взгляд, вижу, что ее кожу покрывает румянец.

– Я знаю.

Я целую ее колено и снимаю обувь. Аврора прикусывает пухлую губу, то ли борясь с улыбкой, то ли с волнительным вздохом. Что бы это ни было, мне нравится, как она реагирует на каждое мое прикосновение.

Я хватаю корзинку с пледом и спрыгиваю вниз, приветствуя теплый песок. Освободив руки, поворачиваюсь к Авроре.

– Прыгай.

– А ты меня поймаешь?

Она заигрывает, но я встречаюсь с ней взглядом и абсолютно серьезно отвечаю:

– Пока я жив – да.

Аврора потирает ключицы, словно мои слова ударили прямо в сердце.

– Ты мог бы составить конкуренцию Шекспиру, Рассел. – Она прыгает и приземляется прямо в мои руки. – Но я совру, если скажу, что не жажду каждого твоего слова.

Ее пальцы перебирают волосы на моем затылке, а глаза всматриваются в каждую черту лица. Сердце, как и всегда рядом с ней, гулко бьется в груди, угрожая пробить ребра. Аврора оставляет мягкий, ласковый поцелуй в уголке моих губ и выскальзывает из рук.

– Итак, куда мы держим путь? – Она оглядывается по сторонам.

Я указываю в самый конец берега, где свод скал образует естественную арку, словно ворота в какой-то другой мир.

– Туда, – говорю я, ощущая, как усиливается ветер. – Там лучшее место на всем побережье.

Аврора отплевывает волосы, которые то и дело прилипают к ее помаде, и я подцепляю пряди, помогая ей.

– И там нет такого ветра, – усмехаюсь.

Сняв с запястья резинку, Аврора сооружает на голове какой-то пучок-пальму и решительными шагами направляется к нашей цели.

Ее порыв быстро сходит на нет, когда мы идем вдоль кромки воды, и она то и дело натыкается на валуны и скользкую гальку.

Я останавливаюсь, немного наклоняюсь и призываю ее запрыгнуть ко мне на спину.

– Давай, Королева, эти ноги не созданы для дикого пляжа.

– А что если ты поскользнешься, и мы упадем?

– Мы не упадем.

– А вдруг упадем?

– Ну, тогда ты станешь мокрой и еще быстрее избавишься от одежды, чем я планировал.

Аврора ухмыляется и приподнимает бровь.

– Вообще-то я имела в виду, что мы можем разбить голову о камни. И что значит ты планировал?

Она запрыгивает ко мне на спину, и я подхватываю ее бедра, удерживая корзину на предплечье.

Руки Авроры обнимают мою шею, а я делаю глубокий, удовлетворенный вдох.

– Это значит, тебе не потребуется одежда ближайшие дни, Андерсон.

Она давится воздухом и ерзает у меня на спине.

– А вдруг я замерзну?

– Я тебя согрею. – Я бросаю взгляд через плечо. – Всеми возможными способами.

Ее щеки сливаются с красными лучами заходящего солнца, медленно опускающегося за линию горизонта.

– О, посмотри на этот пылающий румянец, ты не выглядишь так, словно тебе холодно.

Аврора борется с улыбкой и, протянув руку, щипает меня за сосок через одежду.

Я хихикаю и продолжаю путь. Мои ноги омывает теплая голубая вода, а мелкие волны, словно играя, лениво накатывают на берег. С каждым шагом валуны становятся не такими смертельными, а галька мельче. Вскоре мы и вовсе выходим на песок, перемешанный с мелкими камушками, отшлифованными до блеска морем. Вода настолько прозрачная, что видно, как небольшие рыбки резво ускользают в сторону, когда мы проходим мимо.

Аврора уже могла бы идти сама, но я не планирую ее отпускать, а она и не просит. Ее тело идеально прижимается к моей спине, а дыхание ласкает раковину уха.

– Не думаю, что видела что-то захватывающее этого.

Я замедляю шаг и склоняю голову набок, чтобы взглянуть на нее. К моему удивлению, Аврора не смотрит на красоту горизонта или величие бухты. Нет. Ее взгляд устремлен прямо на меня.

Я быстро скольжу кончиком языка по нижней губе.

– Ты делаешь мне комплимент?

– Нет. – Она хмурится и отворачивается.

– Повернись.

Аврора закатывает глаза и снова смотрит на меня. Я ловлю ее губы в быстром поцелуе и выдыхаю:

– Я тоже не видел ничего более захватывающего, Аврора.

Ее каре-зеленые глаза в свете заката становятся похожи на сосновый лес, который впервые после зимней спячки поймал лучи солнца. Они теплеют с такой скоростью, что у меня перехватывает дыхание.

– Говоришь о себе? – хрипло говорит она.

– Конечно, – хмыкаю я.

Мы усмехаемся и продвигаемся дальше. Наши разговоры не заканчиваются. Как и всегда, мы резко перескакиваем от одной темы к другой, начиная с детенышей черепах, медленно бредущих к воде, облака, похожего на бургер, и заканчивая нашими отношениями с семьями. Аврора рассказывает, что ее эмоционально отсталый отец поздравил ее сообщением с большим пальцем и флагом Италии, а мама спела какую-то поздравительную песню. Я рад, что родители Роры и Аннабель хоть немного учли свои ошибки прошлого и наконец-то начали поддерживать своих детей. Даже если это простое сообщение со смайликами.

Я рассказываю, что переговоры с Японией идут дольше, чем ожидалось, но прогресс очевиден. Если отец присоединится ко мне, это укрепит наш образ как единой и надежной команды в глазах компании, подчеркнет нашу стабильность и доверие.

– Для тебя очень важна эта сделка.

Это не вопрос, но я все равно отвечаю:

– Да, думаю… Думаю, это мой шанс показать дедушке, что я могу выполнять свой долг и продолжать заниматься всем остальным, что люблю. – Кого люблю. Я отвожу взгляд, словно пытаюсь спрятать свои мысли, но все равно продолжаю. – Я хочу, чтобы он увидел, что я способен на большее, чем просто быть наследником.

Аврора внимательно смотрит на меня, ее глаза мягкие и понимающие.

– А что ты любишь? – спрашивает она тихо, словно боится разрушить мои размышления.

Тебя.

Я улыбаюсь, опускаю взгляд на золотистый песок и отвечаю, не задумываясь:

– Свободу. Люблю чувствовать, что я живу на своих условиях.

Не думаю, что в мире существует человек, с которым я бы мог так свободно разговаривать обо всем. Это похоже на связь, которую, возможно, разделяют только близнецы. Это звучит с одной стороны жутковато, потому что мы не родственники. Слава богу. Но я имею в виду… я знаю и ощущаю Аврору так, словно она течет в моих венах. Когда она не рядом, я все еще чувствую ее. Возможно, по этой причине нам удавалось всегда сохранять связывающую нас нить, несмотря на то, что между нами простирались мили. Мы могли быть в ссоре, недомолвках, молчать и огрызаться, но мы бы оба соврали, если бы сказали, что между нами была пропасть. Ее никогда не было, потому что я всегда нуждался только в ней, а она – во мне. Нельзя просто так отказаться от того, кто стал частью каждого твоего вдоха.

– Ты улыбаешься, о чем думаешь? – шепчет она мне на ухо.

– О тебе.

– Поделишься? – ее большой палец поглаживает линию моей челюсти.

– Думаю, что ты как прилив, – признаюсь я. – Непредсказуемая, сильная, иногда спокойная, иногда бурная. Но я никогда не боюсь утонуть.

Пальцы Авроры перестают скользить по моему лицу, и она на мгновение замолкает. Я чувствую, как сильно ударяется ее сердце о мои лопатки, пока она пытается подобрать слова.

Мы доходим до нужного места. Я отпускаю Рору, и она встает передо мной, всматриваясь в мои глаза. Не знаю, что в них отражается, но ее взгляд вспыхивает, как искра.

– А ты как ветер… – начинает она тихо. – С тобой все становится живым.

Я тяжело сглатываю, потому что какую бы связь я ни ощущал с этой девушкой, она все еще остается самой сложной загадкой в моей жизни. Мне все еще сложно понять, почему она не может почувствовать себя живой, когда в ней так много безудержной энергии. Энергии, которая каждый раз заражает и меня. Позволяет мне быть свободнее и счастливее. Может быть, правда в том, что мы не можем существовать по отдельности? Может быть, только вместе мы становимся силой, которая может поглотить города?

Я целую Аврору в лоб и расстилаю плед недалеко от арки, через которую мы прошли. До воды всего пару шагов, волны в этом месте почти отсутствуют, поэтому море, как зеркало, отражает небо, разрисованное вечерним солнцем.

Аврора садится на плед и подтягивает колени к груди, кладя на них голову. Я располагаюсь позади нее, притягиваю ее к своей груди и закрываю глаза.

– Я принес твои чипсы, – говорю я, взмахивая рукой в сторону корзинки.

Аврора хихикает.

– Я надеялась на это, хоть они совсем и не вписываются в этот романтический пикник. Что обычно едят на таких свиданиях? Виноград?

Я пожимаю плечами.

– Клубнику?

– Какие-нибудь маленькие тарталетки с икрой?

– Ты не любишь икру. Я принес сэндвич с курицей.

Звук в животе Авроры подтверждает, что я сделал правильный выбор.

– Что насчет шампанского?

– Ты пьешь его только на подиуме победителей, поэтому я взял колу. И даже не зеро, а обычную. И даже не в банке, а в стеклянной бутылке. Так вкуснее.

– Идеально, – вздыхает она.

Мы перекусываем, и при каждом глотке колы Аврора издает удовлетворенный стон, который выстреливает прямо в мой член. Она оправдывает это тем, что Зак запрещает ей вредную еду, но у меня такое ощущение, что ей просто нравится держать меня в напряжении этими звуками. Когда вся еда съедена и напитки, слава богу, выпиты, мы долго сидим в тишине, прижавшись друг к другу.

– Расскажи мне что-нибудь, Рассел. Ты же умный, наверняка у тебя есть какая-нибудь доисторическая легенда об этой бухте.

Из меня вырывается хриплый смешок, потому что я действительно знаю легенду об этой бухте.

– Проклятые скалы… – начинаю я таинственным голосом, и Аврора заливается смехом.

– Я попросила легенду, а не ужастик.

– Ты не дослушала! – щипаю ее за бок.

Аврора извивается и ложится так, чтобы ее голова покоилась на моем бедре, а глаза ловили каждую эмоцию.

– Это место называется «Проклятыми скалами». – Я запускаю руку в волосы Авроры, ослабляя ее неряшливый пучок. – Много лет назад, когда пираты грабили берега Италии, здесь произошла трагедия или печальная история любви. Капитан пиратского судна, Лир, влюбился в дочь великого винодела, Изабеллу. Они были настолько разными, насколько это возможно. Она пахла хлопком, а он – ромом. Она спала на свежих простынях, а он – в затхлом трюме. Но все это не имело значения, потому что их любовь была чиста. Годами им удавалось скрывать свои отношения. Они встречались в этой бухте, о которой знали лишь они. Изабелла приходила в последний день каждого месяца и ждала возлюбленного, высматривая со слезами на глазах корабль на горизонте. Она понимала, что его сердце принадлежит морю, что он – часть своего корабля, и просто… ждала.

– Как Элизабет и Уилл.

Я хмурюсь.

– Что?

– Пираты Карибского моря. – Аврора прикрывает глаза. – Элизабет ждала Уилла. Он сошел на берег всего на один день спустя десять лет, потому что его сердце принадлежало кораблю. Но думаю, на самом деле оно принадлежало только ей.

– Итак, главный вопрос. Джек Воробей или Уилл?

Аврора смеется и открывает глаза.

– Капитан Джек Воробей. Прости, Уилл, ты, конечно, классный, но почему Джека постоянно обделяли? Забрали у него всех женщин. – Она фыркает, выглядя искренне недовольной. – Хотя, если отбросить все эти горячие пиратские флюиды, то по-настоящему верным был только Уилл.

– А их свадьба с Элизабет? Ты помнишь, что они поженились во время сражения? Он целовал ее, пока бушевал шторм и звенели шпаги. Он целовал ее так, словно…

– Словно не боялся умереть, пока его губы целовали ее.

– Да, – заканчиваю я.

Я бы тоже ничего в мире не боялся, если бы с губ Авроры начинался каждый мой день.

– Так что там с Изабеллой и Лиром?

Я откашливаюсь и продолжаю:

– Однажды Лир подарил Изабелле жемчужину, которую добыл в одном из своих плаваний. Он сказал: «Это капля света в темном сердце океана, как и ты».

Я встречаюсь с встревоженным взглядом Авроры. Она нервно покусывает губу и говорит:

– Я чувствую, как приближается плохой финал, не томи.

– В один из визитов Лира, команда, которой он был верен, предала его, сдав властям в обмен на свободу. Отец Изабеллы занимал высокое положение в обществе и знал об этом. Он подстроил все так, чтобы на корабль Лира напали, как только он войдет в бухту. Как только Изабелла придет, чтобы его встретить. Пламя вздымалось и отражалось в море. Вся бухта была кроваво-красной. Изабеллу держали на берегу, словно заключенную, не позволяя отвести взгляд. Она смотрела, как умирал ее возлюбленный, сжимала в руке жемчужину и молилась, чтобы Господь даровал ему свет в глубине моря. Когда пламя потухло и в глазах Изабеллы темнота поглотила весь мир, она поднялась на самую высокую скалу и бросилась с нее. Говорят, что если в бухте гладь, то влюбленные, воссоединившиеся в сердце моря, даруют свое благословение всем парам, которые сидят на этом берегу. Также многие верят, что если на берегу найти жемчужину, что почти нереально, то свет вашей любви никогда не погаснет, как бы не было темно.

– Вау… Это так красиво и печально.

– Как и все истории настоящей любви.

Аврора с трудом сдерживает слезы и кивает. Мы долго смотрим, как солнце все еще пытается скрыться за горизонтом, но до последнего старается подарить нам тепло.

Аврора поднимается на ноги и встает напротив меня. Я откидываюсь на локоть и смотрю на ее лицо.

– В бухте гладь, Лиам. – Ее грудь начинает вздыматься быстрее с каждой секундой.

Я лишь смотрю на нее, потому что знал это и без слов. Мои глаза скользнули к воде, как только мы прошли под аркой. Это наверняка до безумия глупо, но я бы не пережил, если бы были волны. Я бы не пережил, но не перестал бы любить женщину передо мной.

Аврора тянется к бретелям, завязанным в банты на плечах, и распускает их. Платье быстро скользит по ее телу, мягко опадая на песок вокруг ног. Я чувствую, как моя кровь моментально нагревается, когда взгляд впитывает каждый изгиб, подсвеченный золотисто-бордовым светом. Кажется, что Аврора стоит посреди пламени. В центре солнца, обнимающего ее лучами.

Я подавляю стон, наблюдая, как ее грудь опадает и поднимается при каждом резком вдохе, а соски твердеют с каждой секундой, что мы смотрим друг на друга.

Напряжение в моем паху граничит с болью, но я не шевелю ни одним мускулом, хотя желание повалить Аврору и погрузиться в нее и только в нее, как телом, так и душой, буквально пульсирует в соленом воздухе.

– Ты выглядишь как богиня, – говорю я, сжимая в кулак руку, дрожащую от желания провести по гладкой коже, искушающей меня.

Аврора просовывает указательные пальцы под трусики и сбрасывает их, удерживая мой взгляд.

– Не думаю, что богини носили нижнее белье. – Она склоняет голову и распускает пучок, позволяя черным шелковистым прядям скользнуть по плечам.

– Согласен. – Мой голос хрипит.

Я встаю, не в силах больше сохранять между нами расстояние. Мои пальцы ласкают челюсть и ключицы Авроры. Ее грудь покрывается мириадами мурашек, а соски соприкасаются со мной при каждом вдохе.

Я завожу руку за спину и резко снимаю поло, потому что дикое желание ощутить жар между нами сотрясает все мое тело.

Аврора прикасается ладонями к моей груди и шумно выдыхает. Когда я хочу обхватить ее за талию и повалить на плед, чтобы зацеловать все ее мурашки, шрамы и эти бордовые губы, ставшие моим наркотиком, она резко отстраняется.

С коварной ухмылкой она убегает в море и кричит:

– В бухте гладь, Лиам, но я хочу шторма.

Я подавляю смех и зачарованно смотрю на ее красивую королевскую задницу.

Моя одежда быстро оказывается на песке, и я, как и всегда, следую туда, куда направляется Аврора.