Глава 25 · Лиам

Я нервно постукиваю ручкой по ежедневнику, снова и снова возвращаясь взглядом к экрану макбука. На часах половина четвертого утра, через полчаса у меня видеоконференция с Японией.

Папа не в сети.

Чертов трус.

Я отбрасываю ручку, проводя рукой по волосам и пробегая взглядом по кабинету виллы. Он небольшой, но уютный. Высокие окна с резными ставнями выходят в сад, где виднеются лимонные деревья. На столе из темного дерева лежат документы и ежедневники с кожаными обложками, а в углу кабинета стоит массивный глобус, подсвеченный теплым светом.

Повернув кресло к окну, я рассматриваю горизонт. До восхода солнца еще долго, но хочется увидеть его лучи прямо сейчас. Мне нужна хоть какая-то надежда, что до конца своих дней я не буду нести весь груз в одиночку. Почему я этого так боюсь?

Дедушка принял титул в тридцать два года, когда умер его отец. Большую часть жизни он справлялся со всем один. Даже когда уже должен был отойти от дел, он не мог этого сделать, потому что ему не на кого было положиться.

Теперь есть я.

И я не могу подвести его. Он заслуживает уйти на пенсию, боготворить бабушку и прятать от нее сигары.

Я справлюсь.

Но есть еще один момент.

Аврора.

Я не хочу, чтобы она отказывалась от своей карьеры так рано. А если она будет со мной, ей придется это сделать, потому что она не сможет совмещать бешеный режим во время сезона и роль жены герцога. Хочет ли она вообще быть моей женой?

Спросить ее означало бы дать обещание. А я пока не могу его дать. Мне нужно еще время. Нам нужно время, чтобы Аврора могла пожить нормальной жизнью, прежде чем мы утонем в делах семьи. Прежде чем я утону, а она последует за мной.

То, с чем справляюсь я сейчас, – лишь верхушка айсберга. Когда я займу место дедушки, даже если он все еще будет герцогом, мне не удастся… встречать Аврору на финише.

Поэтому мне нужен папа.

Мне нужно, чтобы он взял на себя ответственность.

Звук шагов вырывает меня из пелены гнева, и я поворачиваюсь в кресле, чтобы посмотреть в сторону двери.

В проеме стоит заспанная Аврора с птичьим гнездом на голове и припухшими губами. Она опирается плечом на косяк.

– Сколько времени? – спрашивает она, глядя на меня одним глазом, все еще не в силах открыть второй.

Я бросаю взгляд на часы.

– Без двадцати четыре.

– Фух, я думала, что проспала.

Она поправляет футболку, доходящую до середины бедра. Ее движения вялые, а на лице виднеется след от подушки.

– Иди в постель, Рора. Ты ничего не проспала, мы уезжаем лишь в двенадцать.

Она открывает второй глаз и слегка хмурится.

– Я думала, что проспала твою конференцию.

Аврора явно еще наполовину спит. Я не понимаю, что она имеет в виду. Может, у нее лунатизм?

– Тебе сделать кофе? – спрашивает она, потирая глаза. – У тебя еще есть двадцать минут. Может, хочешь перекусить?

– Аврора, почему…

– Ты будешь кофе, Рассел? – Она бросает на меня серьезный взгляд, а потом хихикает, когда смотрит под стол.

Что не так с этой женщиной по утрам?

– Отличный лук. – Она обводит меня взглядом. – Очень… стильно. Олд Мани?

Я бросаю взгляд на свои бедра и ухмыляюсь. На мне черные боксеры, и это, очевидно, контрастирует с накрахмаленной рубашкой, галстуком и запонками. Дедушка оделся бы полностью. Ну а я…

– Я не собираюсь показывать свой зад в веб-камеру. Но если доплатят…

Аврора хрипло смеется и говорит:

– Не смей, черт возьми. Твоя задница только для моих глаз.

Мне нравится эта ее собственническая сторона. Она идеально соответствует моей.

– Так почему ты проснулась, Рора?

– Чтобы наблюдать за твоими победами.

Она разворачивается, чтобы пойти за кофе, но волна жара, окатившая меня, заставляет почти выкрикнуть:

– Стой.

Аврора останавливается, но не оборачивается. Она нервно почесывает бедро, отчего футболка приподнимается, оголяя ее аппетитную задницу. Я готов вонзить туда зубы. А трусики с маленьким металлическим сердечком на копчике только добавляют огня.

– Развернись.

Она подчиняется.

Я откидываюсь на спинку кресла и всматриваюсь в яркие черты ее лица. Она прикусывает губу, когда видит желание в моих глазах, и, несомненно, это же желание появляется в моих боксерах.

– Сними футболку.

Аврора сбрасывает ее одним движением, не задавая лишних вопросов.

Я подзываю ее двумя пальцами. Прежде чем подойти, она потирает бедра. Могу поклясться, что горячая влага уже пропитала кружево между ее ног. И я до безумия хочу это проверить.

Когда Аврора оказывается рядом, я обвиваю ее талию и притягиваю ближе, сразу накрывая губами грудь. Мой язык обводит несколько раз сосок, зубы касаются ареолы, и вот он – стон. Стон, который звучит как молитва.

Я тяну Аврору на себя, заставляя ее оседлать меня.

– У тебя мало времени, – говорит она тяжело дыша, но все равно запускает ладони мне под рубашку.

– У меня всегда есть время для тебя.

Я посасываю и покусываю ее шею, а затем, наконец, достигаю губ. Лихорадочный поцелуй стирает все тревоги и напряжение. Губы Авроры дарят мне адреналин, который выстреливает в вены, но одновременно накрывают волной покоя.

Я готов затеряться в ней.

Мои пальцы отодвигают ее трусики в сторону и собирают влагу. Я вывожу круги на клиторе, заставляя Аврору всхлипывать и шептать мое имя. Она поглаживает мой торс, впивается ногтями в грудь и целует меня так, словно хочет задохнуться… мной.

Я сжимаю ее задницу другой рукой, притягивая еще ближе.

– Боже, Рора, – стону я, когда она покачивает тазом, скользя по члену. – Я сейчас тебя трахну. Это не будет мило и долго.

– Я этого и не хочу, – шепчет она.

Я с рыком припадаю губами к хрупкому плечу, пока ее пальцы до боли оттягивают мои волосы.

Высвободив член, я снова отодвигаю ее трусики в сторону и вхожу в нее одним движением. Мои руки крепко прижимают Аврору к себе, а взгляд удерживает ее глаза, потемневшие от похоти. Каждый резкий толчок, каждое новое погружение в гибкое тело, вырывают из меня хриплый вздох. Хватка Авроры на моей голове усиливается, и я не удивлюсь, если к концу я останусь без клочка волос.

– О, Боже, Лиам, – она кончает быстрее, чем я ожидаю, пульсируя и сжимаясь вокруг меня.

– Мне нравится, что бог и я стоим в одном предложении, – говорю я, погружаясь в нее сильнее. Стул и стол скрипят по деревянному полу, сливаясь со звуками секса.

Я наслаждаюсь жжением и болью от царапин на шее и голове, но не прекращаю входить в жар, высасывающий из меня душу. Восхитительное сжатие вокруг члена вызывает покалывающее ощущение внизу позвоночника. Мои мышцы горят от того, как быстро и яростно я продолжаю достигать кульминации.

Я делаю последний рывок, и из меня вырывает почти что рев:

– Бог ты мой, Аврора.

Моя голова падает ей на плечо. Наши тела покрыты тонким слоем пота, а дыхание неровное, словно мы пробежали марафон.

– Богиня, – хрипит она, устало опадая на меня.

– Что?

– Ну, я уж точно не бог. Так что богиня. – Она лениво хихикает.

Я крепко прижимаю ее к себе, откидываясь на спинку кресла.

– Такой финиш мне нравится, – ухмыляюсь я.

– Да, мне тоже. Не хватает только шампанского и хлопушек.

Я поглаживаю гладкую кожу на бедрах Авроры, теряясь в этом сладком умиротворенном моменте. Через три минуты у меня видеоконференция, но мне до ужаса не хочется выпускать эту женщину из рук.

Мою женщину. Мою опору.

Отец появляется в сети, и я дергаюсь от неожиданности.

– Что случилось? – Аврора приподнимает голову.

– Папа… он решил присоединиться.

Я рассказал Авроре, что жду и хочу, чтобы на этой встрече отец был вместе со мной. Она уверяла меня, что я могу справиться с этим сам и мне не стоит переживать. Но я все равно переживал. И она чувствовала это. Поэтому она здесь. Чтобы быть моей поддержкой. Я редко кому позволяю помогать мне. Но будь я проклят, если присутствие Авроры не ощущается так приятно. Так правильно.

– Он любит тебя, – она целует меня в щеку. – Просто не все родители умеют это показывать. Мой папа тоже в этом слаб.

Я киваю и просто радуюсь тому, что груз на плечах хоть и не уменьшился, но стал ощущаться почти невесомым.

За минуту до конференции я бросаю взгляд на Аврору, смотрящую на меня сонными нежными глазами, и решаю, что правила созданы для того, чтобы их нарушать.

– Добрый день, по техническим причинам я вынужден быть сегодня без камеры. Господин Рассел сегодня присоединился к нам, поэтому важные графики продемонстрирует он. Мистер Аоки, примите мои извинения. – Последнюю фразу я говорю на его родном языке, чтобы проявить уважение.

Он улыбается и говорит, что технику вообще переоценивают. И ее надежность тоже.

Все два часа конференции, пока я беспрестанно отвечаю на вопросы и привожу доводы в пользу нашей компании, Аврора не уходит. Она поглаживает мой затылок, пишет в ежедневнике, что мой голос очень сексуальный и властный, а затем, когда мистер Аоки говорит, что он рад будет работать с нами многие годы, закрывает глаза и мирно засыпает у меня на плече.

И это лучшее, что случалось со мной в жизни.