Глава 15

Иван Стрельников

Посадка в Москве довольно жёсткая.

Я чувствую, как Катя напрягается, когда шасси касаются взлётной полосы.

Она просыпается ровно за секунду до посадки, резко вскидывает голову с моего плеча, и я вижу в её глазах панику и смущение.

Она отодвигается так быстро, словно я раскалённый металл.

Столица встречает привычной серой пеленой и шумом, от которого я успел ой как отвыкнуть.

Мы выходим из самолёта, и девушка ведёт меня к выходу, словно боится, что я сбегу.

Смешно… я ведь здесь и принял решение.

Её машина стоит на парковке — какой-то компактный городской хэтчбек. Я сажусь рядом на пассажирское сидение.

Мы петляем по пробкам, и я смотрю на её иногда. Финтифлюшка сидит прямо, напряжённо вцепившись в руль.

Приезжаем через час где-то.

Офис её компании — это стеклянная башня в Москва-Сити.

Паркуемся на подземной стоянке и поднимаемся на лифте на тридцатый этаж.

Катя ведёт меня по коридору с мягким ковролином, кивает секретарше.

Та смотрит на меня с плохо скрываемым любопытством. Мы заходим в кабинет.

Босс — Антон Громов.

Мы знакомы лет пятнадцать или даже больше. Пересекались на процессах, пару раз выпивали после удачных дел.

Он хорошо поднялся, создал свою империю. Умный сукин сын.

-Иван! — он встаёт из-за стола, расплываясь в довольной улыбке. Обходит стол и хлопает меня по плечу. — Чёрт возьми, ты ли это? Выглядишь цивилизованно.

- Антон, — киваю я, отвечая на рукопожатие.

Он переводит взгляд на Катю, и его улыбка становится почти отеческой.

- Катерина! Ты чудо! Я же говорил, что она справится! — он подходит к ней и обнимает за плечи. — Ты не просто выполнила задание, ты совершила невозможное! Я выпишу тебе премию. Серьёзную премию! И отдых на пару дней. Да, тебе определённо нужен отдых после такого стресса.

Я вижу, как её щёки заливает румянец.

Ей неловко от его похвалы, особенно под моим тяжёлым взглядом.

- Спасибо, Антон Викторович... — бормочет она.

-Для тебя теперь просто Антон! — он смеётся. — Иди отдыхай. Ты свободна с сохранением оклада. И да… стажировку считай прошла!

Она кивает мне на прощание — быстрый, испуганный взгляд — и почти выбегает из кабинета.

Дверь за ней бесшумно закрывается.

В кабинете повисает тишина.

Громов садится в своё кожаное кресло, откидывается на спинку и смотрит на меня с прищуром.

- Ну что, легенда вернулась? Выпьешь?

- Не на работе, — отрезаю я, подходя к панорамному окну.

Город отсюда как на ладони. Миллионы жизней, бегущих по своим делам.

- Ну-ну... — Громов хмыкает. — Ты всегда был правильным мальчиком.

Он берёт с края стола папку и протягивает мне.

- Вот контракт, как договаривались. Сумма тебя устроит?

Я открываю папку, пробегаю глазами цифры. Очень щедро.

- Устроит, — я кладу папку на столик у окна.

Не в деньгах ведь дело совсем. Но ему незачем об этом знать.

- Я беру дело Шильникова полностью, и ещё моё условие. Мне нужен полный доступ ко всем материалам и свобода действий. Никакого вмешательства со стороны твоих юристов-перестраховщиков. Я работаю один.

Он задумчиво крутит в пальцах пустой стакан.

- Хорошо, даю тебе полную свободу.

Громов долго смотрит на меня, а потом его губы трогает усмешка. — Узнаю́ старого доброго Стрельникова. Всегда такой... несгибаемый.

Он встаёт и протягивает мне руку через стол.

- По рукам, Иван, делай что хочешь. Если ты говоришь, что его можно вытащить — я тебе верю.

Мы пожимаем друг другу руки.

Я подхватываю папку с контрактом и направляюсь к двери.

У меня много работы. Нужно спасти хирурга и встретиться с дочерью, которую я только что обрёл заново.

Когда я подхожу к двери, меня останавливает голос Антона.

- Иван, — Громов говорит тихо, уже без тени былого веселья. — Ты ведь понимаешь, что это было рискованно? Отправлять её к тебе. Она могла сломаться.

Я медленно оборачиваюсь.

Смотрю на него через плечо.

В его взгляде нет обычного цинизма успешного бизнесмена. Там что-то другое. Сочувствие? Предупреждение?

-Антон, ты ведь специально отправил Катю?

Он не отводит взгляд. Делает глоток воды из стакана, ставит его на стол и кивает.

- Да, я знал, что у неё личный интерес. Знал, что она не отступит. Она была единственным ключом, который мог открыть твою дверь.

Я смотрю на него ещё секунду.

Он прав, конечно.

Я бы вышвырнул любого другого юриста через порог в ту же секунду. Но Катя... она стала моим личным триггером. Моей новой болью и моим единственным спасением.

Я ничего не отвечаю. Просто киваю, принимая его ответ, и выхожу из кабинета, плотно закрыв за собой дверь.

Такси несёт меня по вечерним пробкам Москвы. Я не еду в гостиницу.

Мой путь лежит в другой район. Туда, где я не был пять лет.

Моя квартира встречает меня темнотой и запахом застоявшегося воздуха.

Система умный дом послушно включает свет по датчикам движения, и огромная гостиная заливается холодным светом диодных ламп. Просторно и пусто.

Я стою на пороге и чувствую, как к горлу подкатывает ком.

Здесь всё осталось так, как было в тот день. На стеклянном столике — забытая кем-то из нас книга. В углу у панорамного окна — Машкина кукла.

Пылинки танцуют в лучах заходящего солнца.

Воспоминания обрушиваются на меня с огромной силой.

Вот здесь, у этого окна, мы с Машей пили какао по утрам и смотрели на город. Она всегда забиралась с ногами на подоконник и рисовала на запотевшем стекле смешные рожицы.

А здесь, на этом диване, мы с Ольгой смеялись над какой-то глупостью из новостей перед сном.

Теперь их нет!

Пустота звенит в ушах.

Я делаю шаг вперёд, и эхо моих шагов кажется оглушительным в этой тишине.

Я подхожу к книжному стеллажу. Провожу пальцем по корешкам детских книг: «Волшебник Изумрудного города», «Денискины рассказы»... «Русалочка»

Затем опускаюсь в кресло и закрываю глаза. Боль никуда не ушла. Она просто затаилась, ждала своего часа. Но теперь к этой боли примешалось что-то новое.

Надежда.

У меня есть дочь. Настя.

Она жива, и я вытащу её из беды, чего бы это ни стоило.

Я открываю глаза и смотрю на город за окном. Москва больше не кажется мне враждебной.

Чуть позже достаю телефон и набираю номер одного старого знакомого из следственного комитета.

Пора начинать работу.