Глава 16. Катя

Выскочив из кабинета Громова, я чувствую, как к горлу подступает ком.

Слёзы жгут глаза, но я изо всех сил стискиваю зубы.

Не плакать! Не здесь и не сейчас. Не при секретарше, которая смотрит на меня с нескрываемым любопытством.

Я почти бегу по коридору, киваю кому-то на ходу, не разбирая лиц.

Вызываю лифт, нетерпеливо жму на кнопку. Двери, казалось, открываются вечность.

Внизу, на парковке, я падаю на водительское сиденье своей машины, и руки так трясутся, что я не могу с первого раза вставить ключ в замок зажигания.

Я роняю голову на руль и позволяю себе один-единственный тихий и жалкий всхлип. А потом выпрямляюсь, вытираю слезинку тыльной стороной ладони и завожу машину.

Я должна взять себя в руки. Не время выдыхать сейчас!

Я еду в клинику.

Дорога расплывается перед глазами из-за пелены слёз, которую отчаянно сдерживаю.

В больнице я прохожу по знакомым белым коридорам, киваю медсёстрам. Они уже знают меня лицо.

У двери в палату Насти я замираю на секунду, собирая остатки сил в кулак, и улыбаюсь.

Мама должна быть сильной.

Я вхожу.

Моя девочка лежит в кровати, такая маленькая и бледная среди проводов и пищащих мониторов. Но она улыбается, увидев меня.

- Мамочка! — её голосок слабый, но радостный.

Я сажусь на край кровати и обнимаю её, стараясь не задеть капельницу. Вдыхаю запах её волос.

Мы с ней долго молчим.

Я просто глажу доченьку по голове.

Как же я скучала по ней. Как же болит моё сердце за неё.

Я остаюсь с Настей до вечера.

Читаю ей сказку про царевну лягушку, рассказываю глупые истории, чтобы отвлечь. И только когда она засыпает, я тихо выхожу из палаты.

Понял ли Стрельников? Знает ли, что Настя его дочка? Я ведь так и не сказала…, — эта мысль бьётся в висках всю дорогу домой. Ведь он был так холоден? Почему-то смотрел на меня как на пустое место?

*****

Проходит три дня.

Жизнь пытается вернуться в привычное русло.

Я возвращаюсь в офис.

Сажусь за свой стол, в общем кабинете и пытаюсь вникнуть в документы, но строчки плывут перед глазами.

А в голове только одно: сегодня он должен встретиться с Шильниковым. Я это слышала краем уха.

После обеда я возвращаюсь из кафе на третьем этаже обратно.

Раздаётся сигнал прибывшего лифта.

Я не поднимаю головы, но когда двери открываются, моё сердце невольно делает кульбит и падает куда-то в пятки.

В кабине лифта стоит Иван.

На нём тёмные джинсы и простая чёрная водолазка, которая обтягивает его плечи так, что у меня сбивается дыхание.

Он выглядит опасным и уверенным.

Тем самым хищником из тайги, только теперь он на своей территории.

Мы смотрим друг на друга. Повисает неловкая тишина.

Делаю глубокий вдох и вхожу. Глупо будет не ехать сейчас. В кабине только мы вдвоём.

-Привет, — произношу не своим голосом.

Он ничего не отвечает.

Просто делает шаг вперёд, и пространство между нами исчезает. Стрельников нависает надо мной, прижимая к стенке лифта.

Я чувствую жар его тела даже через одежду.

- Как идёт дело с Шильниковым? — выдыхаю я, пытаясь сохранить остатки здравого смысла.

Его рука ложится на мою талию, властно, по-хозяйски притягивая меня к себе.

- Тебя это очень волнует? Или ты просто хочешь заполнить эту неловкую тишину?

Я теряюсь в его запахе, в его близости. Мир сужается до его тёмных глаз, которые сейчас кажутся почти чёрными.

Ну конечно, меня это волнует, чёрт побери!

- Иван... — шепчу я, не зная, чего хочу больше: чтобы он меня поцеловал или чтобы отпустил.

Мужчина склоняется ниже. Его губы почти касаются моих...

И в этот момент лифт издаёт мелодичный звон.

Дзынь.

Этаж пятнадцатый и двери начинают открываться.

В кабину входят коллеги из соседнего отдела, что-то весело обсуждая.

Иван резко отстраняется от меня.

Отходит на шаг назад, снова превращаясь в ледяную статую с непроницаемым лицом. Он даже не смотрит на меня, пока новые пассажиры здороваются с ним уважительно.

Я стою, прислонившись к стенке, пытаясь унять бешеное сердцебиение и скрыть пылающие щёки.

Лифт едет дальше.

Он так и не сказал мне ни слова о деле. Он просто играл со мной? Проверял мою реакцию?

Когда двери открываются на нашем этаже, он выходит первым, даже не обернувшись. А я остаюсь стоять в кабине ещё несколько секунд, пытаясь понять, что это только что было и как мне теперь дышать рядом с ним.

Я выхожу из лифта, пытаясь унять дрожь в коленях.

Щёки всё ещё горят огнём.

Затем почти бегом возвращаюсь к своему столу и падаю в кресло, словно оно может спрятать меня от всего мира. Хватаю первую попавшуюся папку с документами и делаю вид, что погружена в чтение.

Буквы однако скачут перед глазами, смысл предложений ускользает.

- Самсонова!

Голос Громова из динамика внутренней связи заставляет меня вздрогнуть. — Срочно зайди ко мне.

Я бросаю взгляд на дверь кабинета босса. Что ему нужно?

Собрав всю волю в кулак, я встаю и направляюсь к нему.

-Войдите, — раздаётся знакомый бас.

Громов сидит за столом, но не выглядит сердитым. Скорее, он сосредоточен или даже деловит. При моём появлении он отрывается от экрана компьютера.

- Садись, Катерина, — он указывает на стул напротив. — У меня для тебя хорошие новости.

Я осторожно опускаюсь на край стула, готовая ко всему.

- Твоя стажировка окончена. Поздравляю, ты теперь полноправный младший юрист. Первое дело, — он протягивает мне тонкую картонную папку. — Изучай. Дело о нарушении патентного права. Ничего сложного, но требует внимания к деталям. Справишься?

Я беру папку.

-Да, конечно, Антон Викторович.

Он внимательно смотрит на меня. Его взгляд становится чуть мягче, проницательнее.

- Ты какая-то бледная, Самсонова. Всё в порядке?

- Просто устала, — выдавливаю я улыбку. — Немного перенервничала из-за задания со Стрельниковым.

Громов хмыкает и откидывается в кресле, складывая пальцы домиком.

- Это было-то ещё приключение, а? Как тебе наш затворник? Не сильно мучил?

- Нет,— выдыхаю в ответ.

- Между вами что-то есть?— босс чуть подаётся вперёд.

-Абсолютно ничего, — отвечаю я ровным голосом, глядя ему прямо в глаза. — Профессиональное взаимодействие, не более того.

Ложь даётся удивительно легко. Хотя… может это и не ложь.

Громов приподнимает бровь, словно не верит ни единому моему слову, но решает не давить.

- Ну-ну... Ладно, иди работай. И чтобы к пятнице отчёт был у меня на столе.

-Поняла, — я вскакиваю со стула.

-Спасибо, Антон Викторович.