Глава 5. Катя

Я семеню за ним, чувствуя себя ходячим недоразумением.

Если бы меня сейчас увидели мои коллеги из офиса, они бы подавились своим латте.

- Ну, заходи, финтифлюшка, — бурчит Стрельников , придерживая для меня дверь.

Меня злит, как он меня называет, но стараюсь не спорить.

Я вхожу внутрь, и меня окутывает влажное, обжигающее тепло.

Это не просто баня!

Это произведение искусства из тёмного, прокопчённого дерева. Небольшая парилка со скамейкой , на которой можно лежать в полный рост, и... о, чудо! Настоящая каменка, обложенная камнями, от которой исходит ровный жар.

Никакой тебе пластиковой вагонки или дешёвой электрической печки.

Всё по-настоящему.

- Ого... — вырывается у меня восхищённый вздох. — Это великолепно.

Он хмыкает, явно довольный моей реакцией. А я ведь никогда не была в настоящей бане.

- А ты чего ждала? Что я тут в лохани с водой моюсь? Это тебе не столица. Здесь всё для души.

Иван исчезает, оставив меня одну.

Я стаскиваю с себя его рубашку и остаюсь в одном белье.

Стягиваю и сапоги, с облегчением шевеля пальцами на тёплом деревянном полу.

И вдруг…

Стрельцов возвращается с ещё одной охапкой дров.

Вот так… просто заходит без всякого там стука!

Почему-то до меня не сразу доходит вся нелепость ситуации.

Я стою перед ним почти голая, в одном кружевном комплекте.

А он хоть бы хоть бы хны...

Не, ну я понимаю… он очень давно видел меня и без белья. Но это было один раз всего, да и не помнит он ничего!

- Эм... Иван Михайлович? — я прижимаю рубашку к груди, пытаясь прикрыться. — А... я, вообще-то, раздеваюсь.

Мужчина смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом. Его глаза медленно скользят по моей фигуре. Я чувствую, как щёки начинают гореть, и это уже не от жара печи.

- Ты стесняешься? — в его голосе звучит искреннее удивление. — После того как ты вломилась ко мне во двор и устроила тут концерт? Серьёзно?

Я вспыхиваю ещё сильнее.

- Это другое! Это... это деловой визит! А сейчас... сейчас я в нижнем белье!

Он усмехается, и эта усмешка действует на меня как-то странно: она не унижает, а наоборот, обезоруживает.

- Деловой визит? В белых туфельках по сибирской грязи? — он качает головой. — Ты самая странная финтифлюшка из всех, что я видел.

Он демонстративно поворачивается ко мне спиной и начинает возиться у каменки, поддавая пару.

- Я думал…

Он умолкает. А я не знаю и не понимаю, что Стрельников хотел сказать.

Я стою как вкопанная ещё секунду, а потом решаю: к чёрту!

- Тут веник! Можно было бы…

- Нет! Спасибо!— выпаливаю резко.

Я понимаю, что он хотел меня отходить веничком. Но это уже слишком!

- Не надо, я сама,— добавляю чуть мягче.

Он снова оборачивается.

- Уверена?

- Ага!

- Ладно… Мойся. Там мыло новое, на полке. Веник. Когда закончишь — просто крикни. Я буду неподалёку.

Он идёт к выходу, но на пороге останавливается.

- И это... спасибо.

Я удивлённо вскидываю голову.

- За что?

Он не смотрит на меня, глядя куда-то в дверной проём.

- За то, что напомнила... что я не медведь-шатун. Что я всё ещё человек.

С этими словами он выходит, оставляя меня одну в облаке пара.

Я смотрю на закрывшуюся дверь и чувствую что-то странное. Это не просто благодарность за баню. Это, наверное , гораздо глубже. И от этого становится одновременно и тепло на душе, и очень-очень страшно.

Затем быстро скидываю остатки одежды.

Беру мочалку и кусок мыла с запахом хвои. Пора смывать не только грязь с тела, но и отчаяние из души. И может быть... может быть, придумать новый план уговоров.

Я яростно намыливаю мочалку, с остервенением оттирая с кожи грязь, усталость и липкий страх последних часов.

Вода, стекающая по телу, кажется чёрной. Я смываю с себя не только сибирскую грязь, но и московскую пыль, и отчаяние, которое душило меня в такси по дороге сюда.

Может, соблазнить его? Я и на это готова! Хотя это не про меня.

Я закрываю глаза и решаюсь на самый отчаянный шаг в своей жизни.

Мысль приходит внезапно, и я чуть не давлюсь горячим воздухом.

Я? Соблазнить? Ивана Стрельников? Мужчину, который одним взглядом может заморозить Байкал?

Это так же нелепо, как пытаться приручить медведя.

Я не из тех женщин, которые играют в эти игры. Я привыкла к логике, фактам и железобетонным аргументам.

Но ради Насти... Ради моей девочки я готова на всё. Даже на этот отчаянный, нелепый шаг.

Тем более было ведь с ним… было… и мне тогда понравилось.

Я закрываю глаза, позволяя пару проникнуть в каждую пору. В голове начинает зреть коварный план.

Безумный, отчаянный, но... может сработать? Если я не могла достучаться до его совести или жадности, я попробую достучаться до чего-то другого!

До того мужчины, который пять лет назад... Нет. Не думать об этом!

Я резко выпрямляюсь.

Кожа раскраснелась, дышать становится тяжело. Пора.

Я заворачиваюсь в огромное полотенце, чувствуя себя в нём как в коконе. Волосы мокрыми прядями липнут к шее и спине.

Приоткрываю дверь.

-Иван Михайлович! — мой голос звучит неожиданно звонко.

Тишина.

- Иван! — кричу я громче, чувствуя себя полной дурой.

Слышатся тяжёлые шаги.

Дверь бани со скрипом открывается, впуская прохладный воздух и высокую фигуру Стрельникова.

Он стоит на пороге, заполняя собой весь дверной проём, и вопросительно смотрит на меня.

- Я передумала насчёт веника, — выпаливаю я на одном дыхании. Слова даются с трудом, щёки горят огнём. — Я хочу попробовать. Только вы же не будете бить сильно? А то я боюсь.

Стрельников смотрит на меня долгую секунду. В его взгляде мелькает что-то похожее на веселье.

-Финтифлюшка, ты точно знаешь, что просишь? Это не массаж в спа-салоне.

- Знаю, — упрямо киваю я, хотя внутри всё сжимается от страха и стыда. — Я хочу... по-настоящему.

Он хмыкает, качая головой, словно не веря в происходящее, и закрывает за собой дверь.

В маленьком пространстве бани мужчина кажется ещё огромнее.

- Ложись на живот, — командует он уже без тени усмешки. Голос его становится низким, почти бархатным. — И полотенце... сними его с плеч. Или ты собралась париться в нём?

Я сглатываю ком в горле и медленно разматываю полотенце, позволяя ему сползти до талии, но грудь машинально прикрываю руками.

Чувствую, как кожа мгновенно покрывается мурашками — то ли от жара, то ли от осознания того, что я сейчас полуголая перед практически незнакомым мне мужчиной.

Я ложусь на горячую деревянную скамью, утыкаясь лицом в скрещенные руки.

- Готова? — его голос звучит прямо над ухом.

- Нет! — честно отвечаю я и зажмуриваюсь.

Раздаётся свист, а затем мою спину обжигает первый удар.

- А-а-ай! — взвизгиваю я больше от неожиданности, чем от боли.

-Терпи, финтифлюшка, — слышу я его смешок у себя над головой. — Это баня.