Глава 6. Катя

Пф-ф-ф…

Удар. И снова еще один удар.

Веник быстренько порхает по моей спине, то жаля короткими, хлёсткими ударами, то поглаживая горячим, душистым паром, от которого мышцы становятся ватными.

Я должна его соблазнить! Непременно! Ведь больше реально не знаю, что делать! Что нужно мужчине, который обрёк себя на жизнь отшельника где-то в глухой деревне? Закрылся… спрятался ото всех.

Это тактический ход. Стратегия. Последний козырь в рукаве.

Стрельникову не нужны, судя по всему, деньги! Никакие! Даже та большая, нет - можно сказать, огромная сумма, которую готов предложить мой босс на блюдечке с золотой каёмочкой.

Может, любовь?

На его руках блестят капельки пота, и я невольно засматриваюсь на то, как перекатываются мышцы под загорелой бронзовой кожей.

Иван красив. Очень…

Переполнен какой-то первобытной мужской энергией.

Я уже не визжу, только глухо мычу в сгиб локтя, чувствуя, как по телу разливается странная, тягучая лёгкость.

Баня… я никогда не парилась в жизни и даже сегодня, когда сюда ехала рассчитывала лишь на разговор по душам. Ну … максимум на небольшие уговоры… но никак не это!

Кожа горит, но это приятное, очищающее пламя.

Так, Катя, соберись, — мысленно командую я себе, пока он в очередной раз неторопливо окунает веник в кипяток.

Ты здесь не ради релакса.

У тебя ответственная миссия.

Ты должна его соблазнить.

Это тактический ход. Стратегия.

Стрельников возвращается и снова принимается за дело. Сначала я зажмуриваюсь. Веник кажется слишком горячим. Он опаляет кожу…

Затем я приоткрываю один глаз.

Мужчина стоит надо мной, его мощные руки методично поднимают и опускают дубовый или берёзовый… я уже не соображаю веник.

Стрельников полностью сосредоточен на процессе, словно дирижёр, управляющий симфонией пара и жара.

Фух…

Ну же!

Давай!

Катя, давай!

Сделай что-нибудь, Екатерина! Чего ты развалилась, как полешко? — я отчаянно пытаюсь подать ему сигнал.

Ну…

Затем я томно выгибаю спину, насколько это возможно в положении, лёжа на животе.

И слегка поворачиваю голову, чтобы мокрая прядь волос соблазнительно упала на плечо, приоткрывая шею.

Но…

Ноль реакции! Ноль, твою же мать, реакции!

Он просто методично шлёпает меня веником по спине и по икрам. И всё…всё…

Да что же такое?! — меня начинает разбирать злость и негодование.

Может, не в его вкусе?

Я здесь лежу, как набитая дурында, в махровом полотенце на бёдрах, пытаюсь быть роковой женщиной как из плохого кино, а он?

Он ведёт себя реально как... как банщик! Как профессиональный банщик ещё и в мужском отделении!

Это невыносимо.

Я снова злюсь.

Плохой изначально был план! Ужасный! Дерьмовый план!

Плохая из меня искусительница. Худшая в своём роде!

- Хватит! — я резко вскакиваю с полка и моментально натягиваю полотенце, чтоб прикрыть вообще всё до подбородка.

Хотя полотенце и пытается сползти, я в панике ловлю его рукой. — Достаточно! Я уже вся красная!

Стрельников смотрит на меня с высоты своего роста абсолютно невозмутимо.

Ни один мускул на его лице не дрогнул.

Он что каменный? Выточен из сибирского гранита?

-Финтифлюшка, ты только вошла во вкус. Кожа должна привыкнуть. Продолжим?

-Я сказала — хватит! — мой голос срывается почти на визг от досады.

Я просто сейчас уйду. План не сработал!

Резко развернувшись, делаю шаг назад, к выходу из парилки, и... моя мокрая нога скользит по гладкому, влажному полу.

Мир на секунду теряет равновесие. Я взмахиваю руками в попытке удержать баланс, но гравитация неумолима.

Я лечу назад. Прямо на него.

- Ёпрст!— вырывается непроизвольное ругательство.

В последний момент его руки подхватывают меня за талию, не давая рухнуть на раскалённые камни.

Я оказываюсь спиной прижатой к его груди — твёрдой, горячей и абсолютно непроницаемой. Полотенце каким-то чудом остаётся на месте, но я всем телом ощущаю его стальную силу и бешеное биение собственного сердца.

Мы замираем на секунду.

В этой тишине слышно только наше рваное дыхание.

Затем я выворачиваюсь в его руках и поворачиваюсь к нему лицом, чтобы посмотреть в глаза, которые сейчас кажутся почти чёрными в полумраке бани.

В них нет ни капли вожделения или удивления. В них — холодная сталь и... насмешка?

О чём он думает? Никак не пойму! Ему смешно что ли?

-Ты не на того напала, красавица, — его голос — тихий рокот прямо у моего уха.

Стрельников даже не пытается меня отпустить, просто держит на весу, как нашкодившего котёнка. — Твои чары на меня не действуют. Я таких, как ты, вижу издалека.

- Каких... таких? — выдыхаю я, чувствуя, как от его близости кружится голова.

- Наглых и упорных. Готовых на всё ради своей цели, — он усмехается одними уголками губ. — Ты думаешь, я не понял твой план? Ты решила: Раз он не поддаётся на уговоры, я покажу ему свои прелести... Глупо.

Он делает шаг к двери парилки и всё ещё держит меня перед собой и руки с моей талии не убирает ни на миллиметр.

-Ты забыла одну деталь, Екатерина ... или как там тебя? — он наклоняется ближе, и я чувствую жар его дыхания на своей шее и запах свежести от его кожи. — Я помню тебя. Помню ту ночь. И твои... чары тогда уже не сработали так, как ты планировала.