Глава 9. Катя

- Хорошо… Иван, — эти слова даются мне тяжело.

Я поднимаю на него взгляд, собираясь с духом. — Помнишь ведь ту нашу ночь? Пять лет назад, да?

Я начинаю издали, намереваясь аккуратно подвести его к главному, сказать, что после той единственной встречи тест показал две полоски, и моя жизнь разделилась на «до» и «после».

И здесь раздаётся новый раскат грома, ещё ближе и мощнее предыдущего.

Гроза! Ненавижу её!

Она не даёт сказать то, что должно быть сказано. Она обрывает все мои попытки достучаться до этого непрошибаемого мужчины.

Стрельников же смотрит на меня примерно секунду. Его лицо непроницаемо, но в глазах читается окончательное решение.

Он закрывает эту тему прямо сейчас.

- Я передумал, мы поговорим завтра, Катя, — произносит тоном, не терпящим возражений. И это не предложение, это констатация факта. — А пока ешь, картошка стынет.

Иван откидывается чуть назад, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Он явно даёт понять, что слушать мои откровения сегодня не намерен, что слишком поздно.

Или слишком рано?

Неважно.

Я чувствую горькое разочарование, смешанное с облегчением.

И нет у меня сил спорить с ним.

Поэтому я беру картошину, очищаю её от кожуры.

Снова живот крутит от голода.

А у меня ведь с детства гастрит. И питаться нужно дробно. А я вот целый день, можно сказать, не ела.

Картошечка всё ещё горячая, рассыпчатая.

Я ем, почти не чувствуя вкуса, просто чтобы занять себя чем-то.

Запиваю всё это тёплым чаем из большой кружки.

Чай тоже крепкий, сладкий, и, мне кажется, я такой пила когда-то давно, ещё у бабули. Она его каким-то своим способом заваривала.

- Вот и сальце попробуй, — неожиданно говорит Стрельников, подвигая ко мне тарелочку с тонкими бело-розовыми ломтиками.

Я смотрю на него с сомнением.

Сало? Серьёзно?

Но голод и любопытство берут верх.

Я беру кусочек. А еще черный хлебушек.

Жую…

М-м-м…

Оно оказывается... волшебным. Тающее во рту, с прожилками сухого мяса, чуть подкопчённое. Ничего общего с тем жёстким жиром, который я пробовала когда-то давно. Это совершенно другой уровень.

-М-м-м... — невольно вырывается у меня вслух. Я даже забываю о неловкости. — Как вкусно...

Он едва заметно усмехается. Кажется, моя искренняя реакция ему приятна.

Мы едим молча. Лишь изредка бросая взгляды друг на друга.

Буря за окном постепенно стихает, превращаясь в ровный, убаюкивающий шум дождя.

И теперь я начинаю зевать.

Когда с ужином покончено, Стрельников встаёт.

- Пойду проверю кое-что, — бросает он туманно. — А ты ложись спать вон на той кровати.

Мужчина кивает на единственный спальный уголок в комнате.

- А вы? Где будете спать вы, Иван Михайлович?

- Не твоя забота, финтифлюшка, — отрезает он уже от двери. — Ложись! И хватит уже любезностей.

Дверь закрывается, и я слышу его тяжёлые шаги по веранде, а затем скрип входной двери дома.

Он куда-то ушёл, а я остаюсь одна.

А как выключать керосинку-то?

Я не умею.

Немного помучившись, я её всё же гашу и ложусь под тёплое стёганое одеяло, пахнущее мужским терпким запахом.

Кутаюсь.

Всё бы хорошо, но на мне нет белья. Это напрягает. Я так и буду спать в рубашке.

Однако сон никак не идёт.

Я лежу, глядя в тёмный потолок, прислушиваясь к звукам ночи, к монотонному постукиванию дождя по крыше.

Куда же исчез Иван? Мне неловко оттого, что ему пришлось уступать мне постель.

Вопросы никак не даёт мозгу отключиться, и я ворочаюсь с боку на бок почти до самого утра.

А потом всё же усталость берёт своё. Я проваливаюсь в тяжёлую, беспокойную дрёму.

***

Просыпаюсь резко, словно от толчка.

Первое, что я осознаю, это — тишина, дождь прекратился.

Второе — свет.

Яркий солнечный свет заливает комнату через окно.

Я сажусь на кровати щурясь. Утро давно наступило. Часы на телефоне показывают начало одиннадцатого.

А батарея вот-вот сдохнет. Хотя мобильник, можно сказать , здесь бесполезен, ведь связь ловит — ноль целых ноль десятых — то есть никакой её нет.

Ивана тоже нигде нет.

Зябко.

Я кутаюсь в его рубашку.

Куда делся Стрельников?

Неторопливо подхожу к окну.

Дождь наконец-то прошёл, оставив после себя огромные лужи во дворе, в которых отражается яркое сибирское солнце.

Что же делать? Пойду искать!

Я выхожу на веранду и первое, что чувствую — жгучий холод.

Как так? Ведь вчера вроде бы тепло было! Да и лето на дворе.

Я б сейчас с радостью куртку свою надела и джинсы.

А ноги так вообще к полу примерзают. У меня даже носочков нет.

Сапоги, которые я вчера оставила у порога, стоят ровно у стенки. Наверное, Иван их туда поставил.

- Проснулась?

Я вздрагиваю от неожиданности и, заглянув за дверь, вижу небольшой старый диван, который не заметила вчера впотьмах.

Значит, здесь он спал? На веранде!

Стрельников и правда расположился тут.

Он сидит расслабленно, держа закрытый ноутбук на коленях.

- Давно не спишь, финтифлюшка? — повторяет Иван.

- А давно дождь закончился? — спрашиваю я, игнорируя его вопрос.

- Недавно, а я проверил дорогу, — коротко бросает он, откладывая ноут. — Мост через ручей сильно размыло.

Какой ручей? Какой мост? Я ничего не понимаю.

-Значит, я не уеду сегодня? — спрашиваю обречённо.

- Нет, не уедешь, — Стрельников смотрит на меня прямо. — Ты останешься здесь до завтра. Пока трактор из лесхоза не приедет. С ним и добреешься до трассы.