Глава 11

Динка сидела за столом, подогнув ногу, с раскрытым черновиком курсовой работы, который она вчера писала в читальном зале, и уже битый час пыталась сосредоточиться на записях, но мысли прыгали, как блохи, и никак не хотели выстраиваться в мало-мальски логическую цепочку. И когда позвонил Максим, она даже не сообразила сразу, кто это.

— Дина, я внизу, спустись, только быстро, у меня мало времени.

Сердце ухнуло и запульсировало в районе желудка. Что Домин делает у нее под подъездом? Что-то случилось? Она вскочила, зацепилась ногой за ногу, стукнулась об угол стола и выскочила из квартиры. И только на первом этаже сообразила, что бежит в том, чем была — домашнем платье, голубом в крупных ромашках, и коротком, едва прикрывающем пятую точку. И с двумя хвостами на голове, зачесанными назад. Остановилась, раздумывая, вернуться или нет, а затем махнула рукой и вышла из подъезда.

Домин стоял возле своего джипа и курил. Никакой силы воли, бросает, бросает и никак не бросит. Черные джинсы, черная футболка. Униформа. Или спецодежда. Но как бы не супился Горец, все же пижонство нам не чуждо. Иначе, почему футболка смотрится так, словно она на нем нарисована? Каждая мышца просматривается. Как тогда, ночью, у него дома…

Увидев ее, Максим удивленно округлил глаза, а затем с улыбкой прищурился. Когда Динка подошла ближе, он ухватился обеми руками за хвосты и легонько дернул.

— Я тебя сначала и не узнал. Какая ты смешная в этом платье, Дина.

Да, пожалуй, стоило переодеться. Веселье Домина почему-то действовало на нервы, он что, ее правда воспринимает как школьницу? Того и гляди погладит по голове.

— Что-то случилось, Максим? Почему ты приехал?

Домин мгновенно стал серьезным и с видимым сожалением выпустил из рук хвосты.

— Дина, я уезжаю в столицу, когда вернусь, не знаю. Все будет зависеть от того, как там сложится. Здесь номер телефона матери Тимура, я все-таки хочу, чтобы ты попала к ней на прием. Тимур остается в городе вместо меня, можешь попросить его, он тебя отвезет. Она отказалась назначать лечение заочно, вот единственное, что выписала, — в руки Динки легла прямоугольная коробочка, — это обычное успокоительное, ничего особенного.

— Спасибо, — пробормотала Динка, чувствуя, как вся кровь разом отхлынула от лица. Она поспешно опустила голову, чтобы глаза ее не выдали. Таки да, парня гложет совесть, и все, что им движет, это исключительно чувство вины, — не беспокойся, Максим, со мной все в порядке, я справляюсь. Счастливого тебе пути.

«Класс, Ареева! Тебе уже вместо цветов и конфет поклонники привозят лекарства. Что следующее? Медицинская энциклопедия? Костыли?»

Она сжала в ладони упаковку таблеток и, не поднимая головы, направилась назад к подъезду, но стальные клешни ухватили ее за локти и развернули обратно. Ну что за манера чуть что, ввинчиваться в нее пальцами, как шурупами? Она, конечно, не томная барышня с фарфоровой кожей, но тут у кого хочешь синяки останутся.

— Куда ты убегаешь, я не для этого приехал. Дина, — он достаточно бесцеремонно встряхнул ее, заставляя посмотреть на него, — меня не будет недели две-три, а то и месяц. У тебя есть мой номер, Тимур будет присматривать за тобой, но я хотел бы, — в его руках звякнула связка ключей, — я хотел бы, чтобы ты это время жила в моем доме. Тебе оттуда ближе и на работу, и в университет.

Динка хлопала глазами, уставившись на Домина, а он взял ее ладонь и вложил в нее ключи. Но Динка замотала головой и поспешно отдернула руку.

— Зачем мне у тебя жить, Максим? Я не хочу жить там одна, — она помедлила, а потом посмотрела в его глаза и, собравшись с духом, добавила: — Без тебя.

Судя по сузившимся зрачкам, Домин оценил поправку. Он снова попытался всучить ключи Динке, но та взяла их и опустила в карман его джинсов.

— Мне так было бы удобнее с точки зрения твоей безопасности, — начал он было, но внезапно рывком привлек ее к себе, приложил ладонь к щеке и спросил изменившимся, слегка севшим голосом: — А со мной?

Динка, продолжая смотреть ему в глаза, ничего не ответила, лишь потерлась щекой о его ладонь.

Сейчас слова явно были лишними. Максим наклонился, прикоснулся губами к ее губам, а она старалась не дышать, чтобы не спугнуть этот невесомый поцелуй, такой неожиданный для стремительного, напористого Горца.

Он отстранился явно через силу, а затем наклонился, одернул низ ее платья и, захватив ладонями затылок, сказал в самое ухо:

— Не вздумай так ходить по улицам, получишь по заднице.

Зажал возмущенный протест поцелуем, уже более настойчивым, а потом так же резко оторвался от ее губ, сел в машину и рванул с места, будто за ним гнались. Динка задумчиво смотрела вслед, прижав к губам пальцы, словно пытаясь удержать на них следы этого порывистого и такого короткого поцелуя.

***

Если бы она заранее знала, она бы не выходила первой в зал, не становилась на покер и заткнула бы уши, но она ничего не знала и ничего этого не сделала. А просто вышла в зал, встала дежурной за покерный стол и выдала фишки двум новым, незнакомым парням из службы безопасности, которые заменили отбывших с Горцем бойцов. Как бы это не казалось невероятным, Динке не доставало своих «братьев по оружию».

Вместо себя Домин оставил Тимура, видимо, проведя предварительную беседу, поскольку Тимур хоть и был вежливым и обходительным, но явно сторонился Динки и никак не искал ее общества. При этом взгляды, которые он на нее бросал, говорили прямо об обратном. Вот и сейчас, думая, что она не видит, зыркнул, как испепелил, и скрылся в холле.

Поначалу после отъезда Домина Динка старалась о Максе не думать. Целых полчаса. А потом началось. Она без конца прокручивала в голове их короткое прощание под домом и особенно то, как он ее целовал, сначала бережно, едва касаясь, а потом напористо, почти как тогда ночью… И еще это его странное желание, чтобы она жила в его доме. Что это могло означать, хоть кто-то может ей объяснить? Максим говорил что-то о безопасности, но ведь она не английская королева и не премьер-министр, при чем здесь безопасность?

А потом она начала скучать. Просто ужасно, даже не пытаясь врать сама себе, она честно признавалась, без Домина стало совсем тоскливо, особенно в казино. Даже когда они были в ссоре, он все равно приезжал каждый вечер и по полночи мелькал у нее перед глазами. Сейчас же казалось, вокруг нее образовалась пустота и заполнить ее у Динки получалось из рук вон плохо.

Она даже спать ложилась с трубкой в обнимку, но он позвонил всего лишь раз, один раз за целую неделю. Она тогда по стенке сползла, потому как ноги совсем не слушались. Ей столько всего хотелось сказать, но голос Горца звучал несколько отстраненно, он интересовался, как дела, как курсовая, будто он не Домин, а ее куратор. Она чуть не разревелась, потому на вопросы отвечала коротко и односложно. А как еще, простите, отвечать, если тебя спрашивают исключительно о здоровье и учебе? Он даже не сказал, что скучает. Наверное, потому что ему там в самом деле не скучно.

Динка промаялась пару дней, а потом сама позвонила, и лучше бы этого не делала. Она только успела спросить, как у него дела и когда он вернется, а он вдруг засобирался куда-то и деловым таким тоном извиняться начал, аж противно стало. Она бросила трубку и поклялась больше не звонить, даже если небо упадет на землю. Нет, прямо ей на голову.

А он даже не перезвонил потом. Зато Тимуру наяривал каждый вечер, по крайней мере в свою смену Динка безошибочно определяла, что звонит Тимурчику именно Домин — какой-то у того становился странный, виноватый вид. Он вскакивал с места и убегал в холл, по-особенному зыркая на Динку. Как вот сейчас, например.

О чем толкуют парни напротив, Динка сначала даже не слушала, ей было не интересно, а крупье зачастую в принципе воспринимались, как безмолвная мебель. И тут упомянули имя Горца. Динка насторожилась

— Снежана? Это та, которую Горец выгнал и с Геральда неустойку стребовал? — вопрошал один из парней с приплюснутым лбом. Ум там, если и был, то явно чувствовал себя весьма стесненно.

— Она самая, — отвечал второй, чуть краше, но не намного, — Горец сказал, она никакая, ничего не умеет, он ей даже на такси денег не дал, на трамвае поехала.

Динка напряженно вслушивалась, стараясь не выдавать своей заинтересованности. Геральд был местным сутенером и иногда захаживал в «Рояль» на рулетку.

— Горец у Геральда, наверное, уже всех переимел.

— Да нет, зачем, у него же Лана есть. Ты ее вообще видел? Там такая ляля… — Приплюснутый Лоб мечтательно закатил глаза. — Я вообще не знаю, как он после нее на кого-то смотрит.

— Так он и не смотрит, насколько я знаю. Он редко на стороне кого подбирает, зачем ему, бабы сами Горцу проходу не дают, — продолжил мысль его приятель. — Я слышал, как он Тимуру нашему говорил, что с проститутками проще, с ними все четко. А так ты ей охи-вздохи, бабло, рестораны, а она потом в постели ни на что не годная, только время и бабки коту под хвост…

Динка едва дождалась, пока ее сменят. Она закрылась в туалете, держала ладони под струей холодной воды, а потом прижимала к щекам, пытаясь их охладить. Но ничего не помогало. Мысли толкались и путались, она просто не могла поверить в то, что слышала.

Ее собственный опыт ограничивался двумя относительно продолжительными отношениями — меньше года с Владом и год с Димкой, ее первой любовью. И никому из них не приходило в голову заявлять ей, что она им что-то должна. Или что-то особенное должна уметь.

Да и она об этом не задумывалась, с ними все складывалось как-то само собой, естественно и с обоюдным удовольствием по итогу, особенно с Владом. И как теперь вообще смотреть в глаза Домину? После всего услышанного его насмешливые слова, что она слишком зажата и рекомендации учебной литературы смотрелись совсем в другом, достаточно зловещем свете.

Динка прижимала ладони к горящим щекам и закрывала глаза. Она и так чувствовала себя скованно в присутствии Домина, а теперь и вовсе боялась его как огня. Уж она-то точно не великий специалист в известной области. Наверняка тот первый раз Макс списал на ее пришибленное состояние, то-то он так рвался ее вылечить.

Теперь Динка с ужасом ждала возвращения Максима. Она прекрасно осознавала, в понимании Домина термин «ухаживать» наверняка подразумевал весьма ограниченные временные рамки. И как бы она не оттягивала этот момент, коль она сразу не отказалась, их очередное «близкое знакомство» не за горами. Что ж, в таком случае его ждет разочарование, а саму Дину — очередная нелестная характеристика ее умений. Вполне возможно, он и ее выставит из дома.

Динка изводила себя сначала в одиночку, потом после лекций рискнула поделиться с подругой.

— А тебе не кажется, что ты наворотила проблему там, где ее нет? — выслушав ее сбивчивый рассказ, предположила Мария. — Конечно, Максим парень искушенный, если верить этим двум сплетникам, но может они преувеличивают?

— Мне Алексей, пит-босс, то же самое говорил, — горестно покачала головой Динка, — Нет, Маш, все так и есть.

— Не знаю, мне он показался вполне в тебя влюбленным. Ну ладно, — исправилась она, увидев яростный Динкин взгляд, — пускай сильно в тебе заинтересованным. Я не верю, что он может тебе такое сказать.

«Может, Маш, еще как может. Мало того, уже сказал». Но рассказать ни одной из подруг правду о ночи с Доминым она никак не могла, просто язык не поворачивался, им она преподнесла усеченную версию событий. Там Домин после перестрелки отвез ее домой и по дороге она поняла, что он это сам спланировал. Все. В их нормальном мире такое было просто за гранью, а вот в Динкином новом мире смотрелось вроде и ничего так… И это пугало больше всего.

— И вот еще что, подруга, ты уверена, что твой Горец пришел бы в восторг, покажи ты ему высший пилотаж? — очень здраво заметила Машка. — Мне кажется, у него возникло бы к тебе много вопросов.

В принципе, Маша была права, речь доминские бойцы вели больше о жрицах любви, но на Динку эти доводы действовали слабо. Лучший выход она видела в прекращении всяческих отношений с избалованным и требовательным Горцем, но от одной мысли об этом появлялась щемящая боль в области солнечого сплетения.

Вечером позвонила Наташка, и лишь услышав нестройное блеяние Динки, тут же явилась с коробкой воздушных безе. Динка достала «Мартини», грейпфрутовый сок и начала делиться бедой. Наташка сначала поохала да поахала, а затем с присущей ей врожденной способностью скурпулезно подходить к любой проблеме принялась предлагать варианты решений.

— Что тебе сказать, — задумалась подружка, — тебе придется постараться, чтобы его удивить.

— Удивить, — уныло протянула Динка и отпила из бокала, — тут хотя бы не опозориться.

— А он пьющий? Может, тебе его накачать? — предложила Наталья.

Динка махнула рукой и страдальчески скривилась.

— Откуда ж я знаю. Вот если самой напиться, то легко.

Наташка категорически отвергла предложенный вариант.

— Бедный тогда этот твой Домин, большая радость с пьянью связываться. Ты хоть бы о парне подумала.

Уровень «Мартини» в бутылке стремительно снижался, при этом неуклонно повышая уровень эндорфинов в кровеносной системе Динки, ей даже казалось, она их чувствует, словно пузырьки игристого, поэтому думать о Домине решительно отказывалась.

— Наташ, — она глубокомысленно смотрела на подружку, — может есть какие-то курсы? Может можно туда записаться?

— Есть, конечно, — кивала та, — на объездной. И не курсы, а одна сплошная практика. Но не думаю, что твой Домин обрадуется такому обучению.

— И что же мне делать? — Динка раздумывала, разбавлять «Мартини» или уже ну его. Наташа смотрела на нее изучающе и придирчиво.

— Слушай, может тебе ему стриптиз станцевать? Мужчины любят стриптиз, сами не свои становятся.

— Так я же не умею стриптиз.

— Подумаешь. Не боги горшки обжигают, научишься. Тут главное извиваться красиво и смотреть призывно. Знаешь что, а-ну ка становись, попробуй.

Динка вышла в центр комнаты, пытаясь идти по прямой, и даже ни разу не споткнулась. «All that I have is all that you've given me», — затянула она, копируя Сэм Браун. Она старательно извивалась и смотрела очень усердно, но почему-то выражение лица у Наташки становилось все скучнее и скучнее.

— Я, конечно, не знаю, как там твой Домин, — сказала она наконец, — но с таким выражением лица не стриптиз танцуют, а в электричке милостыню просят.

«Разлука, ты, разлука, чужая сторона», — немедленно запела Динка. «Мартини» шел неразбавленным как по маслу.

— Да пошел он тогда, этот твой Домин, — сказала она Наташке.

— Твой, — поправила Наташка. Динка задумалась. Зазвонил телефон.

— Дина, как дела? — голосом Домина сказала трубка.

— У тебя появилось на меня время, да, Максик? — елейным голоском спросила Динка. Наташка стала крутить пальцем у виска и отбирать трубку. Динка стояла насмерть. — Ты уже не занят?

— Дина, что с тобой?

— У меня все отлично, я учусь танцевать стриптиз, — сообщила Динка, Наташка схватилась за голову. — А ты, Домин, иди за синий лес.

— Что? — не поняла трубка. — Дина, что у тебя там происходит?

— Пошел ты к черту, Домин, — более доходчиво объяснила Динка, — что бы тут не происходило, тебя это уже не касается.

И нажала отбой. Домин звонил долго и требовательно. Наташка уговорила Динку еще раз взять трубку.

— База торпедных катеров, — бодро отрапортовала Динка, — дневальная Ареева, разрешите обратиться, ваше величество… ой, господин главнокомандующий…

Домин отбился сам. Дальше они с Наташкой, обернув бедра скатертью и кухонной гардиной, очень зажигательно танцевали, подпевая: «Видишь гибнет, сердце гибнет в огнедышащей лаве любви», было весело, пока в дверь внезапно не позвонили. Динка так и пошла открывать со скатертью на бедрах.

За дверью стоял нахмурившийся Тимур и два вчерашних типа, которые так опрометчиво открыли Динке глаза на интимную жизнь Горца. Тимур аккуратно, но крепко взял Динку за плечи, подвинул в сторону и вошел в коридор. Он прошелся по квартире, заглядывая во все углы, затем повернулся к раскрасневшимся, хихикающим девушкам.

— Дина, что случилось?

— Беда, Тимурчик, беда у нас, — загрустила Динка и почти натурально всхлипнула, — у нас «Мартини» закончился. Будь другом, сгоняй еще за одной.

Тимур, бросив на нее загадочный взгляд, выудил телефон и набрал номер.

— Мы на месте, Горец, — сообщил он, — все в порядке, они «Мартини» с подружкой пили. Твоя в драбадан.

— У, ненавижу, — пробубнела Динка, качнувшись в сторону трубки.

— Мальчики, — сказала Наташка, — будете пирожные?