Глава 13

Максим докуривал уже четвертую сигарету и допивал четвертую чашку кофе, и это при его дозволенной самому себе норме всего три сигареты в день. Теплая в этом году выдалась весна, он сидел на открытой террасе столичного ресторана и дожидался своих парней, а пока те кружили по местным улицам, у него как раз было время подумать.

Домину нравилась столица, он знал, что со временем переберется сюда, и все к этому шло. Но загадывать наперед не стоило, поскольку с его образом жизни загадывать можно было разве что на ближайшие несколько часов.

Он давно приучил себя к мысли жить здесь и сейчас с тех самых пор, как погибли родители. Нет. С тех пор, как он заплатил по счетам. И больше ничего в мире не волновало его, кроме сиюминутных ощущений. Но с некоторых пор все изменилось, и у этих перемен было имя.

Макс выдохнул дым и глотнул кофе. Все его первоначальные планы накрылись медным тазом, и теперь он вообще не понимал, с какого перепугу решил, что сможет без сожалений оставить эту большеглазую длинноногую девочку, лишь только получится развести ее на секс. С самого начала их странных запутанных отношений если кто и футболил его без устали, так это она. Он невольно улыбнулся, вспоминая ее ехидное «Максим Георгиевич», почему-то это больше всего его добивало.

Все, все шло не так, как надо. Потому что это Дина, а с ней ни в чем нельзя быть уверенным. Она как мина замедленного действия, не знаешь, где и когда рванет. Он привык, что все всегда проходило по его сценарию, но только не с этой девочкой.

С разводкой тоже все вышло неоднозначно. Дина краснела, хлопала глазами и уверяла, что ничего не помнит. Домин не поленился и съездил на прием к Надежде Сергеевне, и даже рассказал ей почти всю правду. Почти, потому что не признался в том, что лично все срежиссировал.

К его удивлению, мать Тимура подтвердила возможность такого проявления послешокового состояния, как нереалистичность воспринимаемых событий и провалы в памяти. Дина не обманывала его, а доктор настоятельно рекомендовала не навязываться девушке, пока не восстановится ее душевное равновесие. Вот только сроки Макса не устраивали. Надежда Сергеевна настаивала на трех-шести месяцах, Домин согласен был ждать максимум недели две.

Он точно знал — то, что произошло в его гостиной не только не избавило его от наваждения, а как раз наоборот, лишь стоило вспомнить, как она держалась за его шею, попеременно соскальзывая пальцами на затылок, вспомнить ее прерывистое дыхание возле плеча, как стойкое и длительное беспокойство ему было обеспечено. Какие к демону полгода? Две недели потолок.

Никакая сила в мире не заставила бы Макса сейчас отказаться от его девочки, но что с ней делать дальше, он совершенно не представлял. Самым правильным на данный момент ему казалось запереть ее у себя в доме и выпускать только на занятия. И в библиотеку. Ну, может еще с подружками разрешить общаться, вот Маша к примеру показалась ему девушкой серьезной и неглупой. И все.

Если бы не строгий запрет доктора, Дина уже сидела бы под замком в доме Домина, и чихать он хотел на ее протесты и возмущения. Ладно, уговорил бы.

Но это же Дина. Вот если бы она могла, как например Вика, жена Плоского, таскаться целыми днями по магазинам, устраивать вечеринки с подружками и периодически закатывать сцены ревности мужу, было бы замечательно. Или взять девушку Ворона, с которой у него любовь с третьего класса, Ира кажется? Он же как-то планирует ее вписать в свою жизнь, вон свадьбу наметили на конец лета. Стоять. Его куда занесло? Никаких жен и свадеб, это дело решенное. Семья это слабость, он уже однажды был слабым, ему не понравилось. Так как сейчас намного лучше. Комфортнее.

И Дина другая, он чувствовал это. Она не будет коллекционировать шмотки, а скорее вступит в Грин-пис и поедет спасать синих китов от вымирания где-нибудь в Индийском океане. Хотя как знать, возможно потом Домину пришлось бы спасать синих китов уже от Дины.

Домин снова улыбнулся, вспомнив, как она выскочила к нему в коротком платье в цветочек и с двумя совершенно девчачьими хвостами на голове. В казино, в строгой одежде «белый верх-черный низ» она выглядела взрослее. А здесь он поначалу даже ее не узнал. В этом платье, с хвостами и безо всякой косметики она казалась совсем малолеткой. Теперь при воспоминании о ней перед глазами маячил именно этот образ, и это вызывало у него абсолютно двойственные чувства.

Девочке в платье с цветочками и хвостами не место в казино, она должна ходить на учебу, в библиотеку, болтать с подружками и бегать на свидания. А вот тут вырисовывался интересный момент. При одной мысли о том, что Дина пойдет к кому-то на свидание, у Максима подозрительно портилось настроение. Диной Домин точно не собирался ни с кем делиться.

Он, конечно, не стал сам проводить беседу с тем дрыщом Владом, парень оказался вовсе не в его весовой категории. К тому же он видел, как решительно оттолкнула его Дина. Макс выбрал Ворона, он из всех самый спокойный, и отправил к Владу побеседовать, объяснить, что о девушке лучше забыть навеки вечные и не приближаться к ней в радиусе километра.

И когда она успела так угнездиться в его мыслях и не только в мыслях? Они ведь даже не общались толком, а либо ругались, либо оттачивали друг на друге свое остроумие. Тем удивительнее прозвучало для него полушутливое высказывание Ворона о том, что мол последний бастион пал, и его начальник влюбился.

Сережа Воронов нравился Максу, он был хорошим, надежным парнем, и Макс относился к нему скорее как к младшему брату, чем подчиненному. Сергей, конечно же, преувеличивал, однако Домин не мог не признать, что эта девочка волнует его куда больше, чем он мог себе позволить.

И все же Домин не собирался влюбляться в нее, после смерти родителей в его жизни не осталось места ни для каких привязанностей. У него не было близких, друзей, вокруг него возвышалась непробиваемая стена, которая надежно защищала от лишних переживаний и волнений. Но с появлением Дины он находил то одну, то другую брешь в этой стене, и это и изумляло, и злило его одновременно.

Стоило только подумать о ней, как то одна, то другая область брони истончалась и словно стекала, оставляя пробоину размером с атомоход. Это было неправильно, он всегда без труда держал оборону, но Диана Ареева не просто рушила все преграды. Хуже того. Она делала его уязвимым.

Принесли пятую чашку кофе, и он закурил пятую сигарету, что совсем никуда не годилось. Было еще одно, что ему не давало покоя. Домин видел, как Дина в последнее время смотрела на него, как вспыхивают большие глаза, когда он появляеться в поле ее зрения. И это было неправильно.

Отношения отношениями, а чувства сюда мешать не стоило. Что бы не случилось, за себя Макс был спокоен, а вот Дине не следовало к нему привязываться, обоюдной симпатии и влечения было бы вполне достаточно.

Поездка в столицу лишний раз показала, как в самом ближайшем будущем может измениться его жизнь, и это еще больше могло отдалить его от Дины. Поэтому Максим решил дать ей время остыть. Он держался и не звонил ей, хотя такая выдержка давалась с трудом, зато по нескольку раз на день надоедал Тимуру.

И тут она позвонила сама. Позвонила не вовремя, у него как раз начинались переговоры. Он ответил очень сдержанно и понял, что она обиделась. У нее даже слезы в голосе стояли. Пусть, так даже лучше.

Максим посмотрел на лежащую рядом трубку. Парни задерживались, он уже вторую неделю не слышал Дину. Еще немного подумал, а затем позвонил. Голос Дины звучал… странно.

— Максик, у тебя появилось для меня время, ты не занят? — она говорила непривычно нараспев. — У меня все отлично, я учусь танцевать стриптиз.

До Домина не сразу дошло, а пока он соображал, его успели послать в известном направлении и бросили трубку. Он пялился на трубку и надеялся, что ошибся номером. Не ошибся.

— База торпедных катеров, дневальная Ареева…

Дневальная, мать твою, стриптиз, катера… Что там вообще происходит? Он сам отбился и тут же набрал Тимура. И все десять минут, пока тот ехал к дому Дины, как последний дурак представлял себе Влада в ее квартире. Но шестая сигарета это уже точно будет перебор.

Тимур отзвонился и лаконично сообщил, что девушки пьют, а его мелкая алкоголичка набралась до беспамятства. Домина душили гнев и смех одновременно, и одновременно он жалел, что не может видеть этого цирка.

— Сколько они выпили, Тимур? — спросил он. Ворон с Плоским, уже сидевшие за столом напротив, переглянулись.

— Одну бутылку, — Тимур явно был удивлен вопросом. — Да сколько им там надо, Макс!

Домин едва удержался, чтобы не спросить за стриптиз. Ни к чему это знать Тимуру.

— Она что-то еще говорила? Дина?

Тимур подозрительно замялся.

— Ругалась. На тебя. Сказала, что она тебя…

— Послала, — закончил недовольно Домин, — это я и без тебя знаю.

Парни переглянулись еще раз, Плоский заржал, Ворон понимающе махнул рукой.

— Не обращай внимания, моя как напьется с подружками, каждый раз мне звонит сказать, что она меня бросает.

— Я сам ей позвонил, — уточнил Домин. Плоский продолжал ржать. Макс недобро на него взглянул, затем перевел взгляд на Ворона. — И что потом?

— Ничего, — засмеялся тот, — я потом ее забираю и она меня еще по дороге успевает несколько раз бросить. А как проспится, главное с утра сразу извиниться.

— За что? — поднял брови Домин.

— Я предпочитаю не знать, — серьезно ответил Ворон, — просто извиниться и все.

Подъехала приглашающая сторона, дальше по списку значились сауна с девочками и ресторан.

— Я пас, — поднял руки Ворон.

«Пожалуй и я тоже», — подумал Максим. Вслух он сказал:

— В сауну не едем, — и тут же пресек возмущенный протест Плоского, — в гостиницу потом себе шлюху закажешь.

И сам себе удивлялся. На следующий день он без конца поглядывал на часы, пока не понял, что прикидывает, когда ему надо выехать из столицы, чтобы успеть к смене. Выехать получилось позже, и к «Роялю» они подъезжали уже около двенадцати ночи. Ворон с Плоским помалкивали и правильно делали.

Она обрадовалась, когда его увидела, хоть и старалась не подать виду. А глаза так и искрились, причем Макс намеренно навесил на себя маску бесстрастного величия. Какой дебил поставил ее на рулетку? Ах да, Алексей. Применяет тяжелую артиллерию. Тимур на входе уже доложился, что казино в глубоких минусах и продолжает нырять вниз. Но разве не нашлось никого более подходящего?

Она взяла шарик и при этом продолжала смотреть на Максима, словно ища поддержки, и тогда он подмигнул ей. А она еще больше распахнула свои глаза. И сколько ему теперь ждать? Почему бы всем этим людям не исчезнуть куда-то? Рулеточный стол вполне бы его устроил, он ничем не хуже доминского дивана в гостиной.

Теперь она надолго застряла на рулетке, надо же, как лихо его девочка сделала всю эту стаю и продолжает выбивать самые удачные номера. Молодец Алексей, поломал игру. Домин еще немного постоял, осаживая самых зарвавшихся игроков, а затем вышел поговорить с Тимуром. Нужно многое обсудить, прежде чем он вернется обратно в столицу.

Его нашел Алексей, и пока Максим слушал, его наполнял совершенно трезвый, ледяной гнев. На себя за то, что даже не удосужился расспросить Дину, когда она мельком упомянула о какой-то там болезни, а он лишь услышал, что ее мать уехала, и Дина сейчас живет сама. На Дину, которая готова была просить помощи у кого угодно, лишь бы не у него. На Алексея, который тоже знал и молчал. А ведь Максим ему не за красивые глаза доплачивает, а за то, чтобы он присматривал за Диной и докладывал Домину, если что-то узнает.

Впрочем, тот в любом случае пришел бы к Максу, где ему еще взять такие деньги, причем в открытую, с ведома Дины. Все это время Максим ломал голову, как всунуть больше денег этой строптивой девчонке, и Алексей долго умудрялся выдавать их ей под видом премии, лишь в последнее время заартачился.

Конечно, он был прав, девчонки работают в паре, и платить Ареевой в десять раз больше Смирновой Алексею не позволяла совесть. Теперь она точно никуда не денется, но сначала он поговорит с этой любительницей «Мартини». Как там, дневальная Ареева?

Он едва сдерживался, пока она откладывала в сторону свою тетрадку, пока поднималась и выходила из стафф-рума. А там просто подхватил за локти и вынес из казино на улицу, достали его эти беседы под прицелом чужих глаз и ушей.

— Почему, почему о том, что у тебя проблемы и тебе нужны деньги я узнаю от Алексея? Почему я об этом не знаю, Дина?

Он вглядывался в ее лицо и понимал, что злится совсем не из-за денег, не из-за ее молчания, а из-за того, что вся его броня снова плавится и стекает, и скоро там не то, что атомоход пройдет, а целая орбитальная станция. Он становится не просто уязвимым, а еще и зависимым.

А Дина совсем не испугалась его порыва, привыкает что ли? Она лишь глянула из-под длинных игольчатых ресниц и негромко сказала:

— Не кричи на меня. Что ты вообще обо мне знаешь, Максим?

«Ничего. Ничего я не знаю, моя девочка, не только о тебе, а похоже и о себе».

Но вслух он этого не сказал, притянул к себе и уперся подбородком в макушку. А она подтянулась на носочках — мелкая, почти на голову ниже — обхватила его лицо руками и поцеловала в щеку.

— Привет, Макс.

Ну хоть не «здравствуйте, Максим Георгиевич», и то уже хорошо. И чего, спрашивается, этот гребаный Юра-Валера на них уставился? Он что, не может поцеловать девушку? Надо сказать Тимуру, пусть заменит к чертям собачьим все это подобие охраны. Макс потянул Дину за руку.

— Пойдем в машину, поговорим.