Глава 9

Подходя к «Роялю», Динка увидела «Хонду» Ворона, а потом и всех троих парней. Дежавю. Она едва не бросилась бежать, но усилием воли заставила себя идти вперед. Дина постаралась быстренько пройти мимо, но ее окликнули, на этот раз Кадр. Он был единственный, кого пощадила Динка, потому видать и выступал парламентером. Она вздохнула и повернулась к парням.

— Привет, — вышел вперед Ворон. Ну самое настоящее дежавю! — Дина, ты, понимаешь, мы…

— Мы ничего такого не собирались, — поддержал его Кадр. «А ты вообще при чем? Сидел молча, руль крутил…»

Из-за них наперед выдвинулся Плоский. Он двигался немного скособоченно и слегка прихрамывал. «Он тебя что, ногами бил?»

— Кукла, — прохрипел, — что ж ты безбашенная такая. Мы же тебя только припугнуть должны были, вот и испугалась бы сразу, а ты нам чуть ли не анекдоты пошла травить. Вот мне и пришлось по-своему…

Ясно. Главнокомандующий Горец устроил разбор полетов с руко-, точнее, ногоприкладством, естественно, крайними сделав подчиненных. И теперь прислал их извиняться. Эта мысль внезапно принесла несказанное облегчение, потому что после разговоров с Лешей по дороге в казино у нее в ушах только и звенело «Убирайся из моего дома», и на пороге «Рояля» она ни на миг не сомневалась, что лишь только завидев Динку, Домин бесстрастно заявит: «Убирайся из моего заведения».

Динка вздохнула, подошла ближе и неожиданно спросила Плоского:

— Тебя как вообще зовут? По-настоящему?

— Игорь… — тот смотрел недоверчиво, удивленно косясь на Динку. Та перевела взгляд на Ворона.

— Ну, Сергей, — тот тоже насторожился.

— Игорь, — Динка подошла еще ближе и легонько тронула его за забинтованную руку, — прости меня, пожалуйста. Мне очень стыдно, что я тебя укусила. Правда. Но ты не расстраивайся, твой друг за тебя отомстил.

У Плоского глаза стали круглыми, как диски вороновской «Хонды». Сам Ворон тоже таращил глаза.

— А я тебе правда ребро сломал?

— Правда. Когда навалился на меня и пистолет хотел отобрать. Мы тогда еще головами ударились.

Они посмотрели друг на друга и засмеялись, Ворон приобнял ее за плечи и отвел в сторону.

— Я сказать тебе хотел, Дина, — он стал совершенно серьезен, — насчет Горца. Это я от себя говорю. Он конечно взрывной, но тут вот что. Я давно его знаю, его еще ни разу никто так не цеплял. Ты подумай, а?

И над чем ей раздумывать? Стать или нет официальной девочкой по вызову, потому что кроме этого Домин, собственно, больше ничего не предложил? Ой, простите! Он еще говорил, что время от времени ей будет позволено пожить в королевских покоях, но недолго, и только когда его величеству будет удобно. А если придешь в неурочное время, выставят тебя за ворота, спасибо, если не выкинут в окно.

— Я уже думаю, Сережа, — тоже серьезно ответила Динка, — и думаю, что сводня с тебя никакая. Он уже большой мальчик, пусть сам решает свои проблемы. Мне пора идти.

И вошла внутрь.

***

Динка вызвалась дежурить первой, ровно в девять она вышла в зал и заняла игровой стол для блэкджека крайний возле входа, подальше от бара. Она снова погрузилась в свои нелегкие раздумья да так глубоко, что сразу и не заметила Лешу, севшего к ней за стол. Рядом расположились ее новые братья по оружию Плоский с Вороном.

— Выдай фишки, Ареева, сыграем, — скомандовал Алексей.

Динка поставила перед каждым по стеку, и игра неспешно потекла своим чередом. Ворону везло, и хоть играли не на деньги, он все равно радовался каждому выигрышу по-мальчишески открыто и непосредственно.

— Чего ты такая надутая? — спросил он, выстроив возле себя батарею из стеков. — Переживаешь, что я выигрываю? Так я же не по-настоящему.

Внезапно по телу пошла знакомая дрожь, и Динке почудилось, что она кожей ощутила, как слева от нее к столу подошел Домин. Впрочем, возможно она преувеличивает, это всего лишь сработали рецепторы, и она отреагировала на знакомый запах, очень уж ей нравился аромат, которым пользовался Максим.

— Я не надутая, я сосредоточенная, — буркнула Динка. — Изыскиваю внутренние резервы для регенерации, хочу отрастить себе новое ребро.

— И как успехи? — низкий голос слева заставил ее вздрогнуть, но она не подала виду.

— Никак.

— Это не смешно, Дина, поехали на травмопункт, тебе нужно показать свое ребро врачу.

— Я уже была в больнице, не беспокойтесь, Максим Георгиевич.

Краем глаза она увидела, как тот дернулся, и настроение немного улучшилось.

— И тебя никто не спросил, где молодая и красивая могла сломать ребро? — ухмыльнулся Ворон.

— Все спросили, кто мог. Сказала, подралась по пьяни в кабаке.

— Поверили? — а это уже Домин.

— А как же. Я у них постоянный клиент.

Домин повернулся спиной и пошел в сторону бара явно недовольный. Кстати, весьма действенная тактика. Она заговорит его до смерти так, что он будет шарахаться от одного ее вида. Ей припомнился потрясающий блондин Ярослав, к концу прогулки по набережной они хохотали, как полоумные, а Ярослав прямо пополам складывался. А потом они в обнимку пошли пить пиво.

А нет, недолго бродил, вернулся, присоединился к их компании, но лишь только Динка собралась выдать ему фишки, жестом остановил. Бармен Оля принесла кофе, Домин сделал пару глотков, а затем негромко сказал:

— Я хочу поговорить с девушкой.

Тех троих как ветром сдуло. Динка собрала карты и принялась раскладывать фишки по ячейкам. Домин следил за ее плавными движениями, а затем остановил, удержав за пальцы, и все так же негромко произнес:

— Дина, все получилось очень глупо, я перед тобой виноват. Позволь мне все исправить, давай прямо сейчас поедем ко мне.

Семь бед один ответ. Универсальный выход на все случаи жизни — «поехали ко мне». Однако Динка вовремя вспомнила, что перед ней человек, у которого она планирует еще долго работать, скромно потупилась и ответила:

— Извините, Максим Георгиевич, но я не могу. Вы очень далеко живете, мне от вас домой неудобно добираться.

— Я буду тебя возить, — начал было Домин, но тут же, умолк, странно зыркнув на Динку. Сообразил, что ерничает. Затем поднял голову, и ей показалось, в его глазах блеснули искорки, хотя лицо оставалось предельно серьезным.

— Почему ты такая упрямая? Хочешь сказать, у меня вообще нет шансов?

— Ну что вы, Максим Георгиевич, шансы есть всегда, даже у вас. Например, можно приказать вашим подчиненным посадить меня в мешок и утопить в речке. А вы броситесь меня спасать, и если мне повезет, то даже успеете…

Домин спрятал лицо и беззвучно затрясся. А потом поднялся, и, продолжая улыбаться, зашел за стол и одной рукой притянул ее к себе, обняв за талию.

— Еще раз назовешь Георгиевичем, заброшу на плечо и отнесу в машину. Проверим?

— Не надо. Максим, — зашипела она, стараясь высвободиться, — на нас смотрят. Что ты представление устраиваешь?

Максим обернулся, присутствующие в зале старательно прятали глаза.

— Выйдите все из зала, — ну хоть тон не приказной, а просительный, — дайте поговорить.

Крупье потянулись к бару, служба безопасности и Алексей отправились на диван в холл. Динка почувствовала на шее горячее дыхание и снова попыталась оторвать руку от своей талии. Но тут вторая рука скользнула по бедру, и она оказалась полностью прижата к Домину, и чем больше вырывалась, тем больше темнел устремленный на нее взгляд.

— Я попросил бы тебя не ерзать, — хрипловато сказал он, — я реагирую соответственно.

— Максим, я тебя прошу, ну пожалуйста, — она чуть не плакала, — мне здесь еще работать.

— Дина, — дыхание замедлилось и хрипотцы в голосе поубавилось, — тебе не кажется странным делать вид, будто ничего не произошло? Детский сад, честное слово. Я жалею только о том, что наговорил, а не о том, что сделал, и предлагаю сейчас поехать ко мне, так сказать, закрепить результат.

Динка покрылась густым румянцем и даже рот открыла, глядя на него в таком изумлении, что тот разжал пальцы и выпустил ее из кольца рук.

— В чем дело, Дина, почему ты смотришь на меня, как на фокусника?

— Макс, как бы тебе сказать, в общем, понимаешь, я не совсем помню… Эти препараты, что ты мне уколол…

— Дина, там не было ничего особенного, я даже дозу брал минимальную. Только не говори, что была без сознания и ничего не помнишь.

Динка почти виновато посмотрела на Домина и кивнула. Тот прислонился плечом к стене, перегораживая Динке выход и, сверля ее глазами, сказал довольно жестко:

— Послушай, хватит делать из меня идиота, я пока еще могу отличить, в каком состоянии подо мной женщина.

Динка снова залилась краской, сколько это будет продолжаться, он что, издевается? Три недели, она знает этого мужчину, всего три недели, и они уже ведут такие разговоры…

— Как хочешь, — она вздохнула, — можешь мне не верить. Но воспоминания у меня о нашем…

— Близком знакомстве, — услужливо подсказал Домин, Динка снова вспыхнула.

— Пусть будет близком знакомстве, так вот, воспоминания у меня смазанные и нечеткие. Я словно в стороне была, можешь верить, можешь нет. Я пришла в себя, когда прострелило ребро, наверное, ты неудачно меня прижал.

— Я слишком сильно навалился на тебя, — не очень вежливо заметил Домин.

— Кстати, если я чему-то там помешала, прости, — попыталась съязвить, чтобы хоть как-то удержаться, балансируя на самом краю.

— Не стоит, — в тон ей ответил Домин, — это как раз был финал.

Это уже было слишком. Щеки запылали как сигнальные костры, видимо, ей на роду написано до конца своих дней теперь ходить с красным лицом. Ну почему в детстве, когда она читала книгу «Вождь краснокожих», предчувствие ей ничего не подсказало?

— Ты, конечно, очень мило краснеешь, моя девочка, но меня наш разговор начинает утомлять. Если бы я увидел, что ты против, я не стал бы продолжать, я не насильник, Дина, если ты заметила.

— Думай что хочешь, Макс, — вздохнула она, — я не могу тебя заставить мне верить.

Домин наморщил лоб и озадаченно смотрел на Динку. Он явно засомневался. Вот дурочка, надо было все-таки стоять на том, что она вообще ничего не помнит, а значит ничего и не было, глядишь и прокатило бы…

— Возможно, это какая-то индивидуальная реакция?

— Мы с Вороном, когда он у меня пистолет отбирал, еще головами друг о друга ударились, — с готовностью сообщила Динка.

— Значит, все твои подколки…? — он прищурился.

— Просто хотелось тебя позлить, — подтвердила Дина.

Он захватил ее руку, притянул к себе, а сам снова задышал где-то в области шеи.

— Ну и демон с этим всем. Я все время думаю о тебе, Дина. Твой запах меня с ума сводит, даже когда ты не рядом, я его помню…

— Конечно, Домин, — Динка отодвинулась дальше, — ты же не склеротик. Конечно помнишь, это был твой гель для душа, правда женский, ты можешь облиться ним с ног до головы, можешь ходить с ним по дому и нюхать сколько влезет. Хочешь, я куплю тебе еще?

Домин откинулся на стенку и застонал, растирая ладонями лицо.

— Дина, ты вообще можешь говорить серьезно? Я пытаюсь объясниться с тобой, ты не идешь у меня из головы, я веду себя, как пацан в самый пик переходного возраста, а тебе лишь бы подурачиться.

Все верно, и это единственный способ для нее сохранить хоть какое-то самообладание. Попробуй крепко стоять на ногах, если чертов Горец увивается вокруг, дышит в шею, гладит спину, пусть она даже туго перебинтована. А хочется просто повиснуть на его шее и правда послать все к демону… Динка сгребла себя в кучу и приняла озабоченный вид.

— Даже не знаю, чем тебе помочь, Макс. У меня из знакомых врачей только зубной техник, он открыл кабинет в моем доме, в подвале. Вряд ли он лечит сексуальные расстройства, но если хочешь, я могу спросить.

Домин уперся лбом ей в плечо и засмеялся. А она не могла и не хотела отстраняться, было в этом что-то другое, чего между ними еще не было, и Дина боялась это новое спугнуть. Прямо перед ней был затылок, на который так захотелось положить руки, что даже кожа на ладонях зудела. Она на всякий случай сцепила их за спиной.

— Динка, — он впервые так ее назвал, — я когда-нибудь укорочу твой длинный язычок.

— Не беда, я выучу язык жестов. Я уже знаю один, хочешь покажу?

— Не надо, — он схватил ее за руку, поспешно опустил вниз и оглянулся по сторонам, — я уже и так достаточно позорился.

Они стояли рядом, он держал ее руку в своих, и Динка молчала, не чувствуя в себе силы произнести хоть слово. Она понимала, что нужно отнять руку, продолжить или вообще закончить разговор, все равно по итогу бессмысленный и безрезультатный.

Она не примет его предложение и никуда не поедет, а если Максим начнет настаивать, они снова разругаются и наговорят друг другу гадостей. Надо как-то выкручиваться, что-то делать, но делать ничего не хотелось, а хотелось придвинуться ближе и так и стоять, вдыхая его запах с закрытыми глазами. Первым отмер Домин.

Он снова развернулся к ней и, так и не выпуская ее руки, сказал совсем другим тоном, очень серьезно и даже сурово. А железобетонный Горец тоже, оказывается, был под напряжением.

— Дина, ты сказала, что тебя от меня воротит. Если это было сказано от злости, просто, чтобы меня задеть, ничего не говори. Если это правда, и ты больше не хочешь меня видеть, скажи или кивни. Я обещаю, что исчезну из твоей жизни.

Динка удивленно посмотрела на него, закусила губу, забыв о ссадине, и тут же охнула. Домин придвинулся совсем близко, прикоснулся к губе пальцами, словно снимал боль, и выжидающе смотрел на нее, а в глазах его плескалось что-то, ну пусть ожидание, потому-что страхом назвать это было бы слишком самонадеянно. Динка не выдержала и опустила голову. И услышала, как с шумом выдохнул Домин.

— Кроме глуши, в которой я живу, у тебя еще есть ко мне претензии? Если нет, я объявляю официально, что начинаю за тобой ухаживать. Идем посмотрим, есть ли там луна, если есть, готовься, я буду читать тебе стихи, — он потянул ее в сторону выхода.

Наверное, у нее глаза были, как недавно у Плоского, размерами с диски от колес. Целый день Динка как опытный полководец старательно возводила оборонительную крепость, укрепляла ее и вооружала, а этот самоуверенный Домин за какие-то четверть часа влегкую определил самые уязвимые места и нанес всего несколько метких ударов, и теперь того и гляди, ее крепостная стена рухнет, как песочный замок. Динка из последних сил цеплялась за остатки решимости.

— Нет, Максим, не надо стихи.

Он снова напрягся и глянул на нее непонятным жестким взглядом, в котором промелькнули упрек и даже усталость. Динка осеклась, Максим прав, они не в детском саду. И коль у нее не хватило духу оттолкнуть его, мужчину, который, надо быть честной перед собой, так же прочно засел у нее в голове, то и вести себя следует соответствующе. Она улыбнулась ему.

— Не надо стихи, Макс, Новый год уже давно прошел. А я сомневаюсь, что твой репертуар выходит за рамки новогоднего утренника. И я не люблю поэзию. Нет, Домин, ты сыграешь мне на гитаре.

Складки на лбу разгладились, сейчас серые глаза Горца смеялись. Домин поднял ее руку и поцеловал в ладонь.

— Договорились.

И ушел, прихватив всю свою службу безопасности. Наверное, на репетицию.