Глава четвертая

НАТАЛИ

Я доделываю последнее повторение в этом подходе скручиваний, когда мой личный тренер Мэнди подает голос.

— Черт возьми, подруга, откуда в тебе столько энергии? — Она крепко сжимает мои ступни, помогая выполнять самое жестокое и необычное упражнение. — Обычно на последних повторениях мне приходится тебя уговаривать.

— Честно, — выдыхаю я, — понятия не имею.

Я с трудом добиваю последних нескольких подъемов и в изнеможении падаю на коврик. Мэнди берет мою бутылку с водой и протягивает ее мне.

— Можно начистоту? — спрашиваю я, откидывая крышку. Обычно я не откровенничаю с Мэнди, но если я этого не сделаю, то просто загоню себя здесь до смерти.

— Конечно. Между девушкой и ее личным тренером нет никаких секретов, — подмигивает она. Хотела бы я иметь хоть половину того запаса бодрости, который бьет из нее ключом.

— Кажется, я просто очень возбуждена.

Мэнди взрывается хохотом. Ну да, этого следовало ожидать. Запинаясь и хватая ртом воздух, она выдавливает: — Ни чего себе. Ты с кем-нибудь встречаешься?

— Я не то чтобы ни с кем не встречаюсь, — говорю я, что вообще не является ответом. Бен — это все-таки кто-то. Кто-то, кто может мне очень даже понравиться, если приложить достаточно времени, усилий и секса. Скрестим пальцы насчет последнего.

— Что это еще значит? — Выражение лица Мэнди говорит о том, что она мне не верит.

— Я кое с кем встречаюсь, — поясняю я. — Просто пока все несерьезно. — Я вытираю заднюю часть шеи полотенцем и делаю еще один большой глоток воды.

— И кто он? Подожди! Дай угадаю.

— Ты с ним не знакома. Его зовут Бен. — Я усмехаюсь. Хотела бы я, чтобы в школе у меня было больше таких подруг, как Мэнди. Так открыто говорить о «мальчиках» — это новое для меня чувство. Мне весело так, как никогда не было с парнями.

— Что? В смысле, это не Камден или Джек?

У меня округляются глаза, и я чуть не давлюсь очередным глотком.

— Кэм или Джек? Ни за что! — восклицаю я, пожалуй, даже слишком драматично. — Я бы никогда в жизни не стала встречаться с кем-то из своих лучших друзей.

От одной этой мысли мне хочется одновременно рассмеяться и содрогнуться.

— Это просто абсурд, — заявляет Мэнди, и по ее косому взгляду я понимаю, что она осуждает мой вкус. — У тебя под боком два шикарных экземпляра, готовых примчаться по первому зову, а ты ни разу не думала, чтобы переспать с кем-то из них?

Я открываю рот, чтобы возразить, но из меня вырывается лишь невнятный смешок. Ладно, в чем-то она права. Почему мне так хочется рассказать Мэнди все? Неужели я настолько изголодалась по женской дружбе? Не особо задумываясь о последствиях, я решаю, что честность — лучшая политика.

— Ладно, да, может быть, в прошлом я задумывалась об этом пару раз, — признаюсь я, и Мэнди победно вскидывает кулаки. Столько энергии в этой девушке. — Но сейчас между нами исключительно платонические отношения.

Я вижу, как мои тщательно подобранные слова влетают ей в одно ухо и вылетают из другого.

— Я так и знала! Боже, они чертовски горячие. — В глазах Мэнди вспыхивают бесстыдные фантазии.

Попридержи коней, дорогуша.

— Но ты же видела только Кэма, — напоминаю я ей. Несколько недель назад он заехал за мной в спортзал — милый жест в дождливый день. — Откуда тебе знать, как выглядит Джек?

— Это называется теория привлекательности, — безапелляционно заявляет Мэнди, кивая собственным мыслям. Чувствую, сейчас будет весело. — Красивые люди притягиваются к другим красивым людям. Ты великолепна, Камден — настоящий красавчик, так что Джек, должно быть, как минимум симпатичный.

Я изо всех сил стараюсь не прыснуть от смеха, представляя, что сказал бы Джек, назови его кто-нибудь «как минимум симпатичным».

— Ты очень милая, — говорю я с искренней улыбкой, кладя руку ей на предплечье. — Теория привлекательности, да? Наверное, поэтому я выбрала тебя своим тренером.

Мэнди краснеет, ее бледная кожа сияет в свете флуоресцентных ламп спортзала. Она легонько толкает меня.

— Ладно. Хватит лести! Думаешь, если сделала мне комплимент, я дам тебе поблажку? Переходим к тренажерам! Пора поработать над ногами.

Откинувшись на спинку сиденья и штампуя одно повторение за другим, я позволяю мыслям блуждать. Как же забавно, что Мэнди пришло в голову, будто я могла бы встречаться с Кэмом или Джеком. Да, они оба привлекательные мужчины. И да, мы отлично ладим. Но я просто не могу представить себе романтических отношений ни с одним из этих оболтусов. Не то чтобы они на это не способны. У обоих всегда хватало поклонниц, особенно в колледже.

В то время как Джек активно этим пользовался, Кэм всегда был слишком занят волонтерством в местной детской больнице, чтобы вступать в отношения. Его вечера были расписаны по минутам: хоккейные тренировки, ужин, учеба, а потом волонтерство в больнице. Ему некогда было ходить на свидания. Даже когда тренировки по хоккею заканчивались поздно, я, сидя у окна за своим столом, всегда замечала силуэт Кэма, выходящего из общежития. Куда это он направлялся с полным рюкзаком книг? Читать сказки на ночь детям-инвалидам, которым трудно было уснуть. Он просто невероятный. Пока я балансировала между учебой и попытками вести нормальную социальную жизнь, Кэм был занят тем, что играл роль настоящего супергероя.

С усилием толкая ногами платформу тренажера, я размышляю о том, насколько маловероятной на самом деле была моя дружба с парнями. Я выросла в таком достатке, который ни одному из них даже не снился. У них обоих любящие семьи, практически без всяких причуд, тогда как моя семейная жизнь — это одна сплошная, бесконечно развивающаяся проблема. И первым человеком, кому я рассказала о своей тайной, далеко не такой сказочной жизни, был Кэм.

— Ты совсем не похожа на своих родителей, — пробормотал он однажды ленивым днем на втором курсе колледжа.

Мы сидели в моей комнате в общежитии, и не хотели писать работу, которую должны были делать. Солнце пекло, его яркие лучи пробивались сквозь окно, подсвечивая мельчайшие пылинки. Мы с Кэмом лежали бок о бок на моей кровати в окружении разбросанных книг и бумаг.

— Это ведь твои родители, верно? — спросил Кэм, обеспокоенный моим молчанием.

Я проследила за его взглядом на приклеенную к дверце шкафа фотографию, где я была запечатлена с матерью и отцом. Снимок был сделан во время поездки в Аргентину, их загорелая кожа контрастировала со светлыми волнистыми волосами. Моя кожа по сравнению с их была бледной и практически светилась в лучах солнца.

— Да. — Я заправила прядь волос за ухо. Давай же, Натали. Неужели это все, что Кэм заслуживает знать? — Они мои приемные родители.

Вот так. Я это сказала. К собственному удивлению, мой голос звучал уверенно, как будто я повторяла это каждый день с тех пор, как научилась говорить. На самом деле я никому об этом не рассказывала уже очень, очень давно. Я на собственном горьком опыте научилась хранить такие секреты при себе, чтобы не отвечать на назойливые вопросы тех, кого интересовала только драма, а не я сама.

Между нами повисло молчание. Мы с Кэмом повернулись и посмотрели друг на друга: я оценивала его реакцию, а он ждал, что я продолжу. Наши лица разделяли считаные сантиметры. Его темные ресницы поймали краешек дневного света, отбрасывая тень на скулы. В то время он всегда гладко брился. Я помню, как боролась с желанием провести тыльной стороной пальцев по его мягкой щеке, просто чтобы проверить, каково это.

— Я никогда не видела своих биологических родителей, — прошептала я, словно на исповеди. Я могла бы подробно рассказать о том, как меня бросили в младенчестве и отдали в приемную семью, где я провела большую часть детства, прежде чем стать Мур. Но не стала.

Тогда он отвернулся и уставился в потолок. Я гадала, не зашла ли я слишком далеко в своей откровенности. Не оказалась ли эта информация непосильной ношей для нашей дружбы?

— И все же «Натали Мур» звучит красиво, — вот и все, что Кэм произнес.

А большего и не требовалось. Он понимал меня, но не лез в душу. Не делал из этого сенсацию и не заставлял меня чувствовать себя неполноценной.

С этим воспоминанием в голове я заканчиваю последнее повторение и с преувеличенным стоном отрываюсь от тренажера для ног, чувствуя себя такой же измотанной, как и выгляжу.

— С каждой неделей ты становишься все сильнее, подруга, — говорит Мэнди, облокотившись на металлические поручни соседнего тренажера.

— Спасибо. — Я смеюсь. — Это точно не легкая прогулка. Черт, я даже не уверена, что смогу уйти отсюда на своих ногах, когда закончу тренировку, не говоря уже о прогулках в парке.

Я разминаю разогретые мышцы в надежде, что завтра они не будут слишком сильно болеть. Как всегда оказавшись рядом, Мэнди протягивает мне бутылку с водой.

— Я наполнила ее, — улыбается она. — Ледяная.

— Храни тебя Господь. — Я делаю большой глоток, позволяя воде стекать по подбородку на разгоряченную грудь. Мэнди и правда отличный тренер, всегда готовая прийти на помощь и выслушать мою очередную порцию жалоб.

— Я забыла спросить, — успеваю сказать я, прежде чем сделать еще один глоток. — У тебя сейчас кто-то есть? — спрашиваю я из вежливости, учитывая, что бо́льшая часть нашего сегодняшнего разговора была посвящена мне и отсутствию у меня сексуальной жизни.

— Никого. — Мэнди закатывает глаза, и вся ее осанка поникает, заставляя меня задуматься, не является ли та бодрость, которую она излучает на наших занятиях, просто спектаклем для клиентов. — Я все так же одинока, как и в старшей школе. Но тогда я носила пластинку на зубах. В чем проблема сейчас, понятия не имею.

— Нет никакой проблемы. И спешить некуда. — Я сжимаю ее руку в жалкой попытке утешить. Понимаю, что я не очень сильна в этом деле. В большинстве случаев, когда я пыталась утешить ребят, я просто хлопала их по плечу и наливала еще порцию алкоголя.

— Тебе легко говорить, — бормочет она, и в ее голосе проскальзывают новые нотки. Это что, ревность? — У тебя есть Бен. И у тебя есть Кэм с Джеком в качестве запасных вариантов, на случай если Бен окажется полным мудаком.

— Все немного не так, — говорю я, хотя знаю, что она уже убедила себя в обратном.

Прежде чем Мэнди успевает возразить, ее глаза загораются новой идеей. Я внутренне напрягаюсь.

— Так значит, Кэм и Джек оба свободны, да?

Ой-ой.

— Да. В смысле, Джек только что вышел из самых долгих отношений, на которые когда-либо был способен. Не думаю, что ему сейчас нужно что-то, кроме ни к чему не обязывающего секса.

Я мысленно скрещиваю пальцы, молясь, чтобы Мэнди не была любительницей случайных связей. Мне очень нужно, чтобы она оставалась моим тренером. Если Джек разобьет ей сердце в поисках утешения на одну ночь, ущерб может быть непоправимым.

— Хм. — Она на мгновение хмурится, а затем смотрит на меня из-под ресниц. — А как насчет Камдена?

Вот черт. Что насчет Кэма?

Я хмурюсь. Он ни с кем не встречается, полагаю. Не думаю, что он кого-то ищет. А что, если все-таки ищет? Когда я в последний раз спрашивала? И кто я такая, чтобы отказывать жаждущей кандидатке?

— Не думаю, что сейчас он нацелен на какие-то отношения, — неожиданно для самой себя произношу я.

Почему я думаю одно, а говорю другое? Должно быть, все дело в тренировке. Я совершенно вымотана. Мне нужен приятный теплый душ и долгий, восстанавливающий сон. Однако Мэнди не дает мне надолго задержаться в этой фантазии.

— Да брось, Натали, я же не пытаюсь стать матерью его детей. Почему бы и нет?

Действительно, почему бы и нет.

Этот разговор определенно выбил меня из колеи, я не привыкла к такой напористой стороне Мэнди. Конечно, мне нравится Мэнди, которая заставляет меня достигать еженедельных фитнес-целей. Но я не уверена, что мне нравится Мэнди, которая заставляет меня свести ее с одним из моих ближайших друзей.

Вот что бывает, когда вы откровенничаете о своей сексуальной жизни, — думаю я, упрекая саму себя.

Восприняв мое молчание как намек, Мэнди снова меняется в лице и смущенно почесывает лоб.

— Да я просто шучу. Он все равно мне не пара, — говорит она, легко возвращаясь к своей привычной, дружелюбной версии.

Я прикусываю губу.

Нет, Натали! Не будь такой.

— Знаешь, а ты права. Почему бы и нет? Я спрошу у него. Может, сходишь со мной на его следующую игру.

Я как будто воскресила мертвеца. Жизнь снова возвращается на лицо Мэнди, и она одаривает меня своей фирменной улыбкой с идеально белыми зубами и румяными щечками.

— На какую игру? — Несмотря на все ее попытки казаться непринужденной, она буквально лопается от нетерпения.

— В хоккей. — Я ухмыляюсь, зная, что этот ответ добьет ее окончательно.

— Да! — Она снова вскидывает кулаки в победном жесте, но на этот раз празднует собственную победу. — Я в деле! Огромное, просто огромное тебе спасибо, Нат.

Она посылает мне воздушный поцелуй и, развернувшись, вприпрыжку бежит обратно в тренерскую. И кричит через плечо: — У меня будет секс!

Что ж, из меня будто весь дух вышибли. Я не знаю, то ли посмеяться над заразительным рвением Мэнди познакомиться с Камденом, то ли погрузиться в ужас от того, что два моих мира вот-вот столкнутся.

Прекрати, Натали. Кэм же не забудет о тебе напрочь, если сойдется с Мэнди.

Боже, я и не подозревала, что я из ревнивых. Наверное, мне просто никогда не приходилось делить время с другой девушкой, когда дело касалось Кэма.

Я подхватываю свою спортивную сумку и направляюсь в раздевалку, пока в голове роится куча вопросов, которые я даже не могу выразить словами.