Глава пятая

КАМДЕН

Я отдаю быстрый пас за долю секунды до того, как в меня врезается защитник другой команды.

На трибунах Натали смеется и что-то говорит блондинке рядом с ней. Я ухмыляюсь как придурок.

«Пойдем выпьем после игры?» — беззвучно, одними губами спрашиваю я. Натали знает, что я имею в виду бар вниз по улице, где наша команда собирается после каждого матча.

Она показывает большой палец, и я уезжаю на коньках, чтобы догнать команду.

Приняв душ, я стою перед зеркалом и мажусь дезодорантом. Придирчиво разглядывая свою прическу, я раздумываю, заправлять ли рубашку.

Мой приятель Грег, парамедик и по совместительству наш защитник, щелкает мокрым полотенцем в мою сторону.

— Это ты так прихорашиваешься ради той шикарной блондиночки рядом с Натали, или вы двое наконец-то перешли к сексу по дружбе?

— Да иди ты. Сам знаешь, как у нас с Нат, а эту блондинку я вообще не знаю.

— Но в бар-то они придут? — Грег швыряет полотенце в кучу и закидывает сумку на плечо.

— Да, думаю, придут.

Он наклоняется к зеркалу и с комичной ухмылкой разглаживает брови.

— Ну, не похоже, что ты заинтересован, так что, если с блондинкой я пролечу, может, твоя подружка Нат не откажется провести время с хоккейным героем.

— Пошел на хрен, чувак, — смеюсь я и отталкиваю его в сторону.

Когда я прихожу, в баре уже полно народу. Натали и ее подруга заняли пару барных стульев и отбиваются от какого-то самодовольного парня в костюме, явно не из наших парней. Блондинка рядом с ней улыбается, но губы Нат кривятся в усмешке, а брови приподняты чуть выше обычного. Она вежлива, но стремительно теряет терпение. Это мой выход.

— Натали, спасибо, что пришла. Прости, чувак, — говорю я, крепко обнимая ее и попутно оттесняя этого типа.

— Кэм, как всегда, вовремя. — Она целует меня в щеку и ласково треплет по небритому подбородку.

Жутковатый тип недовольно пыхтит и отходит в другой конец бара, а я выставляю кулак, чтобы мы могли стукнуться костяшками.

— Мой спаситель, — хихикает Натали.

— Для этого я здесь.

— Мэнди — огромная фанатка хоккея. — Натали машет рукой в сторону своей светловолосой подруги.

— Мэнди, приятно познакомиться. — Не то чтобы она не была симпатичной — она симпатичная. Просто не в моем вкусе. А вот Джек, наверное, клюнул бы на эти огромные голубые глаза и внушительный бюст.

Она пожимает протянутую руку, но вместо того, чтобы заговорить со мной, бросает смущенный взгляд на Натали.

— Кэм, вы с Мэнди познакомились пару недель назад. Помнишь, когда тебе пришлось забирать меня из спортзала? Она мой личный тренер, забыл?

— А, ну да, конечно. Мэнди. Рад снова тебя видеть. — И как я мог совершенно забыть о нашем знакомстве? Мое подсознание услужливо подсказывает: «Потому что, когда ты с Натали, ты не видишь никого, кроме нее». Воу, откуда, черт возьми, это взялось?

Наш вратарь, хирург, подходит заказать выпить и откровенно оценивающе разглядывает Натали. Я сверлю его взглядом и прочищаю горло. Проходи мимо, придурок. Я снова опускаю глаза и вижу, что Натали и Мэнди выжидающе смотрят на меня.

— Слушайте, давайте займем вон ту кабинку, — говорю я. — Там будет удобнее разговаривать.

И в кабинке на задницу Натали не будет пялиться половина парней, с которыми я работаю.

Я перехватываю у бармена пиво, подхожу и, не задумываясь, плюхаюсь на диванчик рядом с Натали. Она толкает меня в ребра и переводит взгляд на Мэнди, но я не обращаю на это внимания. Мэнди, наверное, и сама может за себя постоять — она зарабатывает на жизнь тем, что тягает железо, — а вот Натали слишком милая. И на ней слишком мало одежды.

В смысле, я приглядываю за Натали еще со старших классов. Нет причин прекращать это делать только потому, что теперь она взрослая женщина в джинсах в обтяжку и топе, в котором слегка видна ложбинка на груди.

Я прочищаю горло и подзываю официанта.

— Мне нужно подкрепиться, а вам, дамы, нужно по второй. Я угощаю.

Мэнди ослепительно улыбается мне, а затем поворачивается к официанту, бородатому хипстеру с дредами, собранными в пучок.

— Мне джин-тоник. С диетическим тоником и дополнительным лаймом, пожалуйста.

— Ирландский односолодовый со льдом, — говорит Натали. Когда она заправляет прядь блестящих золотисто-каштановых волос за ухо, до меня доносится ее умопомрачительный аромат сирени и хлопка.

— А мне еще кружку сезонного разливного пива, — говорю я, — и пару закусок из тех, что у вас по акции в «счастливые часы».

Официант моргает, переводя взгляд с Натали на меня, словно оценивая свои шансы. Господи, сегодня тут не бар, а какой-то мясной рынок. Даже персонал не умеет вести себя цивилизованно.

— Спасибо, чувак. — Я возвращаю ему меню закусок, чтобы он поскорее ушел.

Натали отодвигается от меня и прислоняется спиной к стенке кабинки.

— Кэм — лучший детский физиотерапевт в округе, Мэнди. Видела бы ты его с детьми. Они его обожают.

Мэнди выжидающе хлопает глазами, но я делаю большой глоток пива и стараюсь скрыть раздражение. Натали пытается затащить меня в постель к Мэнди, а все остальные чуваки в баре пытаются отпихнуть меня, чтобы затащить в постель саму Натали. Какого хрена вообще сегодня происходит?

— Она преувеличивает, — выдавливаю я. — Хотя я действительно люблю свою работу. — Спроси девушку о ней самой, придурок. — Так, эм, Мэнди, и давно ты работаешь тренером?

Она расплывается в улыбке и пускается в монолог о кинезиологии и нутрициологии. Я пытаюсь сосредоточиться, честно пытаюсь, но та самая прядь волос постоянно выбивается и щекочет ключицу Натали. Мне требуются все мои силы, чтобы не протянуть руку и не заправить ее обратно на место. Приносят закуски, и Натали придвигается, чтобы взять мини-бургер. Ее бедро задевает мое. Когда ее топ смещается, на мгновение приоткрывая ложбинку между грудей, я сглатываю. Поскольку я впал в ступор, Натали снова болтает с Мэнди; обе женщины помешивают свои напитки и время от времени поглядывают на меня. Взгляды Мэнди — кокетливые, а Натали — озадаченные.

У барной стойки Грег облизывает губы и качает головой. Его взгляд прикован к мягким изгибам, от которых меня сейчас бросает в холодный пот. Он вопросительно наклоняет голову. Неужели я собираюсь свести его со своей подругой, той самой, которую, как я поклялся, считаю просто приятельницей? Я бросаю на него сердитый взгляд и заталкиваю в рот кусок жареного во фритюре сыра. Это все из-за нашего пари… так и есть. Одно только осознание того, что я дал обет воздержания, сделало меня в десять раз более озабоченным. Ничто другое не объясняет, почему моя лучшая подруга вдруг стал действовать мне на нервы самым худшим — и самым лучшим — из возможных способов. Я так чертовски запутался, и это сбивает меня с толку.

— Кэм. Вызываю доктора Камдена Картера. Тебе что, шайбой по голове прилетело? — Натали проводит пальцами по моим волосам, словно проверяя, нет ли травм.

Я отдергиваю голову и делаю вид, что переживаю за свою прическу, но мой первобытный мозг, судя по всему, застрял в шестнадцатилетнем возрасте. Меня охватывает паника, какая бывает, когда у вас внезапно встает в самый неподходящий момент, как в день устного экзамена в старших классах. Когда она провела пальцами по моим волосам, мое воображение тут же нарисовало картину, как она делает это, пока я нахожусь глубоко внутри, а она стонет подо мной. Боже. На какой срок мы там поспорили?

— А? Да, все отлично. — Я пытаюсь угадать, о чем мы только что говорили. Улыбка Мэнди меркнет, так что, полагаю, я даже близко не угадал.

Натали обеспокоенно смотрит на меня.

— Кэм, ты сегодня сам не свой. Что случилось? Я буду ужасно себя чувствовать, если у тебя и правда сотрясение.

— Нет, я в порядке. Просто выдалась длинная неделя, да и игра была тяжелой. Честно говоря, я вымотан. Извините, дамы, сегодня из меня плохая компания.

Их лица вытягиваются и смягчаются от сочувствия, а затем взгляд Мэнди блуждает и останавливается на Греге, который все еще смотрит в сторону нашего столика.

— Я знала, что что-то не так. С тобой было что-то не то с тех пор, как ты вошел. — Натали хлопает меня по ноге, и я стараюсь не замечать, как высоко на моем бедре лежит ее рука.

Господи.

— Нат, ты не против, если мы пойдем? Кажется, я просто выдохся за эту неделю.

Ложь. Сплошная ложь.

— О. Да, конечно. — Натали смотрит на Мэнди. Они обмениваются одним из тех загадочных девичьих взглядов, словно успевают без слов задать друг другу вопросы и ответить на них за пару ударов сердца.

— Был рад снова повидаться, Мэнди.

— Я тоже была рада тебя видеть, Кэм. — Она протягивает мне руку для пожатия. — Уверена, мы еще встретимся. Надеюсь, тебе станет лучше.

— Поедем на одном такси? — спрашивает Натали у подруги.

— Нет, я пойду выпью еще в баре. А вы езжайте

— Уверена?

Мэнди снова лучезарно улыбается, но на этот раз не мне. Я почти вижу, как Грег хлопает себя по плечу. Хорошо. Пусть лучше она, чем Натали, свяжется с этим наглым засранцем.

— Да. Точно. Увидимся в понедельник в половину шестого, Нат. Я заставлю тебя попотеть, так что будь готова.

Пока они обнимаются, я закрываю свой счет и заказываю Мэнди еще один напиток, чувствуя себя виноватым за то, что раньше напрочь забыл, что мы уже знакомы.

Затем мы с Натали выходим, и я снова беру свои бушующие гормоны под контроль. После быстрой поездки на такси Натали поднимается со мной ко мне в квартиру.

— Ладно, старик. Ты должен мне хотя бы пиво за то, что мы закончили вечер в… — Она смотрит на телефон. — Половину десятого.

— Местный крафт или разбавленная светлая моча?

— Не шути со мной. Ты знаешь, что я люблю.

Я наливаю пиво местного производства в высокий бокал, который достаю из морозилки. Натали сбросила туфли, устроилась на диване и поджала ноги под себя. Я наклоняюсь, чтобы протянуть ей пиво, и в этот момент она поворачивает голову в сторону и обратно, разминая шею. Черт. В голове всплывает картинка, как я нежно целую это место над ее ключицей.

— Джек сегодня работает? — спрашивает она.

— Да, насколько я знаю.

— У него уже появилась новая пассия? Я бы не удивилась. Чем сильнее разбито сердце, тем быстрее Джек хочет найти замену.

— Не, думаю, он не будет спешить. В кои-то веки. Он вообще-то на какое-то время завязал с женщинами. — Я обхожу диван, хватаю пульт от телевизора и опускаюсь на подушки.

Натали издает громкий смешок.

— Джек? Ну да, конечно. Это ненадолго.

Я усмехаюсь.

— То же самое сказал и я, когда он заикнулся об этом на днях. Этот засранец вообще-то заставил меня заключить с ним пари. Никакого секса тридцать дней. Проигравший до конца года стирает вещи победителя.

Ее брови взлетают вверх.

— Ого.

— Кстати о личной жизни, как дела с Беном?

Нат делает большой глоток пива. Телевизор мерцает, включаясь на каком-то брутальном реалити-шоу то ли про золотоискателей, то ли про лесорубов.

— Хорошо, — говорит она. — Да, хорошо. Бен милый; мы пару раз ходили на свидания. Мне с ним весело, и у нас много общего. Ничего серьезного, но, в смысле, да. Все хорошо. — Звучит так, будто она пытается убедить саму себя.

— Ну, тогда здорово. Наверное.

По телевизору парень, обвешанный защитным снаряжением, заводит бензопилу.

— А ты? Почему ты слил Мэнди? — Натали наклоняется вбок, легонько толкает меня, а затем тычет пальцем в мою руку. — И поверь мне, ты очень напряжен, мой друг.

Я пожимаю плечами.

— Не знаю. Просто между мной и Мэнди не проскочило искры. Но, да, наверное, я и правда напряжен. — Я разминаю шею, наклоняя голову из стороны в сторону.

— Иди сюда. Я разомну тебе эти зажимы. — Натали пихает меня, пока я не разворачиваюсь на диване спиной к ней.

— Снимай футболку, — приказывает она. — Лучше сделать все как надо.

Не в силах подобрать слова, я стягиваю футболку через голову. Сначала ее пальцы двигаются неуверенно, но затем ладони скользят по напряженным мышцам и сухожилиям на моей шее. Большие пальцы впиваются в кожу, рисуя на ней четкие круги. Повисшая между нами тишина, скорее всего, вызвана сосредоточенностью. Да, я уверен, что дело только в этом.

Тонкие пальцы Натали спускаются вдоль позвоночника, а затем поднимаются к дельтовидным мышцам. От ее мягких рук, скользящих по моей коже, ощущения просто невероятные… определенно прошло слишком много времени с тех пор, как я в последний раз чувствовал женские руки на своей голой коже. Ее теплое дыхание щекочет мне шею, когда Нат наклоняется ближе.

Черт.

Я стискиваю зубы, чтобы сдержать стон, когда с тревогой понимаю, что Натали довела меня до грандиозного возбуждения.

Блядь!

Это совершенно не помогает снять напряжение в моем теле; на самом деле оно только возрастает в десять раз. Я вполне могу сломаться пополам, настолько я сейчас заведен.

Я пытаюсь незаметно пристроить зеленую декоративную подушку себе на пах, но пальцы Натали на секунду замирают.

Я облизываю пересохшие губы. Член пульсирует. Но затем ее руки снова приходят в движение, теперь медленнее. Пространство между нами внезапно кажется более теплым. Воздух, который я пытаюсь вдохнуть, становится плотнее. Если бы к моему мозгу приливала хоть капля крови, я мог бы задаться вопросом, какого черта происходит, но вся кровь перенаправлена к ситуации у меня в штанах. Телевизор на секунду замолкает после рекламы, и в этой тишине я готов поклясться, что она слышит, как тяжело и быстро колотится сердце в моей груди.

И мы оба все так же молчим.

Мягкие руки Натали блуждают по моим плечам, большие пальцы разминают мышцы, а мой член продолжает пульсировать.

В замке гремит ключ. Джек входит в квартиру, со вздохом сбрасывает обувь в прихожей и идет в гостиную. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но замолкает, увидев нас. На его лице появляется забавная гримаса, как у тех, кто видит, как кто-то выставляет себя дураком на публике.

— Эй… ребят. Я думал, вы собирались куда-то пойти после твоей игры, Кэм?

— Да, — хрипло говорю я. — Собирались. Но мы, э-э, свалили. Я устал, да и местечко было отстойным.

Натали встает позади меня и подходит к Джеку, чтобы быстро его обнять.

— Сочувствую твоему разбитому сердцу. Уже нашел ту, кто его исцелит? — Она ухмыляется, явно намекая на пари, о котором я ей только что рассказал.

— Нет, думаю, я пока приторможу, пусть все идет своим чередом. — Поверх ее плеча он смотрит, как я натягиваю футболку, и переминается с ноги на ногу.

Я отчаянно думаю о бейсбольной статистике и своем учителе физики из одиннадцатого класса, неряшливом старике, который пил магнезию как воду. О чем угодно, лишь бы эрекция в моих штанах спала до того, как я встану.

— Уж простите, но мне с трудом верится, что это надолго. — Натали смеется, но смех звучит натянуто. Что-то не так. С того самого дня, как мы поклялись друг другу в дружбе, мы еще ни разу не оказывались в ситуации, когда нам нечего было сказать.

Она подходит и поднимает с пола у дивана свою сумочку.

— Что ж, полагаю, вы оба в надежных руках, так что я поеду домой.

Мне кажется, или ее лицо слегка раскраснелось?

Натали и Джек обнимаются одной рукой, а затем он скидывает куртку и направляется к холодильнику за пивом. Я встаю, чертовски надеясь, что бугор в моих штанах уже не так заметен. Моя рука зависает в воздухе позади поясницы Натали, пока я провожаю ее до двери, но я опускаю ее, так и не дотронувшись.

— Спокойной ночи. И извини, что испортил тебе вечер, — говорю я тихим голосом.

— И мое сводничество ты тоже испортил. Мэнди, наверное, поехала домой с каким-нибудь другим хоккейным доктором.

— Наверное, так для нее будет лучше, — говорю я, но не объясняю почему. И даже не думаю об этом. Но когда мы обнимаемся на прощание и мои руки смыкаются на ее талии, я позволяю себе подумать о том, насколько это приятно. Как приятно ощущать ее мягкие изгибы и округлую грудь, прижимающуюся к моей груди. Мое тело хочет быть ближе к ней, но я заставляю себя отстраниться и медленно делаю шаг назад, давая ей пространство.

— Спокойной ночи, Кэм, — мягко произносит Натали, на мгновение встречаясь со мной взглядом.

Без слов я провожаю ее вниз по лестнице и смотрю, как она садится в черный седан. Дождавшись, пока она уедет, я возвращаюсь в квартиру.

Когда дверь закрывается, я прохожу мимо кухни, где стоит Джек, и направляюсь по коридору в свою комнату. На кону не просто мое пари с Джеком; это потенциальная угроза двум дружбам, которые значат для меня больше всего на свете.

То ли дело было в этом массаже, то ли в самой Натали что-то изменилось, но я каким-то образом оказался в опасной ситуации. В шестнадцать лет мы с Джеком поклялись на крови, что Натали для нас неприкосновенна, и с тех пор я даже не позволял себе смотреть на нее в таком ключе. Не то чтобы мы оба не знали, что она сногсшибательна, иначе нам бы не пришлось давать клятву.

Мне нужно взять себя в руки, и побыстрее. Иначе я могу разрушить самое важное, что есть в моей жизни.