Глава 16

Я искренне верила, что это будет прекрасно… Я никогда так сильно не ошибалась.

Это было больно. Мои губы словно обмакнули в кислоту. Легкие лишили воздуха. Начали лезть из желудка метры колючей проволоки, дерущей пищевод на живую!

Я мычала. Брыкалась. Царапалась! Но он заблокировал мои ноги, перехватил пальцами запястья, оцарапал клыками губы и продолжал мучить. Когда я поняла, что еще немного – и просто не выдержу эту боль, искалечившую мои внутренности в фарш, дракон неожиданно прекратил меня терзать, отпрянул прочь, рывком перегнул через кровать… И меня стошнило на пол черной пеной с прозеленью.

Вонючей, мерзкой… Господи, я сейчас сдохну!

– Воды!

Его резкий крик ввинтился в мою голову колокольным звоном, и я, простонав, прикоснулась пальцами к вискам. Точно сдохну…

– Погоди.

Меня стошнило снова, на этот раз – черной пеной с кровью, серьезно перепугав, но Николас уверенно придерживал меня за плечи, не давая скатиться в истерику, а когда у губ оказался стакан с обычной прозрачной водой, то помог придержать и отпить.

Мм, амброзия!

Осушив стакан в три жадных глотка, я обессиленно прильнула к дракону, слабо соображая, что делаю. Его прохладные пальцы легли мне на виски, нежно массируя и прогоняя боль, и, если бы я могла, растворилась бы в драконе полностью. Ощущения были слишком хороши, особенно после того, что этому предшествовало. Правда, продлилось это от силы секунд пять, после чего я резко осознала, что творю, напряглась… И услышала тихое признание:

– Извини, иначе было никак.

– Что… это… б-было?

Не ощущай я себя вещью, пропущенной через центрифугу, обязательно бы сбежала от него куда подальше, но даже говорить могла через силу, о чем-то более серьезном речи даже не шло.

Зато разум как никогда был ясен и жестоко подкидывал одну безобразную сцену за другой. Боже, я на него вешалась! Сама! Добейте меня.

– Крайне сложный и многокомпонентный приворот. – Зато инспектор был безумно серьезен и бодр, крепко прижимал меня к себе и четко выговаривал каждое слово. – Одна моя родственница… Ладно, скажу честно – моя сестра в этом профи. Мы с ней дружны. – Он усмехнулся. – И у нее на этом пунктик – постоянно предупреждает меня об охотницах за моим титулом и состоянием, так что я знаю не меньше ста вариантов приворота, а также симптомы и, к счастью, способы лечения. Твой случай редок, но не уникален. Признайся честно: думала вчера обо мне за ужином с Дженкардо?

– Ну…

Естественно, я не нашла в себе сил на признание, но этого Николасу и не требовалось, ему было достаточно моего смущенного сопения.

– Этого хватило, чтобы твой фамилиар не смог обезвредить приворот полностью. Он все же подействовал, но не сразу и совсем не так, как того хотел Дженкардо. Видимо, – дракон усмехнулся, – ты что-то очень неприличное обо мне думала в тот момент… Да, радость моя?

Если бы ты знал, насколько неприличное! Но я не признаюсь в этом ни за какие богатства мира! Поэтому…

– Спасибо, что помогли, инспектор Вилсом. Я вам очень признательна. Пожалуйста, оставьте меня одну, я не очень хорошо себя чувствую, – произнесла я из последних сил, но, когда захотела отстраниться, мне никто не позволил. – Инспектор?

– Неужели я не заслужил того, чтобы услышать из твоих уст хотя бы свое имя?

Сама я бы никогда не смогла посмотреть ему в глаза, но дракон не оставил мне выбора, пальцами приподняв мой подбородок и практически вынуждая переступить через собственное дикое смущение, охватившее меня в этот момент.

– Мне так стыдно… – прошептала одними губами, пытаясь найти в его глазах понимание и прощение.

Хотя зачем оно мне? Ума не приложу!

– Это была не ты, а магия приворота. – Дракон аккуратно убрал с моего лба выбившиеся из прически волоски. – Тебе не за что просить прощения, Шанайя. Об одном только прошу, не закрывайся от меня. А с Дженкардо я разберусь.

Его голос резко погрубел, черты лица заострились, и я почему-то сразу поняла, что разборки будут не словесными.

– Нет!

Я вцепилась в него крепче, далеко не сразу сообразив, что держусь не за рубашку, а за обнаженную кожу. И мгновенно разжала пальцы. Были бы силы – и сама бы отпрыгнула, но вместо этого попыталась абстрагироваться от ненужных сейчас эмоций и объяснить так, чтобы понял истинную суть моей просьбы. Дикая слабость потихоньку начала отступать, но гораздо медленнее, чем бы мне хотелось, поэтому каждое слово я подбирала очень тщательно.

– Не надо, пожалуйста. Так он поймет, что приворот подействовал. Поймет, что у него есть шанс. И может попытаться снова. А я не хочу, чтобы он думал, что сильнее… Пожалуйста.

– Как ты… коварна. – Инспектор качнул головой, но без особой радости и все еще поджимая губы.

Но я снова сжала пальцы на драконьей шее, интуитивно запуская пальцы в его волосы (я бессовестная, знаю), и он со вздохом согласился:

– Хорошо. Но только в этот раз. Если он посмеет снова заявить на тебя свои права, я ему шею сломаю.

– Ну какие права, Ник… – Я нервно хмыкнула, как никогда четко понимая, что жизнь самого могущественного мафиози в городе висит на волоске. И все из-за меня, какой-то никому не известной пигалицы. – Он же старый!

Коротко хохотнув, Вилсом качнул головой и со смешком выдал:

– Н-да, убойный аргумент. Даже жаль, что он сам его никогда не услышит… Ладно, я тебя понял.

Дракон замолчал, глядя на меня с такой нежностью, что мне стало даже страшно, а в голове тут же замельтешили мысли одна безумнее другой. Поцелует? Или нет? А может, сразу замуж позовет? Или в качестве жены я ему не нужна? Так-то замуж я пока не хочу… Интересно, как тут принято предохраняться? А если забеременею? Ох… Я же девственница!

– А ко мне твоя невеста заходила, – выпалила я ему в губы, которые вдруг оказались слишком близко.

– У меня есть невеста? – Инспектор заломил бровь, словно я только что произнесла самую дикую чушь из всех возможных, но прекратил движение вперед.

– Ты еще не в курсе, но да, – улыбнулась нервно, получив шанс на побег.

Призрачный, ползком и почему-то из собственной спальни, но с логикой я распрощалась еще вчера.

– Хм, занимательно. – Вилсом сел ровнее, но руки не убрал. Даже наоборот, прижал меня к себе крепче, так что я практически распласталась по его груди, сидя у него на коленях. – И как же зовут мою якобы невесту?

– Мм… – Память дала сбой, но я старательно нахмурилась… И меня озарило. – Она актриса. Мисс… мм, мисс Добро!

– Дюбрэ, – поправил меня Николас, задумчиво щурясь.

– Ну вот, а говоришь, что не знаешь, – попеняла ему со вздохом, при этом чувствуя не ожидаемое облегчение, а неприятное давление в груди.

– Я знаком с этой мисс, но понятия не имею, с какой стати она считает себя моей невестой, – с ворчанием протянул дракон, пытливо заглядывая мне в лицо. – Где вы виделись?

– О, это весьма занимательная история… – Я нервно хихикнула, потому что вдруг поняла, как это все нелепо.

Полуголый дракон в моей спальне. На моей кровати. Со мной на руках. А я рассказываю ему о его якобы невесте, десять минут назад испачкав черной рвотой пол! У меня наверняка изо рта пахнет отнюдь не мятой, а он меня все равно целовать собрался! А еще у меня в семь свидание с Камалем… Черт!

Хм, а который час?

– Но об этом можно и позже, – закончила твердо.

Инспектор мгновенно уловил смену моего настроения, и я почувствовала, как напряглось подо мной полуобнаженное мужское тело. Прости, Никки, но тебе пора.

– Николас, пожалуйста, оденься.

– Я все меньше тебя понимаю… – пробормотал он, хмурясь, но я пожала плечами: мол, не ты один. – Хорошо, как скажешь. Сейчас тебе и впрямь необходим покой. Лучше всего – сон.

– О нет! Какой сон? – запротестовала я активно. И откуда только силы взялись? – У меня свидание в семь, забыл?

– Свидание? – Черные брови дракона мгновенно взмыли ввысь, а серые глаза блеснули сталью.

– С Камалем, – напомнила я любезно, словно не замечая, как на скулах инспектора перекатываются желваки. – В «Ла Марре».

Все-таки я та еще дрянь.

– Ах, с Камалем… – криво усмехнулся Вилсом и вдруг стал подозрительно милым. – Совсем забыл тебе сказать. Принц не сможет прийти на свидание. У него нога… того. Сломана. Обе. Да и ресторан закрыт. На ремонт.

– Когда? – не поверила ему, опешив от таких известий.

– Да буквально вот… – Вилсом бережно пересадил меня со своих колен на кровать, встал, огляделся, подхватил рубашку, и все это – молча.

Я ждала продолжения, при этом чувствуя какой-то подвох, но внятно объяснить свои ощущения не могла. Зато их весьма доходчиво озвучил Николас, накинув на себя рубашку и взявшись за ручку двери.

– Буквально минут через пятнадцать, радость моя. И ресторан закроется, и аль-Маэйро сломается. Не скучай. Я скоро.

Я успела только потрясенно хапнуть воздух ртом, а он уже вышел. Я догадывалась, что кричать вслед бесполезно, но все равно попыталась:

– Николас, не надо!

Однако мой крик слился со звуком хлопнувшей входной двери, а в спальню влетел взбудораженный Люций и начал наворачивать истеричные пируэты под потолком.

– Ну? Что? Все нормально? Вылечил? Или усугубил? Шанни, не молчи, умоляю! Что он с тобой сделал?! Я его… Я его пор-р-ву! Представляешь, он поставил на комнату непроницаемый купол! От меня, твоего фамилиара! Вот это мощь! Вот это силища! Шанни? Хм… Шанни?

– Он пошел ломать ноги Камалю и громить ресторан, – произнесла я с грустным вздохом, когда дракончик наконец замолчал, сообразив, что я его не слушаю, уставившись пустым взглядом в потолок. – Как думаешь, есть шанс его остановить?

– Тебе кого жалко? – Люций приземлился на кровать возле моего лица и заинтересованно наклонил голову набок.

– Себя, – призналась честно, даже и не думая скрывать, что я эгоистка. – Кстати, прибери, пожалуйста, на полу. Сил нет никаких.

– Да, сейчас.

– Что это было? Я сейчас о привороте.

– Мм, все сложно, – пробормотал дракоша уже со стороны пола. – Помнишь, как тебе резко похорошело от первого же кусочка рыбы?

– Да.

– Вот. – Снизу раздалось натужное сопение. – Это я виноват. Не разглядел двойное действие приворота со скрытой магической составляющей. В процессе вроде удалось блокировать его действие, но проблема в том, что он уже успел пустить корни в твое подсознание. Вершки я, получается, увидел и обезвредил, а корешки – нет. Вот он и закрепился. На Вилсоме, ага. Ведь ты в тот момент именно его себе представляла. Закрепился и спрятался до поры, так что даже живая вода его не обезвредила. Почему ты зациклилась именно на этом драконе – уже другой вопрос, и не мне, а твоему подсознанию. Думаю, ты в него влюблена. Не совсем напрочь, чтобы осознавать, а так… Слегка. Ну или не слегка, это уже тебе виднее. В общем, как бы то ни было, стоило тебе его увидеть, как приворот резко вступил в активную фазу. Прости. Мой косяк.

– Общий, – не согласилась я с ним. – Мы были самонадеянны, за что и поплатились. Хорошо еще, что это оказался Николас, а не кто-то другой. Или плохо… Не знаю, еще не решила. Меня куда больше волнует сейчас вопрос его дальнейших действий. Как думаешь, он не шутил насчет принца и ресторана?

– Вилсом-то? – Люций коротко хохотнул. – Боюсь, этот тип такими вещами шутить не приучен. Так что поздравляю, у тебя появился первый реально повернутый на тебе поклонник. То ли еще будет!

– А давай сбежим? – Я перекатилась на бок, чтобы видеть дракошу и пол, который он уже домывал начисто, так что ничего не напоминало о той мерзкой черноте и пене, которая была там совсем недавно. Даже запаха не осталось, но окошко лучше распахнуть, чтобы впустить свежий воздух.

– На необитаемый остров? – скептично уточнил Люций.

– Ага.

– Проще убить дракона, чем спрятаться от него, – раздался мудрый совет из-за приоткрытой двери, и я приглушенно ойкнула, а водяной дракоша сердито цыкнул.

Нас все это время подслушивали?! Вот это наглость! И я хороша! Как могла забыть, что мы в доме не одни?

– А реально убить дракона? – спросила я через несколько секунд, когда поняла, что смущением делу не поможешь, а обсудить проблему можно и втроем. Все равно тайн никаких не осталось.

– Сложно. Очень. – Рик тактично оставался за дверью, но я очень хорошо его слышала. – Но при большом желании можно. И я сейчас говорю не о себе как об исполнителе, в этом я честен. Николас Вилсомберг – один из сильнейших драконов мира, его силу признает даже дядя, а он в этом вопросе весьма скуп на похвалу. Но и у драконов есть слабые места, одно из них – его пара. С гибелью пары драконы мгновенно слабеют. В первую очередь – психологически, но на остальном состоянии это также сказывается.

– Не наш вариант, – выдохнула я недовольно и прикусила губу. – Еще?

– Можно убить во сне. Заговоренным в крови василиска оружием, – продолжил после короткой паузы Рикардо. – Но это может сделать только тот, кому дракон доверяет на все сто, иначе он даже во сне ощутит чужое присутствие и угрозу и успеет защититься. Можно еще шантажировать детьми, но их, насколько я знаю, у Вилсомберга нет.

– В общем, ни шанса, – резюмировал Люций, возвращаясь ко мне на кровать, перед этим открыв окно настежь и пустив в комнату прохладный вечерний воздух. – Поэтому заканчиваем строить убийственные планы и начинаем мыслить позитивно. Шанни, чем плох поклонник?

– Он меня пугает, – призналась я, перед этим хорошенько подумав. – Ну вот зачем он пошел ломать ноги Камалю и громить ресторан? Это ведь противозаконно! А если его посадят? Осудят? Объявят вне закона, наконец!

– Я не понял, – озадачился фамилиар. – Тебе не аль-Маэйро сейчас жалко, а Вилсома?

– Да не знаю я! – психанула уже в полную силу и стукнула кулаками по матрасу. – Я не хочу, чтобы он причинял кому-то вред! Не хочу, чтобы ставил себя вне закона! Он ведь инспектор! Служитель закона! Неужели нельзя решить проблему словами?! Он ведь сам говорил, что не хочет торопить события и навязываться! Что не так порывист, как Камаль, чтобы бить морду сопернику! А сам?!

– Ну… я тоже очень сильно удивлен его воинственному настрою, – с умным видом нахмурился Люций. – А чего он вдруг помчался бить и громить? Все нормально же было. А? Вы что делали, когда ему в голову пришла эта «гениальная» идея?

– Кхм.

Я смущенно отвела взгляд в сторону, но Люций был слишком крепко связан со мной кровными узами, поэтому мгновенно выудил нужные знания из моей головы и протяжно присвистнул.

– Тю-у-у… И ты после этого еще удивляешься? Да будь я на его месте, еще б и Дженкардо до кучи грохнул. В превентивных целях! Ты, милая моя, так больше не делай. Мужик к тебе всей душой, можно сказать. Обнаженной грудью, я бы даже выразился. С искренними намерениями!

– Это какими? – огрызнулась язвительно. – Вообще-то намерения его были весьма тверды. Да только все ниже пояса! А про другие ни слова не было! А я, между прочим, девственница!

– Кхм, – сконфуженно кашлянул Рик за дверью. – Я, пожалуй, на кухне посижу. Кто-нибудь хочет чаю?

Я вздохнула, мысленно давая себе оплеуху за то, что снова забылась (вот голова моя дырявая!), и неуверенно предположила:

– Наверное, стоит ужин приготовить, раз свидание отменяется… У нас что с продуктами? Хоть что-нибудь в холодильнике осталось?

– Винтерфелл ходил днем за продуктами, – обрадовал меня Рикардо. – На кухне полно еды, в том числе готовой. Это я про хлеб, сыры и колбасы, если что. Сам я в готовке не большой специалист, но бутерброды и салат накрошить сумею. Будешь?

– Мм, нет пока, – отрицательно качнула головой, прислушавшись к собственному желудку, который на слово «еда» отреагировал весьма негативно. – Лучше чаю себе заварю. С травками. Очень сильно успокоительными травками. Кажется, я видела в кладовке варенье из красной смородины… Кисленькое. Идеально к чаю.

– А зачем тебе очень сильно успокоительное? – полюбопытствовал Люций, когда я села на кровати и задумалась над тем, хватит ли мне сил на простейшие манипуляции.

А то что-то так голова закружилась…

– Потому что, когда вернется Николас, я буду очень сильно ругаться, – насупилась я, когда поняла, что лучше не рисковать и попросить чужой помощи даже в таком элементарном деле, как чаепитие. – Черт!

– Думаешь, вернется? – почему-то засомневался фамилиар, жестом давая понять, что услышал мою неозвученную просьбу и все сделает в лучшем виде.

– Он сам так сказал. – Я поморщилась, пытаясь вспомнить дословно, но чертов приворот, кажется, серьезно повредил мозги, и размышления давались с трудом.

Надеюсь, временно!

– Ну, если сказал… – усмехнулся Люций и, пулей вылетев из спальни, практически сразу вернулся обратно, таща в передних лапах две диванных подушки. – На, подложи. Устраивайся поудобнее, чай сейчас организую. Тебе одну порцию или сразу на двоих? И как насчет тарелок?

– Каких тарелок? – не поняла я сути вопроса.

– Которые ты будешь бить о его голову, – расхохотался водяной дракоша, чья мать точно была ехидной. – Все-все! Шучу-шучу! Но ты подумай! Идея-то отличная!

И умчал на кухню, где уже позвякивал посудой Рик, шинкуя себе ужин.

– Нет у нас лишних тарелок, – сердито проворчала ему вслед, обкладываясь подушками. Из приоткрытого окна все сильнее тянуло прохладой, и я скинула обувь, чтобы закутаться в одеяло, когда поняла, что меня начинает морозить.

Мне бы следовало закрыть окно, но с улицы так приятно пахло распустившимися у соседей гиацинтами, что я предпочла оставить снаружи нос, а не ползти к окну и закрывать створку. Кажется, я прикрыла глаза лишь на минутку, заверяя себя, что обязательно дождусь Люция, попью с ним чаю и обсужу собственное дальнейшее поведение, которое отнюдь не идеально, и вовсе не из-за отравления приворотным зельем, но умудрилась задремать. А когда открыла глаза, то за окном было уже темно.

Более того, окно оказалось прикрыто и зашторено, а на тумбочке меня дожидался давно остывший чай. Увидела я это лишь потому, что в кресле моего пробуждения дожидался читающий газету Николас, подсвечивая себе текст магическим светляком, зависшим у его плеча.

Я затаила дыхание, не зная, как реагировать на очередное бесцеремонное вторжение в мою спальню, а сама невольно засмотрелась на строгие черты его лица. Линию носа, губ, подбородка… Длинные, сильные пальцы, аккуратные ногти, белую ткань рубашки, резко контрастирующую со смуглой кожей. Какой же он все-таки… По-мужски привлекательный!

Я не позволяла мыслям формироваться ни во что внятное, а просто смотрела и наслаждалась творением природы под названием «дракон в человеческом обличье». Отмечала скупые движения рук и едва заметное шевеление губ. Игру теней на коже. Небрежно взлохмаченные волосы, умеренную жесткость которых я уже успела ощутить собственными пальцами. Хмурую складку на лбу…

– Злишься? – Николас повернул ко мне голову, дав понять, что давно засек момент моего пробуждения.

– На что? – спросила я сипло и поняла, как сильно пересохло горло.

Но не успела даже подумать, а инспектор уже поднялся с места, чтобы пересесть на край кровати и подать мне кружку с чаем.

– Спасибо…

Я старалась действовать аккуратно, но наши пальцы все равно соприкоснулись, и я вздрогнула от резко вернувшейся неловкости. Словно я и впрямь юная неискушенная девица двадцати одного года, а не почти тридцатилетняя оторва Мария.

– На то, что я избил аль-Маэйро и разгромил ресторан Дженкардо, – жестко усмехнулся Вилсом, глядя на меня с нечитаемым прищуром.

– А ты… – оборвав сама себя на середине фразы, предпочла сначала медленными глотками выпить весь чай до донышка, все это время не разрывая визуальный контакт, и лишь потом продолжила: – Действительно это сделал?

– Нет. – Николас усмехнулся снова и, не глядя, забрал у меня пустую кружку, но на этот раз я не опозорила себя неадекватной реакцией. – Не сделал.

Я заинтересованно наклонила голову набок, но инспектор не спешил делиться подробностями. Я выждала еще немного… и поняла, что проще выяснить самой. Например, попросив Люция.

– Хорошо. Я рада.

– Ты веришь мне? – Дракон изумленно вскинул брови.

– Конечно, – удивилась в ответ. – А не должна?

– И даже не будешь выпытывать подробности? – В его глазах промелькнуло уже откровенное недоверие, которое меня задело.

– Не буду.

Это было уже дело принципа. А еще – того самого взаимного доверия, без которого невозможны ни одни нормальные отношения.

– Захочешь – сам расскажешь. Кстати, который час?

– Около десяти.

– Хм… – Я окинула его намеренно удивленным взглядом. – Тогда что ты здесь делаешь? Разве тебе не надо завтра на работу?

– Я в отпуске, – ошарашил он меня признанием и белозубо улыбнулся, явно наслаждаясь эффектом.

– Но даже если и так… – Я слегка нахмурилась, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы Николас не понял меня превратно. Как назло, в голове снова не оказалось ни одной дельной мысли, поэтому я сказала, как есть: – Что ты здесь делаешь? Уже поздно. Тебе пора домой. К себе домой.

– Знаешь, я тут подумал…

Начало мне уже не понравилось. Особенно – кривая ухмылка инспектора и многозначительный тон.

– Юной девушке не пристало находиться в одном доме с мужчиной, который ей даже не жених.

– И я о том же! – выпалила я с облегчением.

Да только рано радовалась.

– Я имею в виду твоего телохранителя, – дернул бровью Вилсом, и я сразу скисла. – Поэтому принял безумно сложное, но ответственное решение.

Я скисла еще сильнее, уже догадываясь, какое, и на этот раз моя интуиция сработала на все сто.

– Варианта два. Либо я живу у тебя. Либо ты переезжаешь ко мне. А учитывая, что ты у нас, оказывается, жертва фокуса мироздания, да и дом у меня больше, второй вариант предпочтительнее в разы. Для телохранителя у меня есть превосходный сарай. Среди лопат и дров ему самое место.

И широко улыбнулся, словно модель с плаката «Лучший работник года по версии Орифлейм».

– Прелестно, просто прелестно… – проворчала я, скрипнув зубами. Дождалась, когда он прекратит сверкать своими коренными и твердо отчеканила: – Нет. Я не буду спрашивать, откуда ты узнал о моей проблеме, но мой ответ «нет» на все. Ты не будешь тут жить. Я не перееду к тебе. И ты не заставишь меня. Даже не пытайся, если не хочешь стать моим врагом. За помощь спасибо, за адекватное поведение – двойное спасибо. А сейчас будь любезен покинуть мой дом, лимит моего внимания сегодня исчерпан.

– А я предупреждал, – многозначительно проворчал Люций, которого я не заметила, ведь все это время он наблюдал за нами со шкафа. – Предупреждал! Но кто слушает умного фамилиара? Никто!

– Уймись, – раздраженно бросил Николас, а я интуитивно почувствовала, что это не первый их диалог за вечер. – Шанайя, ты не понимаешь…

– Я все предельно ясно понимаю! – перебила его, повышая голос. – Гораздо больше, чем ты можешь себе представить! И сейчас четко даю понять: ты не имеешь никакого права ставить свои условия и что-то требовать. Ты предложил? Я выслушала, но отказываюсь. Все. Тема закрыта. Уходи.

Серебро глаз дракона превратилось в колкую сталь, скулы обозначились четче, но голос инспектора стал лишь мягче и вкрадчивее.

– А как же твои симпатии ко мне?

– Я не отказываюсь от свидания в субботу, – вздернула я подбородок, чтобы не посмел упрекнуть меня в том, что я не держу слово. – Только она будет послезавтра, но никак не сегодня и уж тем более не сейчас. Повторяю последний раз: тебе пора. Не вынуждай меня злиться. Я не хочу с тобой ссориться, но ты переходишь все границы.

– Слишком часто женское «нет» – на самом деле завуалированное «будь настойчивее», – крайне медленно произнес Николас, словно давал мне время передумать.

Но, когда я отреагировала на это лишь неприязненно поджатыми губами, резко встал, чем откровенно напугал, заставив вжаться в матрас. Усмехнулся, недовольно качнул головой и отвернулся, уставившись невидящим взглядом в окно.

Неприятная пауза затягивалась, молчание давило, но инспектор вовремя почувствовал грань моего терпения и повернул голову, взглянув через плечо. Смерил темным, абсолютно нечитаемым взглядом и глухо произнес:

– Я зайду за тобой в полдень субботы, как договаривались. Постарайся за это время больше никуда не вляпаться.

– Да, папочка, – не удержалась от язвительного ответа, когда Николас был уже в дверях.

Зря. Знаю. Надо было промолчать и не усугублять, но я была слишком зла на него за одно только «вляпаться». Если бы это зависело от меня! Но нет, он один тут такой умный… Сильный, смелый, уникальный – нужное подчеркнуть. Тьфу! Противно!

– Какой же ты еще ребенок, – произнес он вполголоса, даже не обернувшись, после чего закрыл за собой дверь, тем самым оставляя последнее слово за собой.

Вот не гад ли, а?!

– А ты тогда кто? – буркнула себе под нос, едва не стирая зубы в порошок от злости. – Педофил?

– А мы чего бесимся, милая моя? – Люций спрыгнул ко мне со шкафа и деловито заглянул в хмурое лицо. – Навязывается – плохо. Ушел – еще хуже. Ты уж определись, а то как-то несерьезно получается.

– Да у меня вообще не жизнь, а фарс, – скривилась я, но на фамилиара свою злость переносить не стала.

Вместо этого глубоко вдохнула и закрыла глаза, пытаясь призвать себя к спокойствию.