Глава 3

Ахерон купил четыре места в первом классе поезда. Элен сначала пыталась отдать деньги за билет, пока демон грубо не оборвал девушку. За свою долгую жизнь на Земле он накопил миллионы в банке да не в одном, а для помощницы ценна каждая копейка.

Жером устроился напротив Элен и молодые люди, загадочно переглянувшись, разглядывали остальных пассажиров через окно. Девушка счастливо улыбалась и ее глаза радостно блестели. Поездку в Париж она воспринимала, как дар судьбы. Жером оживленно рассказывал Элен об аукционе и с восторгом поглядывал на мадемуазель. Но вот в отличие от них, мадам Бенуа откинулась на спинку дивана и задремала. Женщине пришлось встать раньше обычного и она не выспалась. Сам демон был неспокоен с самого утра. Смутное предчувствие беды не отпускало, а своей интуиции Ахерон привык доверять. Поэтому прикрыв глаза, рассчитывал условные вероятности, что могло произойти такого в Париже, если ощущение тревоги не проходило.

Поезд загудел, дернулся и постепенно ускоряя темп, постукивал все быстрее и быстрее на стыках. Молодые люди притихли, Ахерон приоткрыл один глаз. Они держались за руки и смотрели на дома, что мелькали за окном быстро мчащегося поезда. Усмехнувшись про себя, демон довольно хмыкнул. Девочка заслужила счастье, а Жером сможет его подарить. Боги не просто так послали бывшего студента к нему. Все было предрешено и этот древний текст, который Жером не смог перевести, аукцион и поездка. Встреча двух одиноких сердец состоялась и чтобы они остались вместе, нужно им немножко помочь.

Сам Ахерон старался не думать о Клио, но даже через тысячи лет он мог легко представить ее перед глазами. В воздушном, полупрозрачном платье, через которое проглядывались округлости женского тела. Богиня лежала на шелковых подушках и светлые волосы беспорядочно рассыпались по плечам. Она удовлетворенно улыбалась и была похожа на кошку, объевшуюся сметаны. Клио рисовала узоры на его груди миниатюрным пальчиком и сердце Ахерона сладко сжималось от любви к маленькой богини.

Тяжело вздохнув демон решил, что хватит ему притворяться спящим, а то безысходная тоска просто поглотит его. Ахерон кряхтя потянулся, привлекая внимание влюбленных. Раскрасневшаяся Элен тут же отпрянула от Жерома, а молодой человек нисколько не смутившись обратился к демону.

— Месье Савар, аукцион начнется ближе к обеду, предлагаю после прибытия перекусить в кафе и отдохнуть у меня.

— Отличная идея, отдыхайте, а я лучше прогуляюсь, — усмехнулся демон, он прекрасно помнил каким город был сто лет назад и интересно посмотреть, как Париж изменился.

— Я тоже хотела бы… с вами, месье Савар, — неуверенно произнесла Элен, словно боялась, что демон ей откажет. Разве мог Ахерон отказать девушке, которая так напоминала любимую.

Когда они прибыли на парижский вокзал, то Ахерон с радостью заметил, хорошо, что у них нет багажа, а то пришлось бы потратить время на ожидание, пока его выгрузят из поезда. После, сразу отправились на поиски экипажа. Жером посоветовал одно приличное кафе и сказав кучеру адрес, присоединился к попутчикам.

Эллен припала к окну и с восхищением разглядывала благоустроенные улицы Парижа, женщин в шляпках и в длинных платьях с затянутыми талиями, с зонтиками от солнца и сумочками в руках. Шляпы-котелки и фуражки покрывали головы мужчин в темных сюртуках или в мундирах с эполетами. Мальчишки сновали между взрослых, предлагали новые выпуски газет.

Необыкновенное оживление царило не только на главных улицах города, но и почти во всех закоулках. Бесчисленное множество экипажей, крики уличных торговцев, они шумно старались привлечь внимание прохожих на свой товар, звуки рожка трамваев смешивались с воплями продавцов газет.

— Эллен, ты слышала про метрополитен? — поинтересовался Жером у девушки. Демон удивленно приподнял брови. Когда это они успели перейти на ты? Неужели пара часов так сблизила молодых людей?

— Да, слышала, — тихо отвечала мадемуазель. Она повернулась к Жерому. Голубые глаза горели восторгом, нежные щечки раскраснелись и сейчас девушка была такой красивой, что невозможно от нее оторвать взгляда. — Это правда, что там поезд едет с невероятной скоростью?

— Правда, — отвечал Жером, но увидев заинтересованность демона и мадам Софи, рассказывал всем. — Это лишь первая линия с шестью станциями, она позволяет быстро перемещаться от Porte Maillot до Porte de Vincennes. Честно признаюсь, я был в метрополитене только один раз, как-то страшно спускаться в подземелье, которое когда-то предназначалось для катакомб.

— Ах, — выдохнула Эллен и столько восхищения Жеромом было в этом возгласе, что Ахерон отвернулся, чтобы спрятать улыбку.

— Месье Савар, — обратилась к демону мадам Бенуа, — здесь недалеко живет моя сестра. Встретимся с вами на вокзале.

— Вы хотите дальше идти пешком? — обеспокоенно спросил Ахерон.

— Не переживайте, месье, — улыбнулась Софи, — Я знаю этот район, как свои пять пальцев и меня совсем не пугает людской «муравейник». Через две улицы я буду на месте, да и хочется немного прогуляться, солнышко так приятно согревает.

Попрощавшись со всеми и пожелав удачи, мадам Бенуа выпорхнула из экипажа и довольно ловко поспешила на противоположную улицу. Демон немного успокоился, когда заметил, как уверенно мадам лавировала среди потока прохожих. Все-таки это он привез сюда Софи и Элен, посему считал, что несет ответственность за их безопасность.

Экипаж остановился напротив уютного кафе, но так как на улице была прекрасная погода, то широкий бульвар занимали столики и стулья. Они едва нашли свободное место и в ожидании заказа рассматривали гуляющих прохожих. К одной паре пристал странный субъект в старом поношенном сюртуке. Торговец что-то настырно предлагал горожанам и размахивал какими-то книжонками, пока мужчина грубо не оттолкнул «липучку», но тот словно ничего не случилось, ринулся приставать к другим.

Эта уличная торговля была очень разнообразной. Здесь были продавцы пищевых продуктов, старых тряпок, стекольщики, а также попадались те, кто предлагал стрижку собак, переплет соломенных стульев, починку фаянса. Конкуренция в большом городе громадна и дорога, поэтому каждый боролся за свое маленькое существование, как мог.

Они провели прекрасное время за обедом, слушали истории Жерома и наблюдали за несчастным субъектом. Никто не хотел брать его брошюры. Эллен не выдержала и сжалившись над мужчиной, поспешила к нему и приобрела три ненужных книжки, усыпанные сплошной рекламой. Тот долго ее благодарил и совал еще брошюрки, уже с заметной наглостью, так что пришлось вмешаться молодому человеку и буквально спасти Эллен из рук «липучки».

Незаметно подкрался обед, Жером быстро нанял новый экипаж и они поехали теперь на аукцион. Настроение у демона было превосходное, в предвкушении отличных приобретений он даже забыл о своем нехорошем предчувствии. Сейчас Ахерон наслаждался беседой с приятными попутчиками и тайно радовался, что Элен поехала с ними. Девушка, так напоминавшая Клио, сейчас вся светилась от счастья, и демон отчего-то был доволен ее радостью.

Здание, где проводился аукцион, ничем особо не отличался от других домов. Единственное к нему постоянно подъезжали экипажи и приличная толпа собралась на улице. Не успели они выйти и рассчитаться с кучером, как к ним подбежала эффектная брюнетка в модном платье и надетой, кокетливо набок, шляпке.

— Жером! Я так соскучилась! — девушка кинулась обнимать молодого человека и неожиданно для всех, прижалась красными напомаженными губами к губам, ошарашенного Жерома. «Вот так поворот.» подумал Ахерон, затем он взглянул на Элен. Девушка несколько секунд ошеломленно хлопала ресницами, в голубых глазах засверкали слезы, но мадемуазель гордо вскинула голову и отвернулась. «Элен, как же ты похожа на мою маленькую богиню. Я помню, как она также с гордостью встретила мой приговор.» Проклятое сердце снова защемило от горькой тоски и, чтобы не портить себе дальше настроение, демон предложил Элен руку и с усмешкой обратился к Жерому.

— Месье Робар, мы с мадемуазель Мосс пойдем занимать места. Надеюсь вы не передумаете присоединиться к нам после встречи с такой красивой мадемуазель.

Ахерон вежливо улыбнулся девушке, а та довольная спрятала лицо на груди растерянного Жерома. Элен вцепилась в демона, девушка была бледна и напряжена. Прекрасную поездку испортила красивая брюнетка.

* * *

«И почему я такая везучая?» Сейчас хотелось укрыться от всех, убежать далеко, далеко, но нет я должна идти под руку с месье Саваром. Я сдерживала слезы, как могла, но они все-таки покатились по щекам. Спасибо Луи, он отвел меня в дальний угол вестибюля, спрятал от посторонних глаз и молча протянул свой платок. Казалось слишком нереальным все происходящее. Всего какой-то миг назад я была так счастлива, а теперь лила горькие слезы. Меня снова предали. Глупая, глупая Элен. Ты снова поверила красивым словам. Вспомнила невинный поцелуй в магазине месье Савара и стала противна сама себе. Какой же я была дурой. Если бы не красивая незнакомка Жером и дальше продолжал обманывать меня. Зачем ему провинциальная дуреха? Так только развлечься от скуки, чтобы не было слишком тоскливо в маленьком городке. Как же обидно и горько. Почему я такая несчастливая. Сначала Филипп, потом Жером. Неужели у меня на лбу написано. «Эту мадемуазель легко обмануть!».

— Взгляни, — отвлек меня от горьких мыслей Луи, — видишь вон ту статую. Это Посейдон — повелитель морей. Он нисколько не уступает в могуществе самому Зевсу. Страшен Посейдон в гневе, стоит богу взмахнуть грозным трезубцем, как вздымаются огромные волны и с оглушительным ревом обрушиваются вниз. Корабли словно щепки, носятся по бушующим водам, пока изломанные и разбитые, не рухнут в морскую бездну. Но, как только гнев Посейдона проходит, пристраиваются к его колеснице веселые дельфины и невиданные рыбы. Кувыркаются они в морских водах, развлекают своего могучего повелителя.

Когда месье Савар закончил, я поняла, что больше не думала о Жероме и отвлеклась от горьких мыслей, а с большим интересом слушала Луи и рассматривала в человеческий рост белую статую греческого бога. Посейдон крепко держал в одной руке трезубец, вторая рука у него была сжата в кулак. С грозным видом мужчина смотрел вдаль, а ноги повелителя морей укрывали бурлящие волны. Там были и другие статуи, но я не успела их рассмотреть. Луи потянул меня за руку.

— Идем, Элен, лучшие места уже заняты, но есть еще возможность не оказаться в последних рядах.

— Простите, месье Савар. Не знаю, что на меня нашло, — пыталась глупо оправдать свои слезы.

— Ты просто устала с дороги и слишком много впечатлений, — успокоил меня Луи. Месье все понял, но предпочел промолчать и за это я была ему благодарна.

Помещение для проведения аукциона небольшое, пол покрывал ковер, стены украшали картины художников и гобелены. Народу пока было немного, поэтому места Луи нашел быстро и продолжал отвлекать меня, тихо рассказывая о случаях, когда один торговец, чтобы взвинтить цену, прибегал к трюкам с подставными лицами.

На небольшой сцене стояла тумба и голоса людей поутихли, когда к ней вышел невысокий полный мужчина, в руке он держал деревянный молоточек.

— Метр Пьер Камбер, — прошептал месье Савар, — один из лучших аукционистов и будто в подтверждении слов Луи, темноволосый мужчина звонко крикнул.

— Первый лот!

И помощники вынесли картину с изображением девушки в греческом одеянии, она о чем-то мило беседовала с купидоном. Желающих купить красивое полотно оказалось много и даже месье Савар пару раз поднимал руку, но в итоге прекрасное произведение искусства ушло за довольно высокую цену одной пожилой женщине в черных одеяниях.

Аукцион длился уже около двух часов, Луи успел приобрести две небольших картины и пару стульев, как сзади я услышала шепот.

— Элен, — это был Жером. Я тут же выпрямилась и крепко сжала руки на коленях. Обида с новой силой вспыхнула внутри и я прикусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться. «Ты должна быть сильной и не позволить себя больше одурачить.» Уговаривала себя, а мужской шепот продолжал будоражить душу.

— Элен, она ничего для меня не значит. Поверь! Я расстался с Жаклин и теперь свободен.

Хотелось ответить, что мне не нужна твоя свобода и ты сам. Иди к своей красотке и прекрати смеяться надо мной. Но, конечно я промолчала, потому что боялась, говорить не смогу сразу расплачусь.

Месье Савар совершенно не обращал на нас внимание, увлеченный аукционом, он даже не заметил прихода Жерома. Глаза старика азартно светились и Луи нетерпеливо ерзал на стуле.

— Элен, — продолжал шептать обманщик, — Как только я встретил тебя, то все девушки Парижа, нет Франции, нет всей планеты перестали существовать для меня. Не веришь? А хочешь после аукциона отправимся к моим родителям?

Сколько красивых и громких заявлений, но я не буду верить ни единому слову. Никаких слез, только гордое молчание. Пусть теперь другой красиво лжет.

— Продано за пятьсот пятьдесят франков! — крикнул метр и тут же со стула вскочила богато одетая женщина.

— В чем дело! Я же держала книжку открытой!

Тут же все глаза устремились на нее.

— Мадам, если вы хотите торговаться, то делайте как все, — спокойно произнес метр Камбер, ни один мускул не дрогнул на лице аукциониста, зато щеки женщины стали покрываться пятнами. Она буквально упала на стул и скрыла лицо за веером. Тут же ко мне повернулся месье Савар.

— Вот так конфуз, — ехидно усмехнулся Луи, — но метр молодец.

— А что произошло? — тихо спросила я, пытаясь не думать о мужских пальцах, которые держались за спинку стула и костяшками касались моей спины.

— Очень часто клиенты договариваются с метром об условных знаках. Эта мадам видимо договорилась, что если книга открыта, то она торгуется, если нет значит останавливается. Похоже произошла накладка, слишком много «торгующих» и метр не присудил ей лот.

— Но зачем такие сложности?

— Есть люди, которые не хотят, чтобы все знали, что они торгуются. Чаще всего это частные клиенты или перекупщики.

— Но зачем тогда идти на аукцион? — удивилась я.

— Но ты же пришла, — улыбнулся Луи.

— Я с вами, больше как зритель.

— Но вот и эта мадам хотела, чтобы все думали, что она зритель. Народу же много, можно и не заметить кому присвоили лот.

Я огляделась, действительно людей прибавилось. Многим не хватило место, они стояли вдоль стен и кучкой столпились на входе.

Аукцион продолжался и страсти накалялись. Особенно разошлись двое мужчин, когда вынесли статую греческой богини Афродиты.

— Кто даст мне сто франков? Сто франков предложение, теперь двести, теперь двести, кто даст мне двести? — звонко кричал метр. — Двести франков ставка, теперь триста, в настоящее время триста, кто даст мне триста?

Оба месье повскакивали с мест выкрикивая цифры и напряженно поглядывая друг на друга.

— Двести, двести с половиной, двести пятьдесят, как насчет двухсот пятидесяти? Пятьдесят? Пятьдесят? Я понял! Как насчет двухсот шестидесяти? Шестьдесят? Шестьдесят? У меня есть двести шестьдесят, семьдесят теперь? Как насчет семидесяти? двести семидесяти?

В итоге статуя ушла за четыреста десять франков. Было даже жаль проигравшего месье, он так расстроился, что покинул аукцион.

— Последний лот! — объявил метр и помощник вынес на подносе старинную книгу. Это был не простой фолиант, а целое произведение искусства. Правда древний переплет выглядел сильно потертым, драгоценные камни потускнели, а позолота местами осыпалась. Страницы потемнели от времени и выглядели полуистлевшими, но вот кованые металлические застежки сохранились. Все присутствующие ахнули, и я услышала тихий голос Жерома.

— Не может быть!

— Что это за книга, месье Савар? — спросила у Луи, но мужчина меня не услышал и я слегка потянула его за рукав. Старик резко повернул голову, а я чуть не закричала от страха. Это был одновременно месье Савар и не он. Зрачок стал вертикальным, глаза окрасились в алый цвет, в лице появилось что-то хищное и звериное. Я вжалась в спинку стула и схватилась за руку Жерома, что легла на мое плечо, как за спасательный круг. Моргнула и все исчезло. Неужели мне показалось? Передо мной снова был милый старик с веселыми глазами.

— Это очень древняя греческая книга. Ее еще называют фолиантом заговора, — произнес Луи и азартно добавил, — я непременно ее заполучу.

Дальше был не просто аукцион, а какой-то смертельный бой или взятие крепости. Метр Камбер так быстро говорил, что я не разбирала ни единого слова и удивлялась его молниеносной реакции. В итоге, отсеялись все и осталось лишь двое, месье Савар и пожилая женщина в черном. Теперь просто стало интересно, кто победит. Конечно я болела за Луи, но когда стали называться просто баснословные суммы цифр, я испугалась за месье. Откуда он возьмет столько денег? Пусть и ради древней книги, Луи собирался разориться? Наконец мадам сдалась и метр Камбер, вытирая платком лоб, охрипшим голос крикнул.

— Восемь тысяч триста двадцать франков! Раз! Восемь тысяч триста двадцать франков! Два! Восемь тысяч триста двадцать франков! Три! Продано!

Месье Савар вскочил со своего места и подбежал к метру. Он протянул руку, чтобы дотронуться до книги, но остановился в нерешительности, словно о чем-то раздумывал. Затем к Луи подошли помощники аукциониста, мужчины принялись тихо переговариваться и вскоре покинули помещение. Люди стали расходиться и я услышала шепот Жерома.

— Идем, Элен, подождем месье Савара на улице.

Спорить не стала, все еще пораженная размером суммы, которую Луи выложил за книгу, позволила молодому человеку вывести себя на улицу. Жером отвел меня в сторонку, пока люди покидали здание, где проводился аукцион. Молча мы наблюдали, как подъезжали экипажи, горожане садились внутрь по одному или по двое, трое человек. Мужчины собирались в кружок, курили, смеялись и пешком отправлялись по своим делам. Вышла и пожилая мадам в черном, раздраженная, она что-то выговаривала скрюченному старику.

— Элен, — и я поежилась от мурашек, что побежали по телу от одного звука его голоса. Но я продолжала молчать, стараясь не смотреть в его сторону.

— Элен, ты помнишь, что я тебе говорил?

«Да, каждое слово!» Гордость и «ослиное» упрямство не позволяли повернуться к Жерому и жадно слушать пленительные речи, вглядываться в зеленые глаза и таять от одной улыбки, предназначенной только мне.

— Молчишь, — услышала горечь в его голосе и стало больнее в два раза. За него и за себя. — Ну, как тебе объяснить? Элен, та…девушка, Жаклин, ничего для меня не значила и да, у меня с ней были отношения, но теперь. Все! Их больше нет!

— Как я могу верить тебе Жером, — грустно произнесла я, — если ты только что обманул одну девушку. У вас с ней были, как ты говоришь, отношения. Она тебе верила, любила тебя, а оказывается ничего для тебя не значила. Может и я для тебя ничего не значу?

Я замолчала, пытаясь сдержать слезы, совершенно не хотелось плакать при Жероме, поэтому прикусила зубами щеку, да так сильно, что ощутила вкус крови во рту.

— Хм, Жаклин знала, что я ее не люблю, мы были друзьями…

— Друзьями? — с возмущением взглянула на Жерома и поняла, что зря это сделала. Его грустный взгляд говорил о многом, а я боялась ему довериться, отвернулась и жестко сказала. — Я не дура. С друзьями не целуются.

— Жаклин была не только другом, но и моей любовницей, — вздохнул молодой человек, — мы с ней расстались. Я рассказал Жаклин о тебе и она пожелала мне счастья.

Не удержалась и фыркнула. Так я и поверила этой Жаклин. Вспомнила, как девушка пожирала Жерома глазами, словно хотела съесть, а как крепко вцепилась в него своими клешнями. Не оторвать. Мне трудно было понять Жерома, разве можно быть настолько близким человеку и при этом не любить его. Я например ни за что не подпустила бы к себе мужчину, который пусть даже просто был моим другом. Только мужа и только любимого.

Из здания вышел месье Савар, задумчивый и напряженный, в руках у него был небольшой чемодан. Луи словно забыл о нас и стал спускаться по лестнице к экипажам. Мадам в черном появилась в окне одной из карет, приглашающе открыла дверцу и окликнула месье, а я вдруг испугалась, что Луи сейчас уедет и бросит меня с Жеромом. Что тогда делать? Я конечно взяла с собой денег, так что самостоятельно доберусь до вокзала и смогу купить себе билет, но с «обманщиком» желания больше не было общаться, я и так держалась из последних сил. Мечтала поскорее убежать от Жерома, чтобы не сдаться и не поверить ему снова.

— Месье Савар! — позвала Луи и побежала к старику. Как раз вовремя, месье только собирался ответить на приглашение мадам в черном. Мужчина с удивлением наблюдал за моим приближением.

— А я подумал, что ты отправилась на прогулку с Жеромом, когда не увидел тебя в вестибюле, — усмехнулся Луи. Глаза старика искрились весельем. — Мадам, позвольте представить мою помощницу, мадемуазель Элен Мосс. Элен, мадам Марлен Вилар единственная женщина в Париже, которая с легкостью отличит любую подделку. Особенно большой профессионал в живописи.

— Вы, мне льстите, — грудным голосом ответила мадам Вилар, но светлые глаза довольно блеснули. — Вы сразу на вокзал?

— Да, необходимо проследить за погрузкой багажа. Меня уверили, примерно через час все, что я сегодня приобрел, прибудет на вокзал.

Мы сели внутрь кареты, не удержалась и посмотрела на Жерома. Он стоял там же, где я его и оставила. Молодой человек держал руки в карманах брюк, слегка расставив ноги в стороны и провожал нас задумчивым взглядом. Сердце защемило от боли, сейчас Жером вернется к своей Жаклин, а я гордая, но одинокая дурочка, поеду домой. Из задумчивости меня вырвал голос месье Савара.

— Я обещал вам, мадам показать фолиант. Держите, — Луи положил чемодан на колени, открыл его и достал старинную книгу. — Только прошу вас осторожно.

— Конечно, месье, — улыбнулась мадам Вилар, с особой бережливостью она взяла фолиант и благоговейно провела рукой по нему. — Не боитесь везти с собой такую дорогую вещь, месье Савар?

— Не боюсь, — Луи откинулся на спинку сиденья и хищно прищурился. — Пусть попробуют отнять. Я не так беззащитен, как вам кажется.

— Я знаю, — тихо сказала Марлен и посмотрела на месье. В ее светлых глазах светилась любовь, что трудно было поверить всего лишь некоторое время назад эта женщина что-то жестко выговаривала одному старику и даже не попрощавшись с ним села в свою карету, а теперь такая милая и оказывается очень симпатичная мадам. Она не стала открывать книгу, а также аккуратно передала ее Луи.

— Спасибо, что не обманули и дали подержать фолиант в руках.

— Разве я вас когда-нибудь подводил?

— Нет, — мадам Вилар мягко улыбнулась Луи. У меня было такое чувство, что они давно знали друг друга и им было о чем поговорить, С грустью я смотрела в окно на улицы Парижа и думала, как романтично для меня началась неожиданная поездка и как грустно заканчивалась, а я уже глупая поверила, что чудеса существуют. Пора наконец раз и навсегда избавиться от розовых очков. Еще неизвестно, как дома. Вдруг отец снова напился, одно успокаивало, мадам Дюмаж осталась с девочками и соседка если что могла увезти сестер к себе домой.

Вскоре мы приехали на вокзал и попрощавшись с мадам Марлен, месье Савар проводил меня на перрон. Приказал стоять здесь и никуда не уходить, а сам исчез. Кругом сновали люди, грузчики с огромными чемоданами и баулами. Гудели поезда, взвизгивали колеса, да так что резало слух. Я не знала сколько прошло времени, наверно больше часа, уставшая и голодная, я присела на скамейку. Как-то не хотелось верить, что месье Савар снова про меня забыл.

— Мадемуазель Мосс, — услышала голос мадам Бенуа, никогда я еще так не радовалась ее появлению. — Бедняжка. Устала? Есть хочешь?

— Немного, — попыталась улыбнуться Софи.

— Сиди здесь. Я скоро вернусь, — и Софи исчезла, а я как брошенный котенок смотрела ей вслед и обиженно думала о Луи, поездке. Жалела себя, бедную и несчастную. В животе снова заурчало, есть и пить очень хотелось. Но я боялась уйти, чтобы себе купить что-нибудь, боялась потеряться, боялась что месье Савар вернется, а меня не будет на месте. Прикрыла глаза, стараясь отрешится от всего и не думать о плохом.

— Держи, — раздался знакомый голос. Мадам Бенуа протягивала мне стакан горячего чая и бутерброд с колбасой.

— Месье Савар сейчас наблюдает за погрузкой багажа, так что скоро поедем.

И действительно через некоторое время на первый путь подошел поезд, а Луи наконец-то показался на перроне. Мужчина махнул нам рукой и мы с мадам Бенуа быстрым шагом направились к нему. Я так устала, что с благодарностью приняла помощь от Луи, когда поднималась в вагон и буквально рухнула на сиденье в купе. Незаметно для себя провалилась в сон и очнулась, когда Софи слегка трясла меня за плечо.

— Мадемуазель Мосс, просыпайтесь. Приехали.

Но глаза никак не хотели открываться, тело затекло от долгого нахождения в одном положении. Медленно приходила в себя, осторожно поворачивая голову. Я вернулась домой, но особой радости не ощущала. Вдруг вспомнился Жером и невыносимая тоска охватило сердце.

— Мадемуазель? — снова позвала меня Софи, женщина терпеливо ждала, пока я приду в себя. — Месье Савар нанял нам экипаж, советую поторопиться, если вы хотите побыстрее оказаться дома.

Взглянула на мадам, женщина улыбалась и к моему удивлению по-доброму смотрела на меня. Похоже эта поездка сблизила нас и Софи решила принять меня в свой узкий круг друзей.

На улице уже было темно и только благодаря фонарям, освещалась дорога. Вздрогнула от прохладного воздуха и чтобы согреться, застегнула старое пальто на все пуговицы. Как же тихо было на вокзале нашего маленького городка. Редкие пассажиры покидали вагоны и не спешно отправлялись к ожидавшим экипажам. А в Париже все куда-то бежали, торопились, не смотрели по сторонам. Я подняла голову, любуясь звездным небом, уверена французы большего города совершенно забыли, что такое наслаждаться простой красотой.

Месье Савар устало попрощался со мной и сказал, что завтра у меня выходной. А я вдруг испугалась, что утром отец уйдет на работу, сестры в школу и я останусь дома одна. Мысли о Жероме не покидали и сейчас, а завтра я просто сойду с ума.

— Нет, нет, месье Савар, я совсем не устала. Тем более завтра вам понадобится помощь, чтобы разобрать все купленные вещи. Я обязательно приду.

Луи не стал спорить и попрощавшись с месье я и мадам Бенуа сели в экипаж, а старик остался следить за выгрузкой багажа.

Дорога домой не заняла много времени, но Софи успела рассказать о встрече с сестрой и племянниками.

— Мари надарила мне столько сладостей, что я просто не съем столько конфет и буду благодарна, если вы возьмете половину.

— Ну, что вы мадам, — растерянно произнесла я и вдруг вспомнила, а ведь после аукциона собиралась пробежаться по магазинам, чтобы купить небольшие подарки девочкам, а из-за Жерома совершенно забыла о родных. А ведь Мелиса и Клэр наверняка ждут старшую сестру, а я приеду с пустыми руками.

— Нет, решено, — и Софи сунула мне в руки большой кулек разных конфет. — Не спорьте, а то я обижусь.

— Спасибо, мадам, — и я действительно была ей благодарна. За неприветливым лицом Софи скрывалось доброе сердце и как раньше я думала, что эта замечательная женщина может быть мегерой, а мадам продолжала рассказывать, как она провела дивный день в кругу близких людей и благодарна месье Савар за поездку.

— Он добрый человек, правда с некоторыми странностями, но я уже привыкла к ним. Хотя по первости чудачества месье меня пугали.

Дальше тему Софи развивать не стала, да и экипаж подъехал к моему дому. Свет горел только на первом этаже и я с тревогой подумала. «Неужели отец снова напился?»

— До свидания, мадам Бенуа!

— До завтра, мадемуазель Мосс!

Я быстро открыла покосившуюся калитку и побежала к двери. В прихожей тихо разулась и медленно вошла на кухню. Они ждали меня. Папа, Мелиса и Клэр. На столе стояла свеча и огонь освещал их умиротворенные лица. Отец держал на коленях младшую сестренку и читал девочкам сказки. Мадам Дюмаж не было, соседка уже ушла. Я вернулась и родные ждали меня. Смахнула слезы и широко улыбнувшись громко крикнула.

— Ну, вот я и дома!

Девочки завизжали и бросились ко мне. В очередной раз поблагодарила мадам Бенуа за большой пакет сладостей, когда отец усадил меня за стол и наложил, правда, остывшую уже картошку и котлет. Но я была так счастливо в тот момент, когда смотрела, как девочки уплетали конфеты и смеялись над моим рассказом о поездке в Париж, внимательно слушали об аукционе и хлопали в ладоши, когда месье Савар купил старинный фолиант, что почти забыла о Жероме и вспомнила, едва легла спать, тогда заплакала в подушку и заснула лишь под утро.