Глава девятая

Я много раз думал о том, что могу умереть в форсайте.

Честно говоря, в самый первый раз, когда я брёл по каким-то метротуннелям, поскальзываясь на рельсах, под водную капель и странные хлюпающие звуки за спиной (до сих пор не знаю, шёл следом кто-то или нет), я даже надеялся, что меня кто-нибудь сейчас убьёт. Я ведь не знал тогда про форсайты. Какие-то слухи уже ходили, но невнятные и странные, на них почти никто не реагировал, происходящее я принял за странный сон, из которого никак не могу вырваться. Нет, конечно, в снах никогда не бывает такой реалистичности, не натирают ноги рваные мокрые носки, не подвёртывается раз за разом травмированная нога, не воняет мокрой землёй и какой-то шерстяной падалью, не садится постепенно батарейка в фонарике... Но я ведь тогда не мог управлять своим телом, чувствовал себя зрителем поневоле, запертым в каком-то странном мужике, бредущем во тьме!

И этот «сон» надоел мне настолько, что я искренне желал самому себе смерти. Обвалившегося на голову камня, выскочившего из темноты монстра, внезапной пули...

Но ничего не случилось.

В следующий раз я уже знал, что у меня форсайт. После некоторых попыток смог контролировать тело (даже не задаваясь вопросом, на каком автопилоте двигался раньше), но был предельно осторожен. Понимал, что это не сон. Сделал пару глупостей (к примеру, долго всматривался в лужицу, пытаясь разглядеть себя в отражении), но исполинского волка в тот раз не появилось. Как известно, Бог хранит дураков. Я уже свыкся с мыслью, что это тело — моё собственное, только в будущем, и старался его беречь.

Почему-то смерть в форсайте пугала меня даже сильнее, чем смерть в реальной жизни. Тут умрёшь — и всё, бояться больше нечего, думать не о чем. А если умрёшь в форсайте? Точно знать обстоятельства своей смерти и то, что она неизбежна?

Да ну нафиг!

Самые опасные моменты в форсайте у меня были связаны с варгами. С тем, который разодрал девчонку на рынке, и с тем, что неизбежно сожрал бы меня, не вмешайся Миша. Ну и девочка Нюра, разумеется... если бы она ухитрилась пролезть в квартиру — это было бы пострашнее варга.

Но опускающееся небо и близящиеся летучие твари пугали больше гигантских волков и девочек-змей.

Миша тщательно запер дверь. На мой взгляд, та была покрепче, чем стены павильона — хорошая стальная дверь с серьёзными замками и мощной задвижкой-перекладиной изнутри. Постучал пальцем по закрывающим окна деревянным щитам. Сказал:

— За фанеркой решётка и приварены стальные листы. Видимо, тот, кто до меня тут жил, сделал. Я варить не умею.

— А куда он делся? — заинтересовалась Лена.

Миша пожал плечами. Продолжил:

— Наружные стены сайдингом обшиты, но они хорошие, кирпичные. В соседних магазинах из гипсокартона, но с той стороны тоже приварены решётки. Как попало, видимо отовсюду стащили. Но решётки крепкие.

— Потолок бетонный, вижу, — кивнула Лена. — Довольно надёжно. Жаль, ничего снаружи не видно.

— Ну почему не видно... — Миша подошёл к стене, продемонстрировал торчащий из неё юэсби-кабель. Воткнул его в лежащий на полке пауэр банк. — Там камера, маленькая. Питание отсюда. Сигнал по вай-фаю. Смотреть через телефон.

— Я подключу свою банку к розетке? — оживилась Саша и даже потянулась к рюкзаку.

— Не получится. Электричество только в патроне. — Миша указал на лампочку. — У меня есть переходник с розеткой, но его надо вместо лампочки вкручивать. Либо свет, либо банки заряжать.

— Тогда потом, — согласилась Саша. — Не люблю темноту.

Миша тем временем достал свой смартфон, вывел картинку и показал нам. Изображение было маленьким, но чётким.

— Посветлело, — обрадовалась Саша.

— Камера усиливает, — разочаровал её Миша. — Нет, тучи опускаются.

— Никита, у вас какое оружие? — спросила меня Саша.

— Никакого.

Она нахмурилась.

— Есть «Вал», — успокоил я её. — Даже два. И патроны. Из тайника Григоряна достали. А так мой ходит с ножиком.

Саша покачала головой с таким видом, будто я сообщил, что хожу без штанов. Пробормотала:

— Странный вы, Никита...

Ко мне она упорно общалась на «вы», как и в нашем времени.

— Да, мы все такие, — согласился я.

Заглянул в смартфон к Мише. Камера и впрямь вытягивала свет, но было понятно, что тучи уже метрах в тридцати над землёй — верхние этажи домов погрузились в тёмно-серую вату. Красного свечения в тучах совсем не осталось, зато чёрные тени мелькали, будто голодные рыбки в аквариуме.

— Мне это не нравится, — сказал Миша. — Никита, помогай.

Он отложил пулемёт, смартфон отдал Лене. И мы, не обсуждая и не сговариваясь, начали сдвигать стеллажи, прикрывая ими стену с окнами и дверь.

— Если пробьют решётки и железо, то эти шкафчики не помогут, — заметила Саша. Уточнять, кто именно пробьёт, не требовалось.

— Зато баррикада, — спокойно сказала Лена. — Стрелять нам не помешают. Саша, ты бы взяла автомат?

Саша вздохнула, но бережно положила винтовку на кровать и потянула к себе один «Вал». Второй взял я.

— Леночка, ты осторожнее, если что, — как-то туманно сказала Саша.

— Вообще не собираюсь, — так же уклончиво ответила Лена и похлопала по своему автомату. У неё был обычный АК-19. Впрочем, от добра добра не ищут.

— Чай поставить? — спросил Миша. — Есть газовая плитка.

— А вентиляция? — поинтересовалась Лена.

— Тоже есть, — он кивнул под потолок, на забранное решёткой отверстие, где застыли лопасти вентилятора.

— Не стоит, Миша. Мы тут быстро надышим. Надо будет, я... так вскипячу.

Я подошёл к ней, наклонился, обнял.

От Лены, как ни странно, пахло шампунем. От кресла — старой кожей и машинным маслом, будто от дорогого автомобиля. Впрочем, для неё эта колымага дороже любой машины.

— Совсем уж темно, — пожаловалась Лена.

На экране мобильника и впрямь сгустилась чёрная муть, в которой едва-едва угадывались какие-то тени.

— Ночного режима нет? — спросил я.

Но Миша даже не успел ответить. На экране вдруг проступило лицо — самое обычное человеческое лицо, безусое, молодое, во тьме кажущееся неестественно, снежно белым. Изображение дрогнуло и заколебалось.

Одновременно провод, тянущийся к пауэрбанку, дёрнулся и стал уходить в стену. Аккумулятор упёрся в кирпич, заелозил, потом что-то тренькнуло, и он, отскочив, упал на пол. Из серой коробочки торчал штекер с обрывками проводков. Сигнал на экране пропал.

— А они умные, — сказала Лена. Она даже не вздрогнула и не вскрикнула, зато я отшатнулся от телефона, когда появилось лицо. — Понимают, что такое камера.

— Да кто они такие? — выкрикнул Миша. Мне не понравились нотки паники, промелькнувшие в голосе.

— Летающие твари. Дядька их стражами называет. — Лена отложила бесполезный телефон. — Никто их вблизи не видел.

— Или видел, но уже не расскажет, — мрачно сказал Миша. Пулемёт висел у него на шее, он держал его наизготовку, будто лихой коммандос из боевика. — Ну пусть попробуют, сунутся...

На крыше стукнуло. Громко, вряд ли такой звук могли оставить босые ноги. Потом загрохотало — будто вразнобой били палками и отплясывали в тяжёлых ботинках.

— Летающие существа должны быть лёгкими, — сказал Миша. У него по лицу пошли красные пятна. — Они не могут быть тяжёлыми!

Я подумал, что существа размером с человека и с размахом крыльев в три-четыре метра вообще не могут летать. Тем более часами, не спускаясь вниз, помахивая крыльями лениво, будто приличия ради. Но говорить вслух не стал.

Миша это и сам понимал, он умный мальчик.

Дверь вздрогнула. Её несколько раз рванули наружу, потом принялись долбить внутрь. Дверь восприняла это как-то спокойно, подрагивала, но держалась крепко.

— Как в кошмарном сне, — прокомментировала Саша. — Они ведь точно к нам пришли!

Грохот на крыше прекратился. Через несколько мгновений и дверь перестали дёргать.

Если бы я страдал оптимизмом, то решил бы, что небесные взломщики сдались и отступили. Но в форсайте нет поводов для оптимизма.

Несколько минут мы простояли, сжимая оружие. Вокруг царила тишина. Потом мы услышали голос — человеческий, отчаянный, срывающийся на визг. Кажется, женский и немолодой.

— Пустите! Пустите! Я не смотрела в зеркала! Я ничего не делала! Пустите!

Голос приближался. То срывался на визг, то переходил в невнятное бормотание, то начинал выкрикивать своё «пустите».

— Ах вы ж суки... — прошептала Лена. Крутанула колёса, развернув ко мне коляску.

Я смотрел на неё и не знал, что сказать.

— Нет... — Лена помотала головой. — Нет, мы не выйдем. Мы же не выйдем, ребята?

Голос теперь раздавался у самой двери. Потом резко стих, будто кричавшей зажали рот.

А потом в дверь постучали.

Вежливо и негромко, словно одним пальцем.

Тук-тук-тук.

Пауза.

Тук-тук-тук.

— Убирайтесь, мы не станем выходить! — крикнула Лена.

Снова короткая пауза.

Потом женщина снова закричала. Истошно, пронзительно. Крик удалялся...

А потом очень быстро стал нарастать — и рядом с дверью что-то тяжело и влажно упало.

Крик прекратился.

Лена закрыла рот руками, по лицу у неё текли слёзы.

— Она бы к нам не вышла, — сказала Сашка жёстко. — Лена, она бы не вышла. И мы не должны.

Миша стоял, пулемёт в его руках подрагивал, но он молчал.

Потом вдалеке снова раздался крик. Тоненький, будто кричала девчонка.

— Суки... — прошептал Миша. Повернулся ко мне: — Никита, они Нюру тащат. Её голос!

— Нюра — это та, что чуть не съела Никиту? — уточнила Сашка.

— Она ночью не в себе, — ответил Миша. Умоляюще посмотрел на меня. — Никита!

Я думал. Молчал и думал.

Миша вдруг молча отстегнул от пулемёта здоровенный круглый магазин. Перегнулся через прилавок, достал оттуда какую-то явно тяжёлую коробку в грязном бежевом подсумке.

И стал закреплять её вместо магазина.

На тренировке такой штуки я не видел, но это явно была какая-то разновидность магазина... только вмещала раза в два или три больше патронов.

Я сглотнул вставший в горле комок, попытался сосредоточиться.

Летающие твари пришли за нами, тут никаких сомнений не было. Что именно вызвало их ярость — наша экспедиция к краю купола или то, что вместе сошлись четыре форсайтника, не так важно.

Зато мы узнали поразительные вещи.

Стражи умеют управлять облачным покровом, опускать его до самой земли.

Стражи спешат, значит, тьма пришла ненадолго, облака снова поднимутся, а твари не могут отдаляться от них.

Стражи понимают, что такое видеокамера, умеют стучать в двери, разбираются в человеческой психологии и давят на нашу жалость к безвинным людям.

— Михаил их расстреливал из пулемёта, — сказал я. — Они вроде как дохли.

— Их там десятки. — Лена нахмурилась. — Нельзя выходить!

— Послушайте. — Я посмотрел на неё, потом на Сашку. — Девчонки... если бы всё было так просто. Вы же понимаете, стражи — разумные существа! И они контролируют облака! Девчонки, мы наткнулись на тех, кто правит этим миром!

Сашка хмыкнула, но спорить не стала.

Тонкий голос прозвучал ближе. Нюра не кричала ничего членораздельного, только взвизгивала, будто перепуганная маленькая девочка.

— Я выйду, — сказал Миша. — Я ведь оживаю. Выскочу и постараюсь их расстрелять. А вы закройте дверь. Если отобьюсь, позову, чтобы открыли.

— Ну нафиг, — произнесла Сашка. Я вдруг заметил, что у неё во рту сигарета, в руках зажигалка, она щёлкает ей, глубоко затягивается. — Никита дело говорит, эти твари важны, надо замочить пару и посмотреть, что они такое. Рассказать твоему дядьке, что узнаем.

Глянув на Лену, она сделала ещё затяжку, выплюнула и растоптала сигарету. Решила:

— Пойду с Мишей. А вы держите оборону, следите, что будет.

— Без меня точно не справитесь, — сказала Лена и подкатилась к двери.

Миша ещё раз посмотрел на меня.

Я перехватил автомат поудобнее. «Вал» вдруг показался каким-то неуклюжим, дурацким, игрушечным.

Почему я хожу в Мире После без оружия?

— Открывай, — сказал я Мише.

Он повернул ключ, снял засов. Взял свою дурынду наизготовку, будто герой древнего кинобоевика. И ударом ноги распахнул дверь.

Нет, всё-таки там было не беспросветно темно. Глубочайший сумрак, но какой-то призрачный красный свет всё-таки струился с неба, наполняя туманный воздух.

Впрочем, большей частью свет заслоняли роящиеся над нам стражи.

Туман сам по себе вызывает жуть. В тумане таятся все наши страхи. Осевшее на землю облако превратилось в густой, но какой-то не водянистый туман, во что-то, напоминающее смог от пожарища, но без запаха дыма. Тёмная серо-красная муть с парящими над головой силуэтами, с окружившими магазинчик высокими фигурами... Стражи, со сложенными за спиной крыльями, напоминали голых худощавых людей.

Кстати, среди них явно были мужчины и женщины. Нагота стражей почему-то выглядела особенно смешно и противно.

У самой двери лежала женщина, грузная, с нелепо вывернутыми ногами и разбитой головой, в луже крови, кажущейся совсем чёрной.

Дёргающуюся, вырывающуюся Нюру держали, растянув за руки, два стража. Очень легко удерживали, играючи.

— Отпустите её! — крикнул Миша. Сделал шаг за порог, следом вышла Сашка. Выкатилась на кресле Лена, я попытался её опередить, но не смог и вышел последним.

Стражи молчали.

А потом вдруг выпустили Нюру. Та сделала пару шагов к нам, упала на колени, застыла, всхлипывая.

— Мы вам не враги! — звонко воскликнула Лена. — Если что-то нарушили, то извините, не повторится! Разойдёмся миром!

Секунду царила тишина. Потом по рядам стражей прошёл шорох, шепоток, его подхватили парящие над нами твари, кто-то кашляюще захохотал на крыше магазина. И по всем существам волнами покатился этот странный, искусственный, будто сымитированный смех:

— Кха-ха-ха... кха-ха-ха...

Я хотел сказать Мише, что они не отпустят ни девчонку, ни нас.

Но не успел, он всё понял сам.

Крутанулся — очень быстро, одновременно поднимая ствол пулемёта. И выпустил длинную очередь по крыше, над нашими головами. Там взвыли, заорали, нечеловечески, но с явной болью.

Они уязвимы.

Их можно ранить и убить...

Я начал стрелять вправо, рассчитывая больше отпугнуть, чем сразить. Ствол «Вала» сразу повело вверх, я дал слишком длинную очередь, но кого-то зацепило. Да и в небе, судя по воплям, кому-то досталось. Я повёл ствол назад, всадил несколько пуль в фигуру, которая будто переломилась пополам и рухнула.

Почему я так плохо подготовлен к этому миру? Да как же я тут выживал?

Сашка стреляла в тех, что были слева. Миша бил из пулемёта вверх — там всё кипело и бурлило, раздавались вопли ярости и боли. Мне показалось, что на голову что-то капнуло.

Почему не стреляет Лена?

Она сидела на кресле, чуть подавшись вперёд, но даже не пробуя взять лежащий на коленях автомат. Будто чего-то ждала... или готовилась...

С моего фланга всё, как ни странно, оставалось нормально. Я точно застрелил одного и нескольких ранил, по сравнению с тем огневым валом, что устроили Миша и Сашка — слабое звено в обороне... Но почему-то ко мне стражи не приближались.

Боялись?

Чего?

Сашка перестала стрелять, меняя магазин. Тени с её стороны рванулись на нас. Пошли вперёд и те, что были перед нами — Нюра быстро-быстро поползла в нашу сторону, стараясь уйти от них.

В этот миг Лена подняла руку.

Сквозь тёмный туман с гулом прошло какое-то светлое марево. Нюра мгновенно прижалась к грязному асфальту, распласталась. А идущие за ней стражи издали какой-то сдавленный вой — и повалились. Туман над ними стал гуще, в нос ударила волна горячего солёного пара.

Я вдруг понял, что Лена в Мире После может подогреть не только чашку кофе.

Сашка наконец-то вставила новый магазин, автомат выпустил короткую очередь — и тут на неё навалились. Я увидел во тьме лица — совсем человеческие, но будто лишённые эмоций, очень спокойные. С хлопками распахнулись крылья — и вскрикнувшую девушку стремительно утащило вверх.

— Сашка! — закричала Лена пронзительно. Повела рукой вверх, будто целясь во тьму... и тут же бессильно уронила руку.

Миша зарычал, тоже вскинул «хвлар» и тоже не нажал на спуск. В кипящей мгле над головой уже было не различить, где Сашка, а где утащившие её стражи.

Мной вдруг овладела какая-то ледяная спокойная ярость.

Я понял, что выйти — было ошибкой.

Что нас сомнут, разорвут на части, утащат в небо — и сбросят на камни.

Мы, конечно, проснёмся, расскажем всё Григоряну, напишем отчёты, будем жрать капсулы, но уже никогда не вернёмся в форсайт.

И мы станем просто ждать События, понимая, что потеряем память и станем тупо выживать на руинах человечества.

— Сдохните, твари! — закричал я.

У меня даже уши заложило от собственного вопля — наступила полная тишина.

Потом я понял, что в этой тишине тяжело дышит Миша, скулит ползущая к нам Нюра и всхлипывает Лена.

Затем стражи стали падать.

Вначале те, которые стояли вокруг.

За ними посыпались стражи, парившие в небесах.

Хлопали безвольные крылья, смачно шлёпались о крыши и асфальт тела. Один из стражей упал между мной и Мишей, в нём что-то хрустнуло, но Миша, не раздумывая, ещё несколько раз ударил его тяжелым ботинком по шее.

Облако вокруг вдруг стремительно стало подниматься, будто убегая в панике.

Посветлело.

И я увидел опускающуюся с небес Сашку.

Она не падала, а будто левитировала или приземлялась на невидимом парашюте. Сашка даже не выпустила автомат, держала его над головой и довольно ловко балансировала, чтобы коснуться земли ногами.

То ли ей повезло, то ли у неё был большой опыт — она опустилась рядом с Ленкой. Схватила её за руку, а сама уставилась на меня.

Я молчал.

— Ну ни хрена себе способность, — очень сдержанно сказала Сашка. — Никита, вы реально не знали?

— Что? — тупо спросил я.

— Ну... может быть, то, что вы умеете убивать словом? — Сашка нервно рассмеялась.

Облака уже поднялись на обычную высоту. В них мелькнуло несколько крылатых силуэтов, но, похоже, стражи были заняты попыткой удалиться как можно дальше.

— Рассчитать бы радиус поражения, — сказала Сашка мечтательно. — Избирательность, скорость восстановления...

— Избирательность и сила — имба, — сказал Миша, глядя на меня в полном восхищении. — Никита, да мы тут всех нагнём!

Я неуверенно кивнул.

Огляделся.

Сколько мёртвых стражей вокруг?

Десятки?

Да как бы не сотня... и большую часть убил я.

Кажется, стало понятно, почему я не таскал с собой даже хилого пистолета.

Ко мне на четвереньках подползла Нюра. Я опасливо посмотрел на неё, но нет — она не пыталась превратиться в змею, из рваного красного платья торчали тощие девчоночьи ноги, одна туфля слетела, носок сполз. Нюра цепко обхватила меня за колени и замерла.

— Отойди от него, — с явной угрозой произнесла Лена. — Быстро отойди, девочка!

Нюра молча отпустила меня и всё так же, на четвереньках, очень ловко пятясь, отползла на метр. Замерла, упорно глядя на меня и игнорируя остальных.

— Очень хочется проснуться, — сказала Лена. — Но давайте вначале передохнём и осмотрим хоть одну из этих тварей.

— А то ниблы сожрут всех, — согласилась Сашка.

Я посмотрел на неё и подумал, что же у них за приключения случались в Мире После, если они так спокойно реагируют на произошедшее. Сказал:

— Да... верно. Лена, чай вскипятишь?

— Пусть Миша на плитке греет, — ответила Лена. — У меня час с лишним перезарядка способности.

Я поднял взгляд к небу. Увидел мелькнувшую в облаках тень. Километр, не меньше.

Прошептал:

— Умри!

Тень замерла.

И закувыркалась вниз.

Миша нервно рассмеялся и повторил:

— Имба!

...С большей частью собравшихся я не то, что не общался раньше, но даже никогда не видел их. Скорее всего, приехали в Центр специально пообщаться с нами.

Я уже дважды с часовым интервалом («посиди, вспомни детали») написал-наговорил отчёты об этом форсайте. Потом мне принесли обед, в столовую не отпустили. Спросили даже, не хочу ли выпить бокал вина или рюмку коньяка.

Я отказался.

Теперь я сидел в кабинете Григоряна, а за столом, помимо самого Артура Давидовича, расположилось ещё десять человек. Трое в военной форме, ещё трое в штатском, но «с выправкой». Остальные, включая двух женщин, непонятно откуда. Все от тридцати и старше возрастом, имён никто не называл.

— Попрошу долго Никиту не мучить, — сказал Григорян очень веско, без улыбки. — По одному вопросу, коллеги! У «зимних» был тяжелейший форсайт, информации много, но она уже подробно изложена. Вечером попросим сделать расширенный отчёт.

— Мы недолго, — сказал мужчина в генеральской форме. Он был лысый, кряжистый, очень суровый. — Один вопрос, Никита. Как бы вы оценили шансы победить стражей с одним лишь огнестрельным оружием?

— У нас шансов не было, — признался я. — Если бы человек шесть-семь. И пару таких пулемётов, как у Миши. И позицию повыгоднее. Иначе смяли бы.

Генерал кивнул. Глянул на соседа, будто передавая слово. Тот был в чине подполковника.

— Стражи понимали, что вы вооружены? Боялись оружия?

— Понимали. Опасались.

Третий военный, майор.

— Никита, сколько попаданий убивало стражей?

— От одного до пяти. Смотря куда попали.

К моему удивлению, военные больше ничего не спрашивали, словно заранее договорились интересоваться лишь нашим оружием.

— Вы догадывались, какова ваша особая способность? — Это первый из штатских.

— Нет. — Я подумал и добавил: — Но я удивлялся тому, что хожу без оружия.

— Пробовали здесь повторить? — спросил второй штатский, очень чисто выбритый, худощавый. Как мне показалось, с искренним любопытством.

— Нет! — Я вздрогнул.

— А могли бы? На животном, к примеру. Кошка, со... — он запнулся. — Привезём барашка. Не получится — повар вам шашлык сделает.

Подумав секунду, я сказал:

— Привозите. Барана не жалко. Только я бы есть не рискнул. Вдруг они умирают от какого-то яда, который в них образуется?

Штатский хмыкнул и кивнул. Кажется, с одобрением.

Третий штатский был совсем молодым, но почему-то все настороженно ждали его вопрос, с которым он не торопился.

— Никита... — он пожевал губами. — Вас шокировал тот факт, что вы убили сотню разумных человекообразных существ?

— Нет, — ответил я. Все молчали, и я понял, что придётся дать ещё какие-то объяснения. — Понимаете, это форсайт. Там цена жизни невысока.

Он кивнул. Но я ещё не закончил.

— К тому же они напали на нас первыми. И стали убивать ни в чём не повинных людей, чтобы заставить выйти. Мне кажется, тех, кто убивает невиновных, жалеть не стоит.

Штатский кивнул.

Теперь заговорила пожилая женщина. Волосы у неё были без седины, и выглядела она подтянуто, но морщины выдавали возраст.

— Секцию проводил Михаил, ассистировали вы. Это был ваш выбор?

Я не сразу понял, что она имеет в виду. Потом до меня дошло.

— Вы врач, да?

— Патологоанатом, — она кивнула.

— Да, мой. Перекладывать на девчонок... ну... неправильно.

Она чуть заметно улыбнулась.

— Справились?

— Это форсайт. — Кажется, я ответил чуть резко. — Да, справился.

— Ещё раз перечислите основные отличия от людей.

— Дарья Михайловна... — нахмурился Григорян. — Один вопрос!

— Ничего, — сказал я. — Крылья. Дурацкие крылья, если честно. Кожаные, с перепонками вроде хрящей, к лопаткам крепились. Тонкие. Я понимаю, как они раскрывались и хлопали. А вот как на них можно летать — не пойму. Всё остальное вроде как человеческое.

— Всё? — с напором спросила женщина.

— У вас есть какие-то данные, да? — понял я. — Ну так скажите, что интересует!

Она покачала головой.

— Сердце, лёгкие, — сказал я. — Желудок, кишки всякие... Извините, я там отошёл на минутку. Но Миша сказал, что желудок и кишечник пустые... в общем, будто они ничего не ели. Вообще... Ещё волос на теле не было. Ни на лице, ни на... в общем, нигде кроме головы. На вид все молодые, ну, может, потому что без усов, бород, морщин... лет двадцать пять, допустим.

— Ещё какие-то отличия?

— Ну... — я вздохнул. Всё-таки вспоминать было противно. — Один, когда упал, то разбил череп о камень. Мы посмотрели немного. Вроде мозги обычные. Под кожей мышцы. Обычные люди, только с крыльями и ничего не жравшие. Извините.

— Не буду вас больше терзать, — пообещала женщина. — Жаль, что у вас не было нормального врача.

— Дарья Михайловна, вы поговорите лучше с Мишей, — предложил Григорян. — Знаете, он весьма говорливый юноша.

— Стражи не пытались с вами общаться? — с жадным любопытством спросила вторая женщина, тоже в годах. — Какие-то слова, хотя бы отдельные? Повторяющиеся звуки, вокализации?

— Звуки были, — мрачно сказал я. — Хохот. «Кха-ха-ха...» И в дверь стучали, вот и вся коммуникация. Визжали ещё, вопили нечленораздельно, когда мы стрелять начали.

Женщина покивала.

Осталось двое незнакомцев. Один немолодой, бородатый, чуть неряшливый, явно неудобно себя чувствующий в деловом костюме, другой помоложе, в очках, холёный.

— Скажите, пожалуйста, Никита, — мягко спросил бородатый. — Было ли у вас ощущение, что стражи совершали свои действия не из злости, а из непонимания разницы между добром и злом?

Я покачал головой.

— Как по мне, так они радовались, когда решили, что мы в их власти.

— Они истинно различались по полу, среди них были мужчины и женщины?

Я вздохнул.

— Вы священник?

Он промолчал, только улыбнулся.

— Там были мужики, с членом и яйцами. И женщины с сиськами. Если вы хотите спросить, походили стражи на ангелов или нет, то нет. Никак не походили. Но и на чертей — тоже. Просто люди с крыльями.

Врач улыбнулась, генерал фыркнул, сдерживая смех.

— Ну и слава Богу, — сказал священник серьёзно. — Успокою наших теоретиков.

Я глянул на последнего мужчину. Трое военных, трое из спецслужб, причём один, похоже, психолог, врач-патологоанатом... ещё, допустим, — лингвист... священник. Кто последний?

Чиновник, депутат? В общем, кто-то из власти?

— Как на ваш взгляд, Никита, стражи кого-то из вас боялись? — спросил очкастый. — Если да, то кого в большей мере?

— Мишу, понятно, побаивались, — сказал я. — Он здоровый и с пулемётом. Сашку меньше, хотя она такая... опасная. Лена их пугала. Хоть и на коляске.

Я помолчал, вспоминая. И неожиданно для себя сказал:

— Меня они очень боялись, и не зря. Даже подойти так и не рискнули.

— Спасибо, я так и предполагал, — кивнул мужчина. — Вы очень чётко всё рассказали, спасибо.

Григорян встал, бросил:

— Я провожу Никиту и вернусь.

Мы вышли, оставив всю комиссию (а как её иначе назвать) сидеть за столом. В коридоре Григорян достал платок, вытер лоб. Потом извлёк пачку сигарет и закурил, пока мы ещё шли.

— Всё нормально? — спросил я.

— Вы молодцы, — сказал он. — Всё хорошо. У вас всё хорошо.

— Что случилось?

Он вздохнул, глянул на меня. Мы остановились.

— «Осенним» не повезло.

Я ждал.

— Они тоже встретились, — сказал Григорян. — Мальчишки... ну, Виктор, Роман, Евгений... они братья, они вместе были с самого начала. Мы планировали их встречу с Алевтиной на следующий форсайт, они сошлись раньше.

— И? — тихо спросил я.

— Алевтина, возможно, жива, — осторожно произнёс Григорян. — Романа точно убили. Виктора и Евгения — очень вероятно.

— А... тут? — растерялся я.

— Тут живы. — Григорян пожал плечами. — Тут-то чего им помирать... С ними работают психологи. Завтра к утру узнаем, что с ними случилось в форсайте. Хорошо, что вы отбились. Хорошо, что ты оказался такой способный.

— А вы знали, что Ленка в Мире После — без ног? — спросил я.

Григорян молча похлопал меня по плечу, повернулся и пошёл назад.

— Ещё говорили, что заботитесь о ней! — выкрикнул я вслед.

Григорян остановился, хотел что-то сказать, но потом махнул рукой и двинулся назад в кабинет.

Я постоял.

Никаких указаний мне не дали. Так что я просто побрёл в свой коттедж.