Глава десятая
Есть мне не хотелось, но на обед я пошёл. Лена уже была там, Сашка и Миша сидели за соседним столом и как ни в чём не бывало о чём-то болтали.
Я взял тарелку фасолевого супа и подсел к Лене. Она ковыряла вилкой пюре, среди которого лежали кусочки брокколи. Кажется, сегодня решила заняться вегетарианством?
Неудивительно.
— Нормально? — спросил я.
— Так-сяк... — Лена пожала плечами. — Про «осенних» знаешь?
Я посмотрел на зал. Ни женщины, ни трёх подростков не было.
— Знаю уже. Стражи?
— Никогда не поверишь. Ниблы.
Пожав плечами, я стал есть суп.
Ниблы. Как бы крысы, хоть и не крысы, размером с кошку или мелкого терьера. Трусливые падальщики. За год в форсайте я убедился, что они совершенно безобидны, и даже в стае стараются держаться от людей подальше.
— А на «летних» нападали серпарды, — продолжила Лена. — Но они отбились.
— «Летние» тоже встретились? — понял я. Покосился на столик, за которым они сидели — все выглядели нормально, особо не веселились, но и в хандру не впадали.
— Верно. Раньше, чем планировалось. Как-то нам всем захотелось пошалить... — Лена отодвинула тарелку. — Не могу есть.
— Надо, — упрямо ответил я.
— Пойдём сейчас погуляем? — предложила Лена, глядя на меня. — Я возьму кофе навынос. Хочется свежим воздухом подышать.
На мой взгляд, было холодновато, я бы предпочёл пойти с Леной в её или мой номер. Но спорить я не стал, кивнул.
— Ты не представляешь, какое это удовольствие — ходить ногами, — сказала Лена, будто поняла мои мысли.
Я доел суп, мы взяли кофе в картонных стаканчиках и вышли. Молча двинулись по дорожке в сторону тира. Но Лена почти сразу взяла левее, мы свернули на узкую заснеженную тропку и неторопливо спустились к самому краю территории, к пруду, со схваченной у берега ледком тёмной водой. Тут стоял заброшенный мангал, пара беседок, скамейки. Мы зашли в беседку. К моему удивлению, снега там не было, на скамейке лежали полиэтиленовые пакеты с пледами.
— Как заботливо, — пробормотала Лена. Разорвала один пакет, завернулась в плед и села, подоткнув его под попу. Я последовал её примеру. Минуту мы сидели, пили быстро остывающий кофе.
— Кого ждём? — спросил я.
Лена с любопытством посмотрела на меня.
— Дядюшку. Как понял?
Я пожал плечами. Как понял? Да сложил два и два.
— Это место должно быть чистым, — пояснила Лена.
— А почему Мишу с Сашей не позвали?
— Дети...
— Знаешь, там они ведут себя как взрослые.
— Там всё иначе. — Лена вытянула ноги, посмотрела на них. — Знаешь, а я ведь сама себе кровотечение остановила. Я не помню, но там культи... в общем, я прижгла сосуды, когда потеряла ноги. Остановила кровь. Представляешь?
Я молчал.
— Жуть полная, — вздохнула она. — Я уколов боюсь. Однажды порезалась — ревела от страха. А там мне варг оторвал ноги... или откусил... и я сама остановила кровь.
— Лена...
— Не надо ничего говорить, — попросила она. — Ничего всё равно не исправить... О, дядька!
Я помахал рукой Артуру Давидовичу, тот кивнул в ответ. Он к нам вышел по другой тропинке, а подойдя — первым делом достал из кармана серую коробочку с несколькими кнопками и экраном. Сделан прибор был с той грубоватой красотой, которая свойственна русскому оружию. Григорян вдавил кнопку, удовлетворенно кивнул, засунул коробочку в карман пальто. Пояснил:
— У нас есть четверть часа.
— Говори, дядька, — весело предложила Лена.
Григорян закурил. Лена протянула руку, он дал сигарету и ей.
— Время определено окончательно, — сказал Григорян. — Событие произойдёт через трое суток, семнадцатого февраля. Даже время примерно знаем — десять часов сорок минут утра. Плюс-минус, конечно.
— Так когда идём? — спросила Лена.
— Через ночь. Можно было бы и этой, но надо разобраться, что осталось от «осенних».
Лена задумчиво кивнула.
— А место?
— Есть большой дата-центр совсем рядом с вами. — Григорян улыбнулся. — Пешком можно дойти. Вот туда и отправитесь.
— Чем-то лучше других?
— Тем, что ближе.
Я вежливо покашлял. Когда Григорян посмотрел на меня, поинтересовался:
— Не мешаю?
— Нет, — ответил Артур Давидович.
Достал из кармана фляжку, сделал глоток. Протянул мне.
— Коньяк? — понимающе спросил я.
— Я коньяка в Армении в юности напился на всю жизнь. Виски.
Подумав, я сделал глоток. Лена покачала головой.
— Хоть в двух словах объясните? — спросил я. — Что может случиться?
— В двух... — Григорян задумался. — Искусственный интеллект.
— Сдаюсь, — признал я. — В двух словах непонятно.
Григорян прислонился к перилам напротив нас. Засунул руки в карманы.
— Время События не было жёстко детерминировано. Первоначально разброс достигал нескольких лет. Но с каждым днём временные рамки становились всё у́же... вот, теперь мы знаем время.
— А природа События?
— Зная время, мы смогли соотнести то, что должно произойти. Семнадцатого февраля планируется тестовый запуск новой нейросети, которая должна интегрировать практически все существующие. Согласно ряду прогнозов, это вызовет появление полноценного искусственного интеллекта.
Я нахмурился.
— Не веришь? — спросил Григорян.
— Верю. Чего не верить-то? Мне и нынешние сетки иногда кажутся разумными. Но как связаны нейросеть — и Мир После?
Григорян развёл руками.
— Слушайте, так не надо запускать эту сеть! И всё!
— Пробовал остановить заинтересованных учёных? — спросил Григорян. — Или военных, которые считают, что нейросеть — шикарное оружие, которое они смогут контролировать? Или политиков, которые считают, что нейросеть решит все вопросы контроля над населением? Да хоть бы и сумасшедших экологов, которые считают, что искусственный интеллект спасёт природу?
— Ох уж спас! — невольно засмеялся я. — А как военные всего мира хотят делить контроль над искусственным интеллектом?
— Хрен их знает, — выругался Григорян. — Только сейчас работы над сетью, наоборот, форсируют, даже с международной кооперацией. Знаете, почему? Там, наверху, думают, что нейросеть сможет раскрыть природу форсайтов!
Я задумался.
Вообще-то это выглядело логично. Даже нынешние сетки порой выдавали очень чёткие прогнозы, проектировали другие сетки и устройства, писали компьютерные игры...
— А ведь может получиться, — признал я.
— Я говорю лишь, что к дате чётко привязано одно событие, вероятно, оно и вызовет Событие с большой буквы.
— Но как? — Я встал, скинув с плеч плед. — Артур Давидович, вы там не были, но поверьте...
— Верю, — сказал Григорян. — У меня были форсайты.
Я замолчал.
— Не знаю, — продолжил Григорян. — Сам всю голову сломал. Что может сделать сверхразум, появившийся в сети? Ядерную войну устроить? Допустим. Хотя генералы клянутся, что их системы запуска никак через сеть не контролируются. Что у них до сих пор все самые важные системы — на перфокартах и рубильниках...
Он нервно засмеялся.
— Не знаю, правда. Может быть, когда он появился, то как-то привлёк чужой разум? Инопланетян? Не знаю. Наши айтишники тоже говорят, что это физически невозможно. Что если разум в сети и появится, то у него нет никакой возможности вот так изменить мир. Что его цели вообще никак не будут соотноситься с человеческими. Что разруха и города под облачными куполами никак ему не нужны. Скорей уж, он мог бы начать создавать какую-то свою среду обитания. Максимум — подчинить людей своей воле, чтобы мы его обслуживали, прокладывали новые сети и строили электростанции...
Григорян нехорошо рассмеялся.
— Но они правы, дядюшка, — сказала Лена. — То, что там — никак компьютерному разуму не нужно.
— Вот поэтому нам необходимы данные, — пояснил Григорян. — Факты. Как и что происходило... произойдёт через три дня. Будут факты — будут и действия. Запуск сетки отложат. Возможно, будет принято решение раздробить интернет на более мелкие сети с системой взаимных шлюзов, чтобы ограничить возможности нейросетей. Политики согласятся, уверен. И наши, и не наши. Но без фактов, на основании лишь совпадения по времени — их не убедить.
— А почему всё так приватно? — Я обвёл взглядом пустой берег, заснеженные деревья. — Руководство не одобряет? Им себя не жалко?
— Руководство негласно одобряет, — сухо сказал Григорян. — Но да, приватно. Если провал, то всё спишут на меня.
— Надо и молодёжи объяснить, — предложил я. — И «летним». И «осенним», если кто остался.
Григорян поморщился.
— Нет, Никита. Нельзя. Они — расходный материал.
— Чего? — Мне показалось, что я ослышался.
— «Летние» и «осенние» погибнут, — сказал Григорян. — Вы никогда с ними не встретитесь. Вы живёте в трёх различных временах Мира После. Не знаю, почему так, но никто и никогда не встречался с форсайтниками из другого сезона.
— Может быть, мы с ними... — начал я.
— Нет, — Григорян покачал головой. — Это один мир. Вы видите последствия действий «летних» и «осенних», «осенние» видят действия «летних». Так вот, задача двух других групп — обеспечить успех вашей миссии.
— Потому что тут Лена? — спросил я.
— Потому что вы идёте за ними, — пожал плечами Григорян. — Но да, я бы изменил план, окажись Лена в лете. Ты бы поступил иначе?
Я подумал. И покачал головой.
— Нет. Я бы тоже Лену спасал.
Она засмеялась и чмокнула меня в щёку. С вызовом посмотрела на Григоряна. Спросила:
— Значит, всё зависит от нас?
— Разумеется, нет. — Мне показалось, что Артур Давидович ответил с лёгкой досадой. — Дата стала понятна. По всему миру, во всех центрах начинаются финальные форсайты с попыткой выяснить причину События. Надеюсь, кто-то найдёт истину, может быть, и вы.
— А если узнают причину События и предотвратят запуск суперсети? — спросил я. — Что случится с форсайтами? С Миром После?
— Наверное, он не произойдёт, — ответил Григорян. — Форсайты прекратятся.
— И тех нас — не будет? — уточнил я.
Григорян пожал плечами. Вздохнул:
— Не знаю я. Никто не знает. Останется иная версия реальности или она исчезнет... Как по мне — любой вариант хорош. Тот мир обречён. Люди заперты в городах и вымирают.
Я промолчал. Он был прав, конечно же.
Но всё-таки... тот я тоже жил.
— Всё, мне пора, — решил Григорян. — Сегодня у вас обычный форсайт, не рискуйте, готовьтесь. Сходите в одну точку за снаряжением — и возвращайтесь на базу.
— То есть к Мише?
— Да, к Мише. Его с Сашей я тоже проинформирую. Но по сокращённой программе, хорошо? Про «летних» и «осенних» им знать не стоит.
— Что насчёт Нюры? — спросил я. — Вы что-то узнали?
Григорян вздохнул.
— Узнал. Да, выявили несколько таких случаев. Если человек погибает в нашем мире после того, как начал видеть форсайты, то в Мире После он продолжает жить. Только становится таким вот... странным. Будьте с ней осторожны. Я бы предложил застрелить, но Миша ведь откажется.
— Откажется, — кивнул я. — Он рядом с ней полгода жил, привязался. Может, даже влюбился немного? Миша ведь сам ещё пацан пацаном, даже тот, из Мира После.
Григорян вздохнул.
— Хорошо. Не трогайте, но и не доверяйте. Относитесь, как к больной. Сегодня спокойный тихий форсайт, завтра инструктаж и отдых. А вечером — операция «Карамболь».
На мой взгляд, название было слишком замороченным, но я не возражал. Григорян вновь достал свой прибор, щёлкнул выключателем, кивнул нам — и пошёл обратно к корпусам.
Лена смотрела ему вслед. Потом негромко сказала:
— И всё-таки дядюшка чего-то недоговаривает.
— Про Событие?
— Нет. Про всех нас.
— Ты уже знала, что «летние» и «осенние» не важны?
— Знала. — Лена поднялась, посмотрела на меня. — Пошли ко мне! Я хочу, чтобы ты меня согрел.
Форсайт приходит во сне, но иногда сон накатывает словно сам собой, и ты понимаешь, что произойдёт.
Мы лежали с Леной обнявшись, прижавшись так тесно, словно весь мир пытался оторвать нас друг от друга. А потом я почувствовал, что глаза закрываются и я проваливаюсь в сон.
...И снова увидел лицо Лены.
Я лежал на спине, она склонилась надо мной...
Мы и здесь занимались сексом!
Вот только эта была местная Лена. Дело не в том, что здесь у неё не было ног ниже колен, я видел в её глазах, что она другая, для неё это как в первый раз, и она безумно стесняется — не только своей инвалидности, а ещё и наготы...
Я подумал, что, если сейчас вмешаюсь, если перехвачу контроль, то я-будущий возненавидит меня-настоящего. И я оставался где-то на периферии его сознания, словно подглядывая за происходящим, и это тоже было странно и неловко...
Лена застонала и опустилась на меня, прижалась всем телом, зашептала что-то. Моя рука гладила её по спине. Я ощутил там какой-то шрам, которого не было несколько секунд назад, в моём мире. Здесь было холодно — как всегда в моём форсайте, но впервые на моей памяти я ночевал не один.
— Понимаю, почему любил тебя там, — произнесли мои губы.
Я подслушивал разговор себя-будущего с этой Леной!
— У меня такое ощущение, что мы и впрямь знакомы... — прошептала Лена.
— Но ты не помнишь?
— Не помню...
Если бы я мог сейчас выскочить из форсайта, я бы непременно это сделал. Но я не мог. И я лишь затаился, стыдясь непонятно чего, будто стал свидетелем интимной сцены совершенно незнакомых и не ожидающих этого людей, ворвался в их отношения... ну ведь да, ворвался же...
— У тебя есть кто-то? — спросил я-будущий.
— Был... давно. Я бы не выжила одна, когда потеряла ноги.
— Волк?
— Да. Посмотрела в зеркало, дурочка... Я его вскипятила. Но чуть-чуть поздно. Прижгла культи, потом меня долго выхаживали.
— А потом?
— Он ушёл, — просто ответила Лена. — Нет, всё по-честному. Он же меня не бросил сразу, помог восстановиться. Сейчас мы с Сашкой. Ну, потому что эти... форсайты. Но мы подруги, не подумай! У неё, по-моему, вообще никого никогда не было.
— Мне кажется, теперь есть.
— Наверняка. Миша такой... брутальный. А у тебя кто-то был?
— Никого, — ответил я-будущий. Не знаю, правду ли он говорил — скорее всего, да.
Я понял наконец-то, где мы были. Не в Мишином убежище, а в той квартире, где я ночевал и чуть не стал добычей Нюры. Но не на кухне, а в спальне. На кровати, застеленной чистыми простынями, в углу светил уютный ночник-фонарик, значит, мы нашли работающую розетку. Хорошая квартира… За окнами, забитыми фанерой и мутным пластиком, похоже, стояла ночь.
Видимо, спать мы разошлись в разные места, и причина была понятна.
— Ты им веришь? — спросила Лена.
— Нам? Которые из прошлого?
— Если они действительно мы из прошлого.
— Верю, — ответил я-будущий, помолчав. — Это многое объясняет, верно?
— Ну... — Лена задумалась. — Они сами ничего не понимают. Ты что-нибудь помнишь?
— О том мире? Нет. Мне иногда кажется, что вспоминаю. Но это из книжек и видео, наверное...
Теперь мы с Леной лежали на боку, лицом друг к другу. Она перебирала пальцами мои волосы, мы... да нет, не мы — они шептались, улыбались друг другу, а мне становилось всё более и более стыдно. И не потому уже, что я застал их в такой момент, а потому, что с каждым произнесённым словом они отдалялись всё дальше и дальше. Это были другие люди, не я с Леной. У них была своя жизнь, свои беды и радости, свои страхи и надежды...
— Тут никто не рожает, — сказала Лена. — Наш мир обречён, мы все рано или поздно умрём. Мы не знаем, что произошло, и в прошлом не знали. Мы можем только жить.
— Люди всегда умирали, и ничего, кроме как жить, не могли, — тихо возразил я-будущий.
— Я рада, что мы встретились. Хоть и не помню... — сказала Лена. Прикрыла глаза. — Никита... кажется, я... это форсайт...
Секунду она лежала неподвижно. Потом её веки дрогнули.
И это уже была моя Лена.
Я прогнал оцепенение и улыбнулся ей.
— Всё, это я.
— Мы что, и тут занимались сексом? — поразилась Лена.
— Ага. То есть не мы, они.
— Без разницы, — сказала Лена. Рывком натянула на себя одеяло. — Не смотри. Не хочу, чтобы видел меня такой.
— Плевать, — ответил я.
— Тебе плевать, мне нет, — серьёзно откликнулась она. — Как ты думаешь, дядюшка прав? Если дело в нейросети, если мы предотвратим запуск... этот мир исчезнет?
Я провёл рукой по её щеке. Поёрзал головой по подушке. Вдохнул запах белья — сырой, будто больничный. В углу спальни светил ночник, тёплое пятно света лежало на краешке Ленкиного плеча.
— Как это всё может исчезнуть? — спросил я. — Как это всё могло возникнуть?
— Тоже думаю, что всё сложнее, — согласилась Лена. — Ну появится искусственный разум. Допустим, он может убить всё человечество, но зачем? Он ведь сам тогда исчезнет. Миша говорит, что после События ещё несколько дней работал интернет... не весь, но работал. Потом всё заглохло. Значит, и нейросетка бы умерла. И не могла она всё это создать.
— Не могла, — согласился я.
— Может, и впрямь инопланетяне... — вздохнула Лена. — Сетка с ними связалась, те прилетели и...
— И? — спросил я скептически. — Поменяли все законы физики и биологии?
— Чушь какая-то, — признала Лена.
Мы повалялись ещё в кровати, держась за руки и размышляя. Потом сквозь матовые куски пластмассы (по-моему, это были куски разрезанной канистры) начал струиться красноватый свет. Наступило утро.
Лена категорически отказалась от помощи. Чтобы её не смущать, я встал первым, оделся и пошёл на кухню.
Там было тепло — по-прежнему горела конфорка в плите. И морозильное отделение работало.
Я аккуратно умылся над раковиной водой из бутылки. Вот бы найти квартиру, где всё работает — и электричество, и вода, и канализация!
Потом, порывшись в морозилке, я вынул сосиски и последнюю упаковку яиц. Курицу я обнаружил на подоконнике, уже подтаявшую — то ли достал с вечера, то ли накануне.
Роскошный будет обед! Куриный супчик с вермишелью.
— Привет, встали?
Мишины шаги я услышал загодя. Хоть он и мог передвигаться удивительно бесшумно и мягко для своих габаритов, но сейчас явно не счёл нужным скрываться. К тому же он шёл, о чём-то негромко разговаривая с Сашей.
— Завтрак готовим, — искоса глянув на них, ответил я.
У Саши за плечом висела винтовка, Миша тащил свой пулемёт — в общем я чувствовал себя голым.
Хотя, учитывая свою способность, был самым страшным оружием из всех возможных.
— Помочь? — спросила Саша.
Я смотрел на них и пытался понять, кто это. Наши Миша и Александра или здешние Михаил и Саша?
Видимо, что-то в моём взгляде их смутило. Миша быстро убрал руку, лежавшую на талии Саши. Потом так же быстро вернул её на место.
И оба покраснели, как подростки, которых родители застали целующимися.
— Курицу разделай, сварим суп, — попросил я.
Миша внезапно смутился.
— Курицу?
— Я разделаю, — сказала Саша и пошла к окну, на ходу доставая из кармана здоровенный складной нож.
Учитывая, что вчера Миша спокойно резал ножом мёртвых стражей (если не считать крыльев, совершенно похожих на людей), его растерянность меня позабавила. Но, в конце концов, у всех свои странности. Вот у меня мать никогда не разделывала рыбу, брезговала, хотя с мясом или птицей у неё никаких проблем не было.
Миша присел на тоскливо вздохнувшую под ним табуретку и спросил:
— Так что, сегодня снаряжаемся? Мне патроны нужны, и хорошо бы лекарств на всякий случай.
— Никита без всяких патронов всех убьёт, — кровожадно сказала Саша, срывая с курицы пластиковую упаковку и начиная её разделывать прямо на подоконнике. — С ним мы непобедимы.
В кухню вкатилась на коляске Лена. Она, кажется, даже подкрасила губы и глаза. И вообще выглядела великолепно.
Если бы не ноги...
— Привет, молодёжь! — Лена хлопнула Мишу по колену. — На способности надо полагаться аккуратно. У меня долгая перезарядка...
— Тебе же кофе помогает, — бросила через плечо Сашка. — Зёрна ещё остались.
— Сегодня помогает, завтра нет. И всё равно минуты три требуется. — Лена подрулила к столу. — Давайте, я тоже что-нибудь порежу?
— Никита вообще без перерыва может...
Лена усмехнулась.
— Мы не знаем. Может быть, у него ограниченное количество зарядов? Или чем он действует… Нет, вооружиться надо. Что там на улице?
— Дохлые стражи исчезли, — ответил Миша.
— Ниблы?
— Возможно. Или просто исчезли, или свои утащили, — с полным равнодушием отозвался Миша. — Нюра сидит перед подъездом, со свечкой. Как обычно. Нам даже улыбнуться попыталась. Но, по-моему, она теперь фанат Никиты.
Я вздохнул. Мне не нравилась фанатеющая от меня девочка, которая живёт в Мире После, не взрослея, ночами обращается в гигантскую змею, а в нашем мире давно уже мертва.
— Попрётся за нами, вот уверен, — сказал Миша.
Спорить с ним не стали, предлагать что-то — тоже. Никто из нас не был готов убить хрупкую девчонку, пусть даже уже мёртвую и со съехавшей крышей.
Во всяком случае, пока она в человеческом облике.
Я принялся жарить последние яйца. Эх, был бы лук и помидоры, я бы такую яичницу соорудил...
— Давайте обсудим ситуацию? — предложила Лена. — Как вам версия с нейросетью?
— Муть какая-то, — поморщился Миша. — Сетки штука хорошая, я с ними уроки с третьего класса делал. И картинки смешные рисуют... — Он вдруг смутился. — Ну ладно, станет сетка разумной. И что?
— Чушь это всё, — поддержала его Сашка. Курица размёрзлась не до конца, но под её напором быстро разделялась на составные части. — Дело не в сети.
— И мы так думаем, но надо проверить, — сказала Лена.
— Давайте не ждать следующей ночи, — предложил Миша. — Счёт уже на дни идёт. И я уверен, по всему миру форсайтники, те, которые на службе, кинутся проверять всякие дата-центры. Да уже кинулись! Сядем на машину, это даст нам фору по времени. Заглянем на пару точек со снаряжением, возьмём, что нужно, и мотнёмся к дата-центру. Если что-то опасное будет — отступим. В общем, проведём разведку боем!
Я подумал, что Миша говорит дельно. Какой смысл тянуть ещё сутки...
— А я вам больше скажу. — Лена окинула нас взглядом. — Дядюшка не мог нам приказать сразу идти. Он ведь тоже... на службе человек. Он всё нам вчера рассказал именно для того, чтобы мы сейчас сами пошли. Уверена.
— Повезло нам, что твой дядька командует, — небрежно заметил Миша. — «Летним» и «осенним», наверное, меньше ништяков достаётся?
Мы с Леной переглянулись.
Многое ли понял Миша? Особенно после гибели не то двоих, не то троих «осенних»?
— Не без этого, — сказала Лена. — Но вы не думайте. Мне он тоже не всё говорит. Я чувствую.
— Взрослые, — вздохнул Миша. — Не обижайтесь, к вам не относится!
Мы позавтракали, честно разделив на четверых десяток яиц — Мише четыре, всем остальным по два. Надо отдать ему должное, он не отнекивался, а лишь смущённо произнёс:
— Мне необходимо иметь запас массы. Для регенерации.
Разделанную курицу Саша со вздохом сложила в кастрюлю и оставила на подоконнике. Сказала:
— Вернёмся — быстренько сварю. Я хорошо куриный суп варю, лучше мамы.
После того, как мы приняли решение, нами овладела не то суетливость, не то собранность. Мы двинулись к Мишиной «базе». Сидящей у подъезда Нюре я строго велел ждать нас и никуда не уходить. Девочка посмотрела на меня глазами брошенного щенка, но кивнула и осталась.
Красно-чёрные тучи сегодня, как мне показалось, висели даже выше, чем обычно. Если стражи действительно ими управляют, то это неудивительно...
Мы взяли оружие и патроны. Миша торжественно достал припрятанную за всяким хламом коробку, полную энергетических батончиков, и десяток банок энерготоника. На дорожку мы по очереди сходили в соседний магазинчик, где работал туалет. Я аккуратно перебинтовал голеностоп, с каждым разом это получалось всё лучше и лучше. Нога почти не болела, и это добавляло оптимизма.
А потом мы погрузились в машину, которую Михаил после нашего путешествия переставил во дворы. Я за руль, Миша рядом в качестве навигатора и по совместительству пулемётчика. Лену посадили за мной, загрузив её коляску в багажник.
— Вот бы всё получилось, — сказала Сашка.
Я заметил, что она села за Мишей и время от времени касается его плеча. Миша явно никак не реагировал, но едва заметно улыбался.
Блин.
Дети. Влюблённые дети. И одновременно молодая пара в безумном Мире После.
— Надо, чтобы всё получилось, — сказал я. — Мы-то ладно, мы хоть как-то, но живы. Но ведь целый мир погиб.
— Не мотивируйте, Никита, — попросила Сашка. — Мы и так мотивированные дальше некуда. Мы эти, как их… последняя надежда человечества!
— Йоу! — бодро воскликнул Миша. — Давайте в путь! Вначале в поликлинику железнодорожников, там должен быть подарок от «летних»!
Я включил зажигание, мотор послушно заурчал.
И мы поехали спасать человечество.