Глава 13

Тая

Я так сладко спала с сопящим Мишкой под боком, что даже не знаю, почему проснулась, пошевелилась на постели, а потом увидела, как Лёва бродит по комнате в свете ночника, собираясь улечься спать на диван. Преодолев сонливость, я оперлась на локоть и следила за тем, что он делает. Ничего особенного и необычного, просто готовился ко сну, расправляя постельное белье и снимая домашние штаны. Аккуратист во всем. Он даже подушки ровно положил.

Смотрела на него и обрисовывала взглядом силуэт. Господи, это же Лёва. Просто Лёва. Сколько раз мы ночевали вместе, так почему сейчас мне кажется, что всё иначе? Почувствовала себя такой глупой, когда снова разволновалась из-за присутствия друга детства. Щеки покраснели, сердце билось короткими четкими ударами, в горле образовалась сухость. Я продолжала реагировать на Лёвку как на парня, а не как на родного и привычного друга детства.

Только вот он ничего не замечал.

Существовала крохотная надежда, что все чувства, которые на меня накатили в другом городе, были всего лишь наваждением, что они пройдут, когда мы снова окажемся вместе с родственниками.

Но эта надежда исчезла, и мне пришлось признать, что придется жить и прятать свои чувства. А если так, то надо вернуть всё на свои места. Вести себя как обычно. Что я и сделала, позвав друга лечь вместе со мной.

– Да не, я лучше на диване, – удивил меня друг, отворачиваясь.

– Зачем на диване? Ты вырос из него, на нем неудобно, – настаивала я. Брат заворочался на постели, явно разбуженный разговорами и возней, и я быстро поправила его одеяло и спустила ноги на пол, подошла к Лёве и уселась на диван, согнув их в коленях.

Он вздохнул, посмотрел на меня вопросительно, но сел рядом, когда я настойчиво похлопала по одеялу. Не успел Лёвка усесться, как я прильнула к нему, крепко обхватив бицепс и уткнувшись носом в шею. Меня как будто электрическим током ударило, а потом стало так приятно, словно вернулась домой.

Поежившись, пришла в себя и заглянула Лёвке в глаза. В темноте они были темными, непроницаемыми, и я в них просто утонула, заметив, как кадык на шее друга дернулся. Он шумно сглотнул и попробовал отстраниться.

– Ты куда? – позвала я его, дернувшись с ним по инерции, и он вернулся обратно.

– Тай, иди спать, давай уже ложиться, – буркнул он себе под нос. На меня почему-то не смотрел и казался отстраненным.

– Что я сделала не так?

– В смысле? О чем ты? – нахмурился он, почему-то напрягаясь всем телом.

– Ты странный, Лев.

– Забавно. То же самое сказали про тебя, – «обрадовал» он меня.

– Кто? Родители? Что я странного делаю? Вроде всё как всегда. Только ты не такой, как обычно. Ты изменился.

– Не понимаю, о чем ты, – он нервно передернул плечами, заставив меня напрячься, а потом даже встал, возвышаясь надо мной.

Я что, его раздражаю? Так и кажется, что он мечтает избавиться от моего присутствия, а я его еще спать с собой зову. Размечталась.

– Да ладно, забей, спать так спать, – поднялась я с дивана, натыкаясь на Лёву, который встал на моем пути. Я уткнулась прямо ему в грудь, инстинктивно вытянув руки и уперев их в его накачанные мышцы, а он обнял меня за талию.

Неужели я одна чувствовала это притяжение? Он замер и просто смотрел куда-то вниз. На мои губы? Да нет. С чего бы? Я закусила нижнюю и потупила взор, привычным движением прячась от всех невзгод в объятиях лучшего друга. Просто взяла и обняла его.

Обычно этого было достаточно, чтобы ощутить защищенность и покой, но сейчас… Сейчас я была далеко от спокойствия. Внутри гулко ухало сердце, по телу пошла мелкая дрожь, меня тянуло к лучшему другу, и не хотелось разлепляться. Наоборот, я всем существом хотела ощущать его рядом, чтобы он гладил меня, притягивал к себе, губы горели ожиданием, внизу живота заискрилось пламя.

Мне стало страшно от силы собственных непрошеных чувств, от которых я не знала, как избавиться. Меня бросило в жар, на лбу выступили бисеринки пота. Лёва завел руку мне за голову и взял макушку в свою большую ладонь. Мы столько раз обнимались, каждую минуту я могла подойти к нему и прикоснуться. Столько разных привычных касаний. Дергал за волосы, нос, щипался и щекотал бока, вызывая смех.

Но только сейчас это было другое прикосновение. Особенное. Медленное и тягучее, гипнотизирующее до потери пульса. Его лицо оказалось прямо напротив. Губы были в сантиметре от моих. Наши ноги сплелись, его пальцы шарили в копне моих волос, лохматя сзади.

Что с нами происходит? Почему я не могу оторваться от лучшего друга? Почему хочу больше всего на свете, чтобы…

Лев

Она не знала, что творила со мной. Не могла знать. Ведь ничего подобного моим чувствам не испытывала. До сих бросало в дрожь от воспоминаний, как Булочка оттолкнула меня и высказалась насчет нашего поцелуя, который всё испортил.

Но, черт возьми, когда она так доверчиво ко мне прильнула, меня снова охватили сумасшедшие эмоции. Их невозможно было никак контролировать. Я пытался, но не мог, когда она сладко вздыхала рядом со мной, уткнувшись в шею носом, обняв меня руками и слившись со мной в одно целое.

Я не смог удержаться, кровь неслась быстрее и быстрее по венам, руки действовали сами по себе. Задрал ее голову, направил губы прямо к ее губам, поймал ртом тихий всхлип. То ли протест, то ли испуг. Пальчики комкали футболку, она вытянулась в дугу и встала на носочки.

Неужели отвечает? Поддается? Не веря, я двинул языком вперед, раскрыл ее губы и принялся целовать ее. Безудержно, как безумный, одержимый ею. Пугая и ее, и себя силой и напором. Смял ее губы, жадно брал то, что она давала. Почувствовал, как она робко отвечает, и еще больше обезумел, стал целовать ее отчаянно, как в последний раз, а потом коснулся груди. Это была ошибка.

Булочка замерла и резко отпрянула, отскочила от меня, вытирая губы. Потом кончиками пальцев стала их трогать, расширенными глазами смотрела на меня. Видел, что ничего не понимает, не может поверить в то, что случилось. Но и я тоже ни черта уже не понимал. Голова кружилась, руки дрожали, губы покалывало от поцелуя. Хотелось еще, хотелось большего, я едва держался, чтобы не схватить ее снова и не начать целовать.

Булочка дернулась и стала резко натягивать одежду, спортивный костюм, рваными движениями застегнула молнию, из глаз брызнули слезы. Я чертыхнулся и кинулся за ней, даже не озаботившись, чтобы надеть что-то кроме штанов.

– Стой, – догнал ее в коридоре. – Ты куда?

– Не знаю! – выдохнула она, тяжело дыша, глаза бегали туда-сюда, но она вряд ли видела что-то перед собой. – На кухню, не знаю…

– Так, – мне в голову пришла идея, – стой тут.

Боясь разбудить полдома, я прошел в гостиную и взял оттуда плед, потом показал Булочке пальцем наверх, ее глаза расширились, когда она поняла, что я задумал. В детстве мы неизменно залезали на крышу дома. Смотрели на небо, считали звезды. Просто валялись в обнимку и делились своими мечтами. Именно там я решил поговорить с Булочкой, чтобы никто нас не подслушал.

Мы тихо выбрались на крышу, забравшись оттуда по приставленной лестнице. Осенний холодок сразу пробрался под одежду и вызвал мурашки. Чтобы согреться, я сел на наше привычное место на пологом скате крыши и накинул сверху плед, а потом приподнял его край и позвал молчаливую Булочку к себе.

Она обняла себя руками и, наверное, хотела отказаться, но потом все-таки сделала шаг и нырнула ко мне под плед, усаживаясь и медленно вздыхая. Она теребила кончики волос по привычке, а я смотрел на виднеющиеся горы, наслаждаясь свежим, чистейшим воздухом. Туман, в котором плавали мои мысли, понемногу рассеивался.

– Ты как? – спросил я ее, чувствуя себя глупо. Дурацкий вопрос. И ситуация дурацкая. В первый раз она оттолкнула меня, сказала, что я испортил нашу дружбу, а теперь я снова это сделал, снова выдержка мне изменила, в ее присутствии я был просто ненормальным.

– Пойдет, – буркнула Булочка, снова вздыхая. – Лёв… Что мы теперь будем делать?

– А ты что думаешь? – посмотрел я на нее, лицо белело в темноте, а глаза казались двумя озерами, в которых отражался свет луны. Лучшего места, чтобы признаться в своих чувствах, не существовало, но слова не шли, я боялся разрушить наши отношения друзей, вбить между нами клин. Что будет, если я признаюсь, что она нравится мне как девушка?

– Это мой первый поцелуй, я даже не знаю…

– Первый?! – удивился я, немного отодвигаясь от нее и пялясь. Ничего не понимаю.

– Э-э… А что тебя так удивляет, Лёв?

– Тот поцелуй ты таковым не считаешь?

– Какой тот?! – резко вскинула она голову, отпустив свои несчастные волосы.

– У тебя что, амнезия? – начал я злиться. – Или ты решила выбросить наш поцелуй в ду́ше из памяти?

– Когда ты целовал меня?! Лёва… Черт, ты что, целовал меня в тот раз, когда засунул под воду?! После вечеринки?

– Вообще-то, да! Ты не помнишь? Тогда о чем ты говорила? Что я, по-твоему, испортил?

Тая

В ужасе распахнув глаза и уставившись на друга, я просто сидела и молчала, пытаясь понять, о чем он говорит. Поцеловал? В ду́ше? Это в тот позорный момент моей жизни, когда он избил Динамита на глазах у всех, приволок меня домой и сунул под воду? Тот кусок времени с концами выпал из моей памяти, и надо же такому случиться, что именно тогда Лёва поцеловал меня! А я взяла и забыла. Еще и оскорбила его. Какая нелепица.

– Это всё какой-то бред, – пробормотала я, упершись в сжатые кулаки глазницами, просто вдавливая сжатые пальцы в них, чтобы заставить себя вспомнить. Но нет, в памяти зияла черная дыра. Забыла свой первый поцелуй. – Почему ты не сказал мне? – повернулась я к Лёве, обвиняюще глядя на него.

– Сказал что? Я думал, мы говорим про поцелуй, откуда я знал, что ты про него забыла? Неприятно, вообще-то!

– Я не виновата! Это всё коктейль, который я выпила, – волновалась я, сбивчиво объясняя. – Совсем немного, но, видимо, там была порция алкоголя…

– Может, мы обсудим более насущный вопрос? – сжал он зубы, процедив сквозь них вопрос.

– Какой? – я просто выдохнула это слово, испуганно вздрогнув.

– Да так, – психанул он, – есть ли жизнь на Марсе или дату следующего лунного затмения. Поцелуй, конечно же. Мы же не будем «забывать» про него.

– Ты что, думаешь, я вру, что забыла? – нервно вскрикнула я.

– Я уже ничего не знаю, – вцепился он пятерней в волосы, – но больше держать это в себе не могу. Раньше всё было так просто, а теперь… сложно…

– Да, лучше не скажешь, – усмехнулась я без злобы, понимая, как ему трудно подбирать слова. Я сама не понимала, что говорить. В голове царил сумбур. Мы будто шли с металлоискателем и искали сокровища. Те самые верные слова, которые помогут нам объясниться.

Но, возможно, говорить могли не только слова. Я протянула руку и взяла ладонь Лёвы в свою, рассматривая ее, а потом рисуя пальцем узоры вдоль линий жизни и сердца. Он молча сидел рядом, я слышала только взволнованное дыхание и постепенно успокаивалась. Это же Лёва, самый родной и близкий друг. Разве мы не сможем договориться?

– Тай…

– Да, Лёв.

– Всё уже не будет как раньше.

– Я знаю.

Наши пальцы переплелись в крепкий замок. Мы растопыривали пальцы и сводили их снова. Медленно. Долго. Просто давали друг другу привыкать к новым касаниям. Уже не дружеским.

– А мы скажем родителям? – спросила я, закусив губу и пожевав ее. Странное ощущение зуда не покидало. Меня никогда не целовали, и я всё еще чувствовала на губах чужой вкус. Вкус Лёвы, который сидел рядом и гипнотизировал меня взглядом.

– А ты хочешь?

– Не знаю. Сначала хочу разобраться, что происходит. Ты же знаешь их! Дай им волю, они тут же нас поженят…

– Думаешь, это пройдет? Как болезнь? – улыбнулся он, потащив меня за руку и снова притянув под бок.

– Я не говорю, что хочу «вылечиться», Лёв, – щипнула я его за бок.

– Ай, больно же!

– Знаю, поэтому и щиплюсь. Я не мастер в таких разговорах. Это ты у нас первый парень на деревне.

– Вот это заявление, – вскинул он брови, – что ты имеешь в виду?

– Ну, ты, наверное, целовал кучу девчонок, и не только.

– А, ты про это, – нахмурился он и почесал бровь, прокашлялся, выдавая то, что меня поразило: – Вообще-то, нет.

– Как нет? Лёв, да ты меня разводишь! – обвинила я его. – Хочешь сказать, что никогда и ни с кем ничего не было? Но почему?

– Ну не совсем «ничего». Но того самого не было, – пожал он плечами.

– И почему же? – не могла я сдержать удивления. – Ты же парень! И я видела тех девушек, с которыми ты ходил на свидания! – обвинила я его. – И Леру эту твою тоже давай не забывать! – вновь вспыхнула во мне злость. – Про нее я, кстати, и говорила, когда в то утро предлагала забыть всё и не обсуждать!

– Ты в курсе, что уже ведешь себя как ревнивая девушка? – приподнял друг бровь, ухмыляясь.

– Не уходи от темы! Почему, если Лера ничего для тебя не значила, ты притащил ее на наше свидание?

– Свидание?

– Лёва!

– Ладно-ладно, не горячись ты так, – притянув меня ближе под бок, хмыкнул он. – Я вообще не собирался ее звать, она сама себя пригласила. И потом я был слишком зол из-за новости о том, что ты собираешься на вечеринку, чтобы возразить ей.

– Из-за какой это новости?! – тут же возмутилась я. – Никуда я не собиралась! Ден позвал меня, но я отказалась, так как у нас уже были планы! Вот ведь коза! Это же она тебе сказала, что я приняла приглашение?! – бушевала я, не веря, что из-за какой-то идиотки мы попали в такое положение и неделями не разговаривали, тая обиды друг на друга.

– Может, с другой стороны, это и хорошо, Тай? Ну сама подумай, сколько бы мы еще ходили вокруг да около? – уткнувшись мне в макушку, прошептал он. Я тут же успокоилась, кладя руку на его обнаженную грудь, где учащенно билось сердце. На улице было прохладно, но мы грелись под одним пледом, и кожа Лёвы была на удивление теплой.

– Не защищай ее, – пробормотала я, прижимаясь к нему ближе. Было так странно, что наши отношения менялись и переходили на новый уровень.

– Папа с ума сойдет, когда узнает, что мы…

– Мы что? – желая услышать от него эти слова, подтолкнула его я.

– Встречаемся? Мы ведь встречаемся? – напрягся он.

– А тебе нужна вечно всё раскидывающая девушка? Помнится, ты говорил, что о такой жене можно мечтать лишь в кошмарах, – припомнила ему его же слова.

– Ну, ты стала довольно сносной в последнее время, так что я готов тебя…

– Ах ты гад! – шлепнула я его по плечу, хихикая. Сдержаться было просто нереально, счастье так и струилось по мне, отдаваясь в самом сердце.

– Я не верю! Лёва, – затрясла я его, – ты меня правда тогда поцеловал? Прямо как в глупых романах? Взял и страстно впился мне в губы?

– Булочка! – прорычал он предупреждающе.

– А вдруг ты выдумал это всё, – дразнилась я, точно зная, чего добиваюсь.

– Маленькая манипуляторша, так и скажи, что хочешь доказательств, – наклонился он ко мне, говоря прямо губы в губы.

Сердце подскочило от волнения.

– Ну я же девочка, я стесняюсь, – заканючила я.

– Тогда я носорог, – странно хрюкнул Лёва, на что я лишь стукнула его легонько по плечам и притянула к себе за голову.

– Докажи!

– Что я носорог?

– Лёва! – прорычала я. – Сейчас ты у меня полу…

Договорить он мне не дал, поцелуй обрушился на губы. Именно такой, о каком я всегда мечтала. Всепоглощающий. Жадный, страстный. Такой, который меняет всё и навсегда.

Осторожно войдя в комнату, мы легли по краям от сладко сопящего Миши и переплели руки над его головой, не желая лишаться контакта. Так и заснули, счастливые, в ожидании нового дня и новых поцелуев.

***

– Как здорово, что все собрались, – улыбнулась я, смотря, как двое моих дедушек что-то обсуждают, стоя у камина, пока мы с Лёвкой накрываем на стол.

– Ага, я и не представлял, как скучал, пока мы не приехали, – улыбнулся мне мой парень. «Парень-парень-парень», – пела моя душа, я до сих пор не верила, что это возможно. Утром мы снова целовались, запершись в ванной, в которую мой парень меня затолкал, заявив, что хочет пожелать мне доброго утра.

– Жаль, что мы снова уедем, – вздохнула я. – Осталось всего два дня.

– А я жду, – дернул он меня за пальчик, осмотревшись, чтобы никто нас не заметил. – Там я смогу целовать тебя когда захочу, – подмигнул он мне, смущая.

Смущая! Меня! Лёва!

Это же просто что-то невероятное!

– Ну что, дети, как вы тут? – подошла к нам мама как раз в тот момент, когда раздался звонок в дверь.

– Разве мы кого-то ждем? – нахмурился Лёва.

– Да вроде нет, все свои тут, – ответила мама.

– Я посмотрю, – бросила я на ходу, выходя из гостиной и направляясь к парадной двери. – Здравствуйте, – поздоровалась с незнакомой симпатичной блондинкой, уставившейся на меня во все глаза. Ее взгляд обшаривал меня с ног до головы, создавая неприятное ощущение. Я даже поежилась, отступая назад и растерянно спрашивая: – А вы к кому?

Ответить она не успела, только набрала воздуха в легкие, как мама ее опередила.

– Это твоя тетя. Твоя… Юля, твоя тетя… Юля, – тараторила она невпопад, выскакивая из-за моего плеча и вставая передо мной, мне даже пришлось подвинуться, так как она загородила очевидно нежданную гостью.

– Да, та самая знаменитая тетя Юля, – хмыкнула незнакомка, шагнув за порог.

Я вспомнила, кто это. У моей мамы была старшая сестра, но она вообще никогда не приезжала в гости, поэтому я ни разу ее не видела и не считала странным, что у них прохладные отношения с мамой. Она никогда не грустила по этому поводу. По крайней мере внешне.

О ней редко вспоминали, и я вообще забыла про нее, но что-то подсказывало, что неожиданный визит неприятен маме. Весь вечер она держалась особняком, и я бы, может, расспросила маму насчет их конфликта, поддавшись любопытству, но у меня было гораздо более интересное занятие: искать укромные места, чтобы без конца, до боли в губах, целоваться с Лёвой.

Теперь, когда мы это попробовали и поняли, что чувства взаимны, не могли оторваться друг от друга.

Больше всего из всего праздника мне понравился тост бабушки Маржи. Она сказала деду такие теплые, проникновенные слова, что я прослезилась. Быть вместе несколько десятков лет и сохранить прежние чувства. Умом не объять. Мы с Лёвой были только в самом начале этого пути. Он тоже проникся, я поняла это по взгляду и по тому, как он сжал мою руку под столом.

В гостях мы провели еще два дня, обстановка бесповоротно изменилась, став из теплой и семейной очень напряженной, почему-то все замолкали, когда я заходила в комнату, тетя Юля не пыталась со мной поговорить, но постоянно преследовала взглядом.

Лёва успокаивал, что дело не во мне, что у них с моим дедом и мамой напряженные отношения из-за какой-то старой семейной тайны, но мне было любопытно, ведь это же, в конце концов, моя семья!

Но мне никто ничего не рассказал, оставляя в неведении.

Наконец настало время нам уезжать, и на этот раз я не могла избавиться от нетерпения. Лёва стал сейчас всем, что мне необходимо, никто другой был не нужен. Я предвкушала, как мы будем жить вместе как пара. Дальше я даже думать боялась, волнуясь от одной мысли о том, что дома не будет никого, кто нам помешает стать еще ближе.

– Не провожайте нас, – распорядился Лёва, видя, как наши мамы готовы пустить слезу. – Иначе вы нас просто не пустите на самолет. Родители оставались у дедушки, а мы собирались снова ехать на учебу. Попрощавшись со всей толпой родни, которые нас просто зацеловали, мы погрузились в такси и проехали уже несколько километров, как я громко воскликнула:

– Паспорт!

И закрыла лицо ладонями, спрятавшись от ужасного факта. Я забыла самое главное! Специально положила на видное место, чтобы не забыть, и всё равно забыла! Дурында! Неисправимая совершенно!

– Не надо так на меня смотреть! Лёва, только попробуй потом меня попрекать этим всю жизнь. Я не думаю, что одна такая, кто забывает документы. Некоторые дома сжигают, забыв выключить утюг, или вообще опаздывают на самолет.

– Не подавай своему мозгу идей, – скрипнул мой парень зубами, очень стараясь сдержаться.

– Лёва, не злись, у тебя сейчас жилка на лбу лопнет, – упрекнула я его, нажав на обозначенную выпуклость. – Я пулей! Одна нога тут, другая там.

– Давай уже, пуля, – проворчал он, отправляясь в аэропорт с нашим багажом, я же, прыгнув в такси, полетела обратно, ругая себя на чем свет стоит. В следующий раз составлю список и буду собираться по нему.

Зайдя в дом, дверь в котором почему-то была приоткрыта, я прошла вперед и остановилась, прислушавшись.

Папа ругался, а мама почему-то… плакала. Привалившись спиной к стене, я стала подслушивать. Понимала, что это нехорошо, что могу потом пожалеть, но почему-то застыла как столб.

– Она никогда не перестанет требовать деньги, – злился папа, – это никогда не закончится. Знаешь, что заявила эта дрянь? Что спокойствие ее дочери бесценно. Она еще посмела назвать себя матерью!

– Я думала, я сойду с ума, зачем она приехала? – голосила мама, будто не слушая папу и пребывая на своей волне. – Испортила праздник. Мы так готовились, так ждали его. Приперлась! Тоже мне «подарочек». Максим, что нам делать? Наша малышка не должна ничего узнать.

– Что вы решили? – раздался третий голос, от которого я вздрогнула. Как будто по стеклу пенопластом царапнули. Видимо, эта тетя Юля зашла в комнату. – Я ждала достаточно. Два дня сижу тут безвылазно, пока вы решаете вопрос.

– Юля, – предупреждающе осадил ее отец, – ты лично подписала отказ от дочери. Мы обговорили условия, и кажется, ты не была обижена деньгами. Ты же ни дня в своей жизни не работала. Но не думаешь же ты, что будешь вечно тянуть из нас деньги?

– А почему нет, Максим? – капризно заявила эта тетя Юля, или, вернее, моя… – Не надо читать мне морали. У вас денег куры не клюют, да и вы получили от меня то, что не купить ни за какие деньги. Это я ее родила, а не ты, Даш, если вы забыли. И если бы ты не влезла в наши отношения, я бы воспитывала свою дочь вместе с ее отцом.

Мама не ответила, она просто тихо плакала, я слышала всхлипы, которые разрывали мне сердце. Оно просто взорвалось на тысячу маленьких частичек, я не могла дышать, не могла понять, что мне делать. То, что я услышала, было невозможно понять.

Каким-то просто неимоверным усилием воли я заставила себя медленно пойти в комнату, тихо, чтобы не услышали, взять паспорт и выскочить из дома. Мне вслед неслись крики, в комнате продолжали ругаться, так и не заметив, что я заходила в дом.

Прошмыгнув к такси, я упала на заднее сиденье и попросила таксиста быстрее уезжать.

Звонил телефон, сквозь вату в ушах прорывался знакомый рингтон Лёвы, но взять трубку и ответить я просто не могла, руки не двигались, язык распух во рту, слезы струились по щекам, в голове барабанами бились слова той ужасной женщины, которая, как оказалось, моя настоящая мать.

Как? Как это случилось? Как так вышло, что меня обманывали всю жизнь? У меня даже мысли не было, что я неродная дочь своей мамы. Нет, я что-то напутала. Что-то не так поняла. Даже просто подумать о том, что моя жизнь напрочь фальшива, было страшно.

Ведь мама… Мама – мое всё! Не может быть, чтобы она была не моя! Я всегда шутила, что самая любимая, что мама любит меня больше братьев и сестры, зная, что так и есть! А теперь получается, что она и не моя вовсе?!

– Господи, Тая, что с тобой?! – подскочил Лёва, стоило мне отыскать его в нужном терминале. Голова не соображала, и я даже не могла сказать, как добралась до него. Весь путь от такси до Лёвы прошёл словно в тумане.

– Лёва-а-а! – зарыдала я, кидаясь ему на грудь.

– Да что с тобой?! Обидел кто?! – тут же забеспокоился он, отстраняя меня и заглядывая в лицо.

– Лёва… Я… Я… – не сумев договорить, я снова впала в истерику, не в силах контролировать свои эмоции.

– Тише, успокойся, Булочка, всё хорошо… – поняв, что надо переждать и дать мне успокоиться, зашептал он, обнимая меня и целуя в макушку. – Давай сядем, малыш, иди сюда, – потянул он меня к стульям, усаживая к себе на колени.

– Лёва… Мама не моя мама… – со всхлипом начала говорить я бессвязно. – Я пришла, а они с тетей Юлей…

– Господи, Тая, ты о чем?! – не верил Лёва. – Ты наверняка всё неправильно поняла и сделала поспешные выводы!

– Она продала меня! – всхлипнула я, вновь прокручивая в голове безжалостные слова своей… тети. Язык не поворачивался назвать эту женщину матерью! – Будто я вещь! Тянула все эти годы из родителей деньги! Почему они скрывали это от меня?! – всхлипнула я. – Моя жизнь перевернулась с ног на голову!