Глава 35. Юлия

– Как… – сглатываю, – в аэропорту? – с трудом делаю вдох. Мне резко становится тесно в купальнике, который стянул мою грудную клетку как резинка. – Я не знаю. Мой телефон сдох, – крутит в воздухе темных экраном. Диана выглядит обеспокоенно. – Но он попросил передать тебе, чтобы ты себя не накручивала. Не накручивала. Он издевается? Кажется, именно так говорят, когда что-то случается, и если Игнатов хотел меня добить, то ему это, черт возьми, удалось! – А еще… – смотрю на Ди с надеждой, которую не стараюсь спрятать, – он сказал что-то еще? – Не успел, – подруга виновато стискивает губы. – Блин, – забирается на шезлонг с ногами, – не знаю, как так я прогнала с зарядкой. Оль, – кликает Юдину, – дай позвонить! А черт, – прикладывает ладонь ко лбу, – я не помню его «еврейский» номер. Засада! – сокрушенно выпячивает нижнюю губу. – А как он в аэропорту-то оказался? – спрашивает меня, когда я сама не могу найти этому объяснение. – Разве он сегодня должен был уехать? Я не знаю! Я ничего не знаю! И от этого мне тошно. От предположений, которые мне подкидывает мое ни к месту развитое воображение. – Не знаю, – мямлю, отворачиваясь к бассейну. – Мне он ничего не говорил. Вероятно, и не собирался. А всё, что было ночью – всего лишь пьяная ошибка, ну а я – дура. Беспросветная дура, влипшая в лучшего друга детства. – Ты куда? – Дианка перехватывает мой локоть, когда встаю с лежака. – Слушай, правда, не накручивай, – смотрю сверху вниз на Ди. – Может, он кого из родственников повез в аэропорт, – скептически предполагает подруга и сама же не верит в эту полную чушь. – Черт, ладно, – отпускает мою руку. – Я не знаю, что произошло, но ты ему небезразлична. Ее слова как удар по рёбрам. Я ему безразлична! Это он мне небезразличен, а я для него – всего лишь подруга! – Ну что ты так смотришь на меня? – нападает. – Словно я открыла Америку. Да у него с детства слюни на тебя текут, и с тех пор ничего не изменилось. Юль, очнись! – У него есть девушка, – устало падаю обратно на шезлонг. Опускаю лицо в ладони. – Однако, ни тебе, ни ему она вчера не мешала, – она про наш со Степой поцелуй. И она безусловно права, но сказать мне ей нечего. Если только о том, что пальцы ее старшего брата этой ночью побывали во мне. – Прости, но вы два идиота. Не знаю, что забыл в аэропорту мой братец, но я очень надеюсь, что вы оба найдете в себе смелость и поговорите друг с другом как взрослые люди. *** Он просил не накручивать себя! Но именно этим я занимаюсь, сидя в ресторане за длинным столом, за который поочерёдно подтягивается народ. Надеюсь, своим бледным лицом я не привлеку к себе лишнего внимания, потому что большинство выглядит хуже, а у Богдана, помимо невыспавшегося помятого лица, разбит нос, на который Софи любовно прилепила девчачий пластырь с сердечками. Кажется, что отсутствие Игнатова младшего никто не замечает, кроме меня. Вяло приветствуя друг друга, никто не видит, что Степы и его девушки за столом нет, и этот факт, тоже кроме меня, никого не волнует. Я сижу с огромными расправленными ушами, чтобы не пропустить от подошедших к столу родителей Степана хоть какую-то информацию, которой, возможно, они владеют. Может, произошло что-то срочное, и поэтому Степа убежал от меня не разбудив. Может, это срочное я, от которого ему так стремительно нужно было сбежать, когда, проснувшись утром, понял, какую глупость совершил, завалившись ко мне среди ночи. Или Саре потребовалось незамедлительно вернуться на родину, или она его просто-напросто увезла, потому что здесь на него стала претендовать подруга из детства. Я не знаю! – Всем доброго дня! Шалом! – голос, который меня ночью ласкал, гремит прямо надо мной. Натягиваюсь в струну, глядя прямо перед собой. Если мне мерещится, я смирюсь. Я могла накрутить себя до шизы, и если это она, то что поделать? – Я успел? – Привет, дорогой! Ты как раз вовремя! – отзывается Агата, а, значит, мне не мерещится. Он здесь. Они здесь… Рядом со мной со скрежетом отодвигается стул, а следом моей левой руки касается тепло. Напряженно смотрю вперед, боясь встретиться с ним взглядами. – А где Сара? – уточняет Агата. Чувствую движение слева от себя. – Через полтора часа должна приземлиться в Москве, – ровно отвечает Игнатов. Что? Я поворачиваюсь настолько быстро, что не успеваю сообразить. – Привет, – улыбается Степа. Я бегаю по нему глазами: по выбритому подбородку, по искрящимся глазам, по беспорядочно разметавшимся волосам, по белой футболке и пустому месту рядом с ним. Он один. – Она что, уехала? – режет образовавшуюся за столом тишину тетя Агата. – Переживаешь о том, что не попрощалась? – Степа, изогнув губы в усмешке, переводит внимание на мать. – Не особо, – хмыкает Агата под сдавленный кашель Дианы. – Что-то случилось? Ей срочно нужно было уехать? – забрасывает сына вопросами, ответы на которые требуются и мне. – Типа того, – небрежно отвечает Игнатов и возвращает свой взгляд мне. – Всё нормально? – выгибает насмешливо бровь, глядя на мой открытый от изумления рот. – Да, – сглатываю комок в горле и отворачиваюсь, выпрямляя спину. Нет! Не нормально! И я уже успела придумать сто-пятьсот причин, почему рядом с ним нет его девушки. И ни одна из них о том, что Саре нужно было успеть покормить ее любимого котика, проверить утюг или выключить свет в туалете. Я вижу причину в себе. И это понимание не дает мне запихнуть в рот ничего съедобного, которым забита моя тарелка. Брожу по лицам присутствующих за столом. Никого не смущает отсутствие Сары. Все сконцентрированы на обеде и на непринужденных беседах между собой, а я сижу, как чумная, с колом в заднем месте. Скосив влево взгляд, вижу, что в тарелке Игнатова – аналогично моей. Он пьет воду и молчит, но я всей своей левой стороной тела ощущаю его присутствие. – Вкусно? – моей мочки, за которую заправлены волосы, касается теплый воздух. Что? Поворачиваю голову, встречаясь с ухмылкой. О чем он? Непонимающе хмурюсь. Растянув губы в широкой улыбке, кивает на мою тарелку. Прослеживаю за его взглядом, подмечая в своем блюде что-то страшное: поверх маринованных грибов навален майонезный салат, сверху – картофельное пюре, приправленное фаршированным помидором. Кошмар. Откуда? – Вкусно, – шевелю губами. – Наелась? А? – Да. – Прогуляемся? Что? Да! – Когда? – Сейчас. Да! Да! – Неудобно, мы же… Мои глаза ползут на лоб, когда, не дослушав, Игнатов отодвигает стул и встает, прихватывая меня вместе с собой. – Всем приятного аппетита! – улыбнувшись, желает всем и утаскивает мое слабовольное тело из ресторана.