Глава 9. Юлия

– И какая у нас программа? – спрашивает Софи, прикладывая к груди белый топ на атласной шнуровке спереди. Подруга крутится у зеркала, а Ди копается в океане барахла, которое она вывалила на ковер в своей комнате. Я сижу рядом и поочерёдно смотрю на девчонок. – Держи, – откопав точно такой же топ, как у Софьи, Ди бросает его мне. – Это твой. В шесть за нами заедет джип, – Диана закусывает губу и продолжает рыться в куче шмоток. – Блин! А где мой? – раздражается. Она привезла нам троим одинаковые белые топы, в которых мы планируем пойти на девичник. Вещи брендовые, и Ди сказала, что они для нее ничего не стоили, может быть, поэтому она так легко ими разбрасывается. Расправляю свой топ на коленях и прохожусь пальцами по шнуровке. Ощущения приятные и, глядя на Софи, которая успела натянуть его прямо поверх футболки, смотреться на голом теле они будут сексуально. Я не знаю, как на счет Сони, но думаю эта вещица не станет поводом их разлада с Богданом, поскольку топ ну очень провокационный. Я сама не уверена, что готова его надеть, но об этой неуверенности я боюсь даже заикнуться перед Дианой. – Круто! Джип с открытым верхом? – восхищается Софья и, получив кивок от Ди, подлетает к нам, усаживаясь рядом. – А что еще у тебя тут есть? – заинтересованно начинает шерудить в Дианкиных вещах. – Не знаю. Посмотри. Если что понравится, можешь забрать себе, – беспечно отзывается Ди. Она такая. При своем эгоцентризме эта девчонка настолько щедра, что вполне способна отдать последние трусы. – Кстати, пункт отправления отсюда. Так что позвони своим подружкам и скажи, чтобы к шести были здесь. Без опозданий, – по-учительски наказывает Ди. – Сколько нас вообще будет? – уточняет. Понятия не имею, каким образом на расстоянии ей удалось организовать наш сегодняшний девичник. У Ди воистину вездесущая длинная рука. – Пятеро, – на автомате отвечает Софья, вытягивая из кургана вещей что-то непонятное. – О! А это что такое? – подруга крутит в руках… кажется, женские трусы. – Можешь забрать себе! – начинает хохотать Ди. – Гляди, здесь карманчик имеется, – Дианка расправляет труселя, отчего нам с Софи действительно становится виден большой карман, пришитый к переднему месту. – Можно презерватив туда положить, как вариант! На сегодняшний девичник! О! Или лучше надень их на свадьбу, а потом спрячешь туда деньги, которые вам подарят, – Дианка заваливается на бок и сотрясается смехом. Смеюсь вместе с девчонками. – Фу! – морщится Софи и брезгливо отбрасывает тряпку. – Они хотя бы чистые? – Обижаешь, – хмурится Ди и выпячивает нижнюю губу. – На показе нижнего белья с манекена стянула. – Боюсь представить, как ты это делала, – закатывает глаза Соня. – Так, ладно, с машиной я поняла. А дальше что? Ой, я забыла! – вдруг осеняет Софи. – Нас шестеро. Сару забыли, – морщится. – Сочувствую, – поджимает губы Ди, и это выглядит так искренне, что они с Сонькой в один голос начинают хохотать. – Не понимаю ее, – продолжает, – согласиться пойти на девичник, не зная ни языка, ни нас толком – глупо. Откуда она вообще взялась? – обращается Ди к Софи, задавая точно такой же вопрос, как недавно Софи мне. – Они на приеме познакомились, – фыркает подруга. – Еще и маман мне ее с собой подсуропила, – гневается. Я не знаю, почему девчонки так сразу не возлюбили Сару. Может, она вообще скоро станет их родственницей, когда мой бывший друг детства на ней женится. И неплохо было бы с ней подружиться. Лично у меня нет к ней неприязни. В первый день нашего знакомства, не скрою, была. Но успокоившись дома и разложив всё по полочкам, я поняла, что у меня не должно быть конкретно к ней вопросов. Вопросы у меня имеются к ее парню, ответы на которые мне найти не удалось. Его поведение, его слова и вложенная в руку конфета – все эти дни не давали мне покоя, доводя до закипания. Я зла на него. Я даже сочувствую Саре, что ее парень такой грубиян и … дурак. Да. Я вообще не хотела больше сюда приходить и его видеть. И если бы ни приезд Ди и наша сходка конкретно здесь, я бы не ступила сюда ни ногой. По крайней мере до его отъезда. Я буду вести себя с ним также. А именно – никак. Игнорировать. И пусть скажет спасибо: я два дня пыхтела над браслетом для его девушки, чтобы Сара не чувствовала себя ущемленной. – Ладно, забудь про нее. Так что там дальше по расписанию после катания на джипе? – воодушевленно интересуется Софья, примеряя супер-узкие лаковые брюки Ди. – Какая пошлятина, – морщится и отбрасывает штаны в сторону. – Мы покатаемся, поорем песни, пофоткаемся, а потом… – Дианка понижает голос и прищурено смотрит на нас. – Не скажу! – смеется. – Это будет мой подарок для тебя, сестренка! – Что-то мне волнительно, – кривится Соня. – Диан, только без стриптизёров и их эротических танцев, пожалуйста. – Положись на меня, сис, – заверяет Диана. – Это и пугает. Обожаю их. Обожаю этих девчонок, и я вновь чувствую укол тоски в сердце. После свадьбы Соня уедет жить в Сочи. Там у Богдана живет отец, которому нужен помощник. У них гостиничный бизнес. А Соня и Бо учились в одной группе на «Сервис и туризм» и хотят вместе попробовать себя в специальности. Соня легка на подъем. А я … я близка с мамой. Я вообще не знаю, как можно уехать из дома и оставить родителей. Я не смогу. Никогда. Мы с мамой – подружки. С папой – друзья. Ну как я могу их оставить? Мой старший брат Никита с женой и сыном живет в Штатах. После того, как на Олимпиаде он получил свою последнюю бронзовую медаль, брат остался в Америки на пмж. Его жена – американка, а сын Килиан – не знает русский. И это печально. Когда мы ездили к ним в гости больше двух лет назад, мальчик косился на моих родителей, не понимая, кто такие «бабушка» и «дедушка». Сейчас, думаю, он даже и не вспоминает про них. Мы видимся редко. И Никитка не особо горит желанием навещать родителей. А если уеду и я – они останутся одни. Нет. Я не смогу. Я слишком люблю их. – Черт! Девчонки, уже четыре! Надо собираться! – подскакивает взволнованная Соня. – Так, я пойду искать маму, чтобы она нас накрасила, и предупрежу Сару, чтобы начинала собираться, – на последней фразе Соня гумозится так, словно ее сейчас стошнит. Подруга убегает, оставляя нас с Ди вдвоем. Мы молчим, и я чувствую на себе ее внимание. Она не скрывает его, прогуливаясь по моему лицу кошачьей грациозной поступью. – Что? – выгибаю бровь. – Софи сказала, что вы поругались с моим братом. Серьезно? Она так сказала? Да Боже! Мы не ругались! Он всего лишь оказался самодуром! Вот и всё. – Нет, – пожимаю плечами, придавая своему виду как можно больше беспечности и равнодушия. Но внутри меня начинает колбасить. Как только я думаю о Степе, меня начинаем бомбить. Диана усмехается и прищуривается, прикусывая губу. Блуждает по мне, отчего я хочу закрыть лицо ладонями. Она словно меня читает. Или пытается прочитать. – Я была уверена, что Стёпыча до сих пор по тебе коматозит, – спустя пару секунд выдает. Вспыхиваю. Смотрю на подругу упрямо и молча. Я не собираюсь комментировать эту ерунду. Иногда Ди бывает чрезмерно прямолинейна. Но не выдерживаю, задавая совершенно идиотский вопрос: – С чего бы? – Ой, да брось, Фил. Все вокруг знали о нежных чувствах моего брата. К тебе. Я не открыла Америку! – Мы дружили! – раздражаюсь и решаю напомнить. – Ну это ты дружила, – усмехается Ди. – Между прочим, друзья не целуются, – смотрит так, будто уличила меня во лжи. Я покрываюсь испариной и краской. Я не смогу пойти на преступление. Я выдам себя сразу. Собираюсь возразить, но я настолько парализована обнародованной так запросто информацией Ди, что сама себя тем самым выдаю. Откуда она знает? –Я вас видела. Мне было одиннадцать. Отличить поцелуй от носорога я уже была способна. Иногда Ди нарушает личные границы. Сейчас как раз тот случай. И хоть я и понимаю, что она не со зла и без задней мысли, но я была уверенна, что тот единственный случай остался только между мной и Степаном. Мы были в доме втроем: я, он и мелкая Дианка, которая тусовалась в своей комнате. По обыкновению мы дурачились на кухне. Степка вообще был любителем с чем-нибудь заморочиться. Не знаю, как сейчас, но нас, девочек, он частенько баловал блюдами собственного изобретения. И большинство из них были съедобными. Мы смотрели фильм и решили наварганить горячих бутербродов. Смеялись, подшучивали друг над другом, а потом ни с того ни с сего Степка меня поцеловал. Это было так неожиданно и непонятно. Потому что до этого в свои шестнадцать я ни разу не целовалась. То случившееся и поцелуем-то было сложно назвать: друг просто припал к моим сжатым губам и замер, глядя в глаза. Кажется, что мы целую вечность так простояли, пока моя голова начала внятно соображать, а пол под ногами перестал шататься. Я отпрянула и провела пальцами по губам, ощущая, как они горят. – Зачем ты это сделал? – спросила сиплым шепотом. – Захотел, – капризно ответил. – Не делай так больше. – Хорошо, – согласился. И больше не делал. Никогда. Но я все равно была на него зла. Потому что мой первый поцелуй украл лучший друг, а я хотела вручить его тому, кто меня любит. Я была наивна. И немного романтична. Как все девочки того возраста. Но да, я не буду скрывать: я видела симпатию Степы. И мне она нравилась. Девочкам всегда льстит мужское внимание, даже если оно и не нужно, и мы не собираемся на него отвечать. Так работает наша природная женственность. Я всегда относилась к Степе как к другу. Не спорю, иногда наше баловство выходило за рамки: когда я чувствовала на себе его будто случайные касания, во время щекоток – его горячее частое дыхание, ощущала мальчишеское оголтелое сердцебиение, когда, обнявшись, мы смотрели фильмы. Но это было так давно. Так мило и по-детски наивно. Не мог же парень все шесть лет испытывать симпатию к подруге детства? Это же глупо! И совершенно нормально, что у него есть девушка. Я открываю рот, чтобы объяснить Диане, что тот поцелуй – глупая детская шутка, но не успеваю, потому что в комнату стучат: – Вы одеты? – за дверью раздается голос одного из близнецов. – Че надо? – орет им в ответ Ди, странно на меня поглядывая. Так она смотрела в детстве, когда в ее безумной голове рождалась очередная бредовая идея, после которой, как бы сказали близнецы, кому-то наступала «кабзда». – Мы входим! – оповещают парни и вваливаются в комнату. – Что делаете? – оглядывают нас и кучу разбросанных вещей. – Нам скучно. – Парни, сделайте фокус – растворитесь в воздухе, а!? – парирует Ди. – Как смешно! – морщится один из близнецов. – Ух ты, а это что? – замечает брошенные на полу те самые трусы с карманом. Поднимает, вглядывается. – Это карман? – Да! Забери себе! Будешь складывать туда что-нибудь остроумное, – выдает Диана. Второй близнец начинает громко ржать, за что получает от брата натянутые на голову брендовые труселя!