Глава 24. Страх потерять детей

Эйлин, сгорая от бешенства, вернулась в свои покои, непозволительно громко хлопнула дверью и заперлась, крикнув служанке, чтобы до обеда её не смели тревожить, ни под каким предлогом!

Зная непростой нрав своей дочери, герцогиня Элизабет фон Аскани полностью сосредоточилась на отце. Его со всей осторожностью привели в покои, уложили в постель и послали за лекарем.

Поездка в шикарный ресторан на берегу изумрудной реки Аре, само собой, отменилась. И почему они не уехали чуть раньше, сейчас бы наслаждались живой музыкой, прохладой, а какое там потрясающее средиземноморское меню. Герцогиня в который раз вздохнула, накинула на кружевное платье шёлковую накидку, чтобы случайно не зацепить и не испачкать слишком дорогой французский туалет.

Она всё ещё надеется уговорить дочь на приятную поездку.

— Отец, милый, как ты себя чувствуешь? — тихонько приоткрыв дверь, вошла в комнату.

Фридрих лишь обречённо взмахнул рукой.

Элизабет, как в детстве сначала присела на широкую кровать, а потом и прилегла рядом с отцом. Так хочется ему многое сказать, но боязно доводить старика до отчаянного состояния.

— Сейчас придёт доктор, у тебя пульс неприемлемый. Так нельзя…

— Она похожа на мою мать, твою бабушку, одно лицо. На Софью, как ни странно, похожа только ты, моя дорогая, любимая Лизи, но та девочка, словно сошла с портрета.

Элизабет знает эти портреты наизусть, и ему только показалось, что девочка напоминает, но лишь отдалённо.

— Ты готов в каждой девочке видеть внучку, и женщине тридцати пяти лет искать свою потерянную дочь, доктор же сказал, что, скорее всего, они погибли во время родов, не рви своё сердце, умоляю, живи ради тех, кто сейчас рядом.

— Я живу ради вас, и вам грех жаловаться, я устроил ваши жизни лучшим образом из всех возможных. И это при невыносимом постоянном гнёте со стороны короля Альберта. Не верю, что Софи погибла, она спаслась в России, скорее всего, сменила имя, спряталась под крылом царственного брата, потому они нас и не принимают.

— Вот именно! Если бы мама была жива и хотела с нами встретиться, то нашла бы способ это сделать, — Элизабет сказала то, что всегда думает, но тут же прикусила губу. Осознав, что это в данной ситуации лишнее. — Прости, отец, но я не могу смотреть, как ты изводишь себя.

— Я виновник всех злоключений… Альберт мог наговорить Софи такие гадости и про меня, и про неё, запугать, проклясть что угодно. Конечно, она напугана. Но графиня Чернышёва – это ниточка, если с ней поговорить, или с царевичем Алексеем, умолить, растопить его сердце, то он скажет правду о моей жене. Это единственный шанс встретиться с русскими.

По щеке пожилого мужчины скатилась горькая слеза. Сколько их уже было.

— Не ты виновник этих несчастий, а дед. Он словно одержимый. Его не останавливает, что мы теперь подданные Австрии, что мой муж министр в Вене и очень богат. Альберт V не оставляет попыток насолить нам. А что если эта девица его рук дело, может быть, он нашёл её специально, и…

— Не говори глупости, девушка здесь случайно, она русская и вхожа в царскую семью. Я так и не понял, каким образом её сюда привезли. Но она уникальная. И похожа на мою мать…

Разговор прервался визитом доктора, Элизабет пришлось на время выйти, попыталась достучаться до дочери. Как-то неспокойно на сердце стало. Прошла по коридору и тихо постучала в дверь:

— Эйлин! Нам нужно поговорить!

Эйлин вдруг резко открыла дверь, заплаканное, покрасневшее лицо, от горечи перекошенный ротик.

— Ах! Мама, я не могу говорить. Этот позор видел сам принц, и он побежал за ней! Не меня успокаивать, а за ней! И тот в клетчатом пиджаке, что стоял недалеко, — это журналист! Завтра о моём конфузе напишут все газеты.

Элизабет быстро вошла, словно за ней гонится тот самый клетчатый журналист, закрыла дверь и задёрнула шторы. Слишком яркий свет не располагает к тайным переговорам.

— Милая, не стоит так расстраиваться…

— Мама, я считалась первой красавицей, и здесь оказывается, что есть ещё одна, моя дурная копия, дешёвая подделка. Я знаю, что у неё даже нет подтверждающих документов, только какой-то паспорт.

— Откуда такие сведения? Доченька, ты стала слишком скрытной, посмотри на меня! — Элизабет внезапно уловила нечто новое в своей бесконечно любимой дочери. То, что постоянно ускользало, в недосказанных фразах, в каких-то намёках.

Всё казалось ребячеством, юношеской игрой на публику. Но сейчас Эйлин проговорилась. Она прошла и прилегла на кровати, спряталась от матери. Но Элизабет не отступит, пока не узнает всей правды, тоже подошла и села напротив, и так посмотрела на дочь, что та покраснела, однако не сдалась.

— Какие сведения, о чём ты, мама? — на хорошеньком лице мгновенно высохли слёзы.

— Ты не можешь знать ничего про эту девушку, но тут говоришь, что у неё нет документов. Мы только вчера приехали, нам никто не докладывал о ней. И в газетах нет ни единого русского имени.

Герцогиня понизила голос и крепко держит дочь за руку, чтобы та снова не сбежала.

— Я… Ну, мне так показалось!

— Нет! Тебе не показалось! Он снова был у тебя? Тот мужчина? Дочь, то, что случилось сегодня на площади – это пустяк. Недоразумение, если приглядеться, то вы и непохожи. Отец в каждой девушке видит свою потерянную дочь, а теперь и внучку. У него богатое воображение. Но ты! Как ты смеешь позорить своего отца герцога фон Аскани недостойной связью.

Эйлин отшатнулась, села прямо, и мать отпустила её руку. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Пытаясь найти компромисс, какой позволит хоть немного смягчить ситуацию.

Но увы, кроме правды, иных компромиссов нет.

— Ты понятия не имеешь, кто это.

— Так открой мне правду, дочь! — Элизабет внучка своего деда, не самое лучшее родство, но она такая же проницательная, настойчивая и суровая, если это требуется.

— Он бастард нашего деда, принёс весть, что нас простили и вернут королевский титул! Руперт и подстроил этот скандал. Но нам придётся подчиниться, смирись, мама. Под крылом деда никто не посмеет на нас косо посмотреть!