Глава 30. Вспышки памяти

Ощущаю, что мы всё ещё стоим в старой келье, однако вокруг меня мелькают фантомы, вырвавшиеся из памяти незнакомки. Сначала появляются слишком смутные образы и почти неразличимые, но стоило сосредоточиться, и картинка «ожила».

Вижу комнату, в ней просторное, удобное кресло и в нём сидит красивая женщина. Присматриваюсь и понимаю, что она беременная, рукой поглаживает живот, что-то напевает, словно хочет успокоить не рождённого ребёнка.

Рядом в креслице сидит маленькая девочка, она не похожа на Веронику, но такая же живая и улыбчивая. Что-то лопочет на немецком языке.

Увы, я не понимаю ни слова.

Кажется, что картинка для меня хоть и очевидная, но совершенно бесполезная.

Женщина ойкает, и я вдруг ощущаю, что у неё начались схватки. Позвонила в колокольчик, и вокруг началась суета…

— Я ничего не понимаю, — шепчу, потому что тяжело смотреть прошлое, но уже начинаю догадываться о сути происходящего.

— Тебе нужно только увидеть, а после я всё расскажу…

Незнакомка прошептала и заставила меня смотреть свои воспоминания дальше.

Няня забрала напуганную девочку, но в комнату вошёл мальчик лет восьми-девяти, почти как мой Сёмушка, обнял мать, что-то прошептал и поспешно вышел.

Ничего особенного, я также рожала в этом мире, суета, все близкие заходят пока это возможно, и потом приедет доктор или повитуха, и будут ждать того самого момента.

Женщину уложили в кровать, принесли какой-то напиток, суета постепенно улеглась, все успокоились. Не понимаю, почему я смотрю именно этот исторический момент.

Так, стоп, если эта женщина моя мать, вокруг все говорят на немецком языке, и роды будут в этом богатом поместье или особняке.

Как я оказалась у мамы Оли?

Стоило задаться этим правильным вопросом, как ответ не заставил себя долго ждать, а буквально влетел в покои, можно сказать, с ноги! Крепкий, пожилой мужчина в расшитом золотом мундире. Если бы не поведение, то его можно было бы назвать весьма привлекательным и породистым родоначальником, но он ведёт себя, как быдло, да простят меня все сильные мира сего. Появилось нестерпимое желание его ударить, а лучше вырубить и вытащить за ноги за дверь…

С дикой, животной ненавистью посмотрел на роженицу и проорал что-то, да так противно, что захотелось моментально прекратить этот экскурс в прошлое. Сил смотреть на это больше нет.

Прислуга сбежала, закрыли двери и оставили беззащитную мать наедине с ненормальным мужиком.

Он снова начал что-то выкрикивать, как злая собака из подворотни. Потом ткнул ей в лицо какую-то бумагу, и она ответила по-русски:

— Ты не посмеешь! Я мать твоих внуков! Это всё ложь, — поморщилась от схватки, но без стона, не позволила этой мрази наблюдать за мучением. После схватки она ещё что-то проговорила на немецком и вызвала новую бурю гнева у ненормального павлина.

Далее события развернулись стремительно, крики свёкра продолжились и на них прибежал невысокий мужчина в наспех надетом балахоне белого цвета. Что-то пролепетал, встревоженно посмотрел на роженицу.

Видимо, доктор уже получил чёткие указания, вид у него как у побитой собаки, и сбежал бы, да нельзя.

Из-за скандала роженице стало плохо, и она всё же закричала, вызвав приступ отвращения у злобного монстра, он что-то негромко приказал доктору, дважды торкнув его в грудь пальцем, и вышел, хлопнув дверью.

Доктор промямлил извинения и приступил к своим обязанностям, потом отошли воды, и при следующей схватке роженица внезапно исчезла.

Я словно очнулась, снова ощутила себя в маленькой светлой келье, и дышать теперь гораздо легче, и сердце бьётся ровнее.

— Что вы мне показали? Это вы? А тот человек?

— Я показала тебе его самую безжалостную сторону. У нас есть время, и я расскажу тебе всё, что произошло.

— Мне кажется, я ждала этого момента все эти годы, но даже не догадывалась об этом.

Мы присели на топчан, монахиня вздохнула, взяла меня за руку, боясь, что я исчезну и улыбнулась.

— Ты совсем взрослая, я даже не успела подержать тебя на руках. Это так больно, что я думала не выживу, каждый день проживая боль внезапной разлуки. Но выжила и дождалась.

— Расскажите всё, как вас зовут?

— Софья Александровна, я родная сестра нашего царя, и как же давно не видела никого из родных. Но теперь всё изменится, всё…

Она словно собирается с мыслями, говорит медленно, подбирая слова. Потому что все эти годы из-за магической «капсулы» жила отшельницей, но и защищала монастырь от внешнего воздействия. Это невероятный, случайный магический эффект, только вот как?

— Постойте… Вы та самая Софья? А я кто? Почему вы считаете, что я та самая девочка? Может быть, это совпадение…

Меня бросило в жар, но гоню от себя ошеломляющие мысли о нашей родословной. Сейчас бы понять, что произошло в прошлом.

— Да, я та самая Софья, меня сосватал чудесный юноша, принц Пруссии Фридрих, он влюбился на балу с первого взгляда. Между нами вспыхнула настоящая, искренняя любовь. Мы были бы счастливы, как самая красивая, идеальная пара во всей Европе. О нас писали газеты, наши фотографии и портреты сделались невероятно популярными. И это разозлило младшего брата моего жениха – Вильгельма. Надменный, холёный герцог, считавший себя на порядок лучше других, особенно своего старшего брата – конкурента в борьбе за трон. Со злобной выходки Вилли и началась череда несчастий.

— То, что вы мне показали, это уже финал?

— Да, мой финал, но, думаю, события продолжились уже без меня, чувствую злобу короля Альберта до сих пор, он ещё жив. Но вернусь ко дню нашей прекрасной свадьбы. В храм я приехала под звон колоколов, под ликующие крики толпы, в шикарном наряде с длинным шлейфом и фатой, на самом деле совершенно неудобный наряд, и не хотела следовать той моде, однако Альберт настоял, так королевская семья показывает своё превосходство. Когда я шла под венец, Вильгельм ради злой шутки наступил на мой шлейф, и так резко, что фата слетела с головы, тиара сползла набок, и причёска испортилась, он рассмеялся и сказал, что невеста порченая, раз фота не удержалась на голове.

— Какой ужас и какая подлость.

— Я так ему и сказала. Фридрих подбежал, сделал выговор и потребовал, чтобы Вилли покинул церемонию сейчас же. Это была вторая ошибка. А я допустила третью: отчитала принца на русском языке, от волнения или испуга. И все решили, что я его прокляла. Через сорок дней после нашей свадьбы Вилли не вернулся с конной прогулки, его долго искали и нашли в канаве со сломанной шеей. Эта трагедия заставила обезумевшего от горя отца возненавидеть меня. Он посчитал, что это действительно проклятье, и я виновата, и не просто виновата, а это план русской короны – захватить власть без войны. Так он и объявил на похоронах. С того момента я стала проклятой царевной.

Я замерла, невольно прижала руку к груди, словно сама себе сейчас начну делать массаж сердца, в горле пересохло от ярости, она вспенилась из каких-то тайных, неизвестных глубин моего подсознания.

— Но как вы жили в условиях тотальной ненависти? Почему не вернулись в Россию?

— Тотальная ненависть – это идеальная фраза. Да, именно так я и жила. Оказалось, что меня сосватали не просто, как красивую девушку из очень знатной династии. Нет. У Короля Альберта есть секрет, о котором я узнала случайно, он магистр в каком-то тёмном ордене. И готовил Вилли на своё место. Что-то вроде магического епископа. А мой муж должен был стать светским королём. А секрет в том, что они утратили свою настоящую магическую силу. Их магия – «Чернокнижие». По сути, они обычные колдуны. Им нужны одарённые женщины, способные родить одарённых наследников. Мой первый сынок родился обычным, и Альберт сам назвал его Вильгельмом в честь погибшего сына. Потом родилась Элизабет, моя милая крошка, жизнерадостная, милая, ласковая. Но увы, она девочка и не одарённая. Дед возненавидел её, как и меня.

— Как его земля носит, как можно вообще ненавидеть своих внуков?

Софья взяла мою руку и горько улыбнулась, она всё ещё разглядывает меня, изучает.

— Фридрих защищал нас, и отстоял право на свободу, запретил Альберту приближаться ко мне и детям, несколько скандалов, и на какое-то время, я даже решила, что всё успокоилось. Пока не поняла, что беременная тобой.

— Подождите, почему в таком случае Его Величество царь Пётр Александрович не признал меня, ведь мы довольно часто встречаемся при дворе? Они смотрели, проверяли…

— Позволь рассказать тебе всю историю. Я поняла, что ты одарённая на седьмом месяце. Моя магическая сила откликалась на твои всплески. А причин для такого рода эмоций стало предостаточно. У Альберта появилась любовница, весьма противная дама, и она откровенно пропагандировала союз с Германией. Меня постоянно называла русской шпионкой. Уж не знаю как, но она смогла подстроить «дело» против меня. Переписка с родными, разговоры с детьми на русском, да и вообще моё присутствие во дворце превратилось в обличительную оду, какую она постоянно напевала и декламировала Альберту. А тот и сам меня считал исчадием ада. Но какая-то из его книг указала, что третий ребёнок родится одарённым. Вот тогда началось настоящее представление. Когда Фридрих уехал по какому-то важному делу, король обвинил меня в политическом предательстве, преступления доказаны и не нуждаются в дополнительном расследовании, сразу после родов он лишит меня всех регалий и сошлёт в тюрьму-поселение на Куринге нерунг. Заберёт детей и объявит своего сына также вне закона. И на трон взойдёт мой маленький Вильгельм. Он что-то кричал, требовал, а меня пронзала боль, с каждым разом всё сильнее и сильнее. Последнее, что он сказал, что мне лучше сдохнуть в родах, так будет проще для всех…

Она всхлипнула, отвернулась, некоторое время молчала, я тоже не могу сдержать горьких слёз. Представляю, что она пережила.

— Кажется, отошли воды, и я вдруг подумала. Как было бы хорошо оказаться дома, в кругу родных, почувствовать их поддержку. И ты поняла эти слова буквально. Ещё не родившийся маг, ради спасения неожиданно совершает немыслимый прыжок. Но мы заплутали, потерялись в мирах. В этот момент все родовые связи оборвались. Ты закинула меня в другой мир, на порог больницы, уж и не знаю, как тебе удалось так точно понять, где нам смогут помочь. Наверное, у той больницы сильная энергетика, как маяк в море, тебя туда и притянуло. Роды прошли стремительно, и я не должна была выпускать тебя из рук. Потом поняла, что прыжок мог получиться спонтанно, твои способности использовали мою силу. Пока ты не родилась – мы были едины.

— Но я не умею прыгать. У меня самая скромная магия. Но наша Вероника действительно телепорт. Она прыгает так же легко, как дышит.

— И ты так можешь. Могла бы, и я надеялась на это. Но, видимо, прыжок, совершённый до рождения, перекрыл твои способности. Мы всё сделали не так, как надо, и меня утянуло назад. Не помню, каким образом, я оказалась почти голая в одной рубахе здесь. Не могла себя простить и держала этот купол, как тоннель в тот мир. Но вернуться так и не смогла. У меня нет этого дара. Он потерянное наследие прусских герцогов, то самое, о каком они так долго мечтали, в нашем роду нет прыгунов.

— Но почему ты не вернулась в семью? Почему не сообщила им?

— Они ничего бы не смогли сделать. А я не могу покинуть этот монастырь. Меня приняли, и теперь я обычная монахиня-отшельница Софья, я никому и не сказала, кем являюсь на самом деле. Сила превратилась вот в этот странный сгусток магии. И рада бы выйти или принять кого-то родного, но посмотри, с каким трудом ты пробилась ко мне. Настоятельница один раз в день приносит мне еду, воду для питья и других нужд, раз в три года новые одежды. Я могу выйти и забрать подношения, а потом снова молюсь. И вот мои молитвы услышаны, ты вернулась. Сама нашла дорогу…

— Но я почти десять лет здесь, а встретились только сейчас.

Мне всё ещё не верится, что эта светлая женщина — моя родная мать. Как-то слишком быстро всё произошло. Словно подстроено.

Она улыбнулась.

— Не подстроено, это проведение высших сил. Десять лет назад, я всё ещё горела ненавистью к Альберту, во мне кипели страсти. А когда привезли Августу, одержимую сектантку из ордена твоего деда, я поняла, что события ещё не закончились, он не успокоился и продолжает мстить.

— Мне кажется, он и приказал украсть Веронику.

Стоило произнести эти слова, и слёзы отчаяния с новой силой брызнули из глаз. Мама обняла меня, и не стала уговаривать и успокаивать.

В моём сознании вдруг появилась ясная, логическая картина происшествий. Альберт, будь он неладен, думал, что Софья сбежала на родину и спряталась. Его люди, которых оказалось не так уж и мало за эти годы просто следили и ждали удачного момента. Кто умеет прыгать – тот и внук или внучка Прусского короля-епископа тайного магического ордена. А магия, какая окружает сейчас нас – это клубок моей силы и её, я родилась в чужом мире, где магии нет места.

— Мамочка, нам нужно выйти из этого укрытия и начать бороться. Время пришло.

— Да, моя девочка, время пришло. Но тебе нужно забрать свою мощь, освободить меня, сама я не могу.

— Но как? Я ничего не умею.

— Умеешь, ты уже переместилась, прошла по ступеням, просто подумай о своём мальчике, подумай и, как только осознанно прыгнешь, наши силы, наконец, разделятся…

Стоило мне вспомнить о Сёмушке, как в следующую секунду я оказалась в трапезной рядом с детьми, чем несказанно всех перепугала.

А через несколько долгих минут к нам пришла сама монахиня Софья, взглянула на внука, обняла и зарыдала, причитая, как долго молила об этом всевышнего…