Глава 13

— С некоторых пор мы считаем так же, — согласился Вильгельм и рукой со старческими пигментными пятнами потер подбородок.

Или это веснушки такие крупные, он же рыжий, а сейчас как-то неестественно бледен и поэтому они стали заметнее? Почему-то сейчас я совсем его не боялась. С таким лицом не казнят? И не милуют, но просто поговорить с ним о вещах, как выяснилось из газет – общеизвестных… почему и нет? Моими здесь будут только выводы. К некоторым из них он пришел уже и сам.

— А как вы пришли к таким выводам, фрау Таис? – подхватил король мою мысль, — и зачем вообще интересуетесь подобными вещами? Разве это похвальное занятие для будущей матери? – обвел он медленным взглядом пухлые газетные подшивки и стеллажи со специальной литературой – здесь и правда не было книг для легкого чтения.

На меня смотрел непонятно – не то спокойно, не то равнодушно. Тускло. Будто разговор уже подошел к концу и пора как-то завершить его. Сквозь меня смотрел.

— Занятие не самое подходящее, — согласилась я, — но это просто временное развлечение — мне интересно, любопытно. Потом станет не до того, вы правы. А как пришла?.. Да газеты просто орут о проблемах Австрии. Венгры там недовольны не только властями. В новостных сообщениях явно прослеживается их отношение к соседям по Австрии славянам. Исключение только поляки, а с русинами, галичанами, сербами Воеводины и хорватами постоянные стычки, преступления, провокации. Чувство такое – там уже взаимная ненависть и провоцируют ее венгры. Австрии сейчас просто не до филигранной внешней политики и долго еще не будет. В ней она небрежна сейчас, не дотягивает. Что касаемо объединения… То, что когда-то распалось, всегда легче собрать, чем прирастать новыми завоеваниями. Как распалось, так и соберется. Один народ ведь, по сути — общие традиции, ценности, вера. Да и мощь нового образования… кулак всегда крепче растопыренных пальцев. В Прусском ландтаге вон уже вполне открыто призывают к объединению. Да, еще спорят, пока это только говорильня и много противников объединения. Пруссия успешна, быстро развивается, так зачем вносить смуту в это мирное спокойствие? – неспешно рассуждала я, внимательно вглядываясь в лицо Вильгельма.

Странно… тема болезненная, но на эмоции его не вывела. Что и к лучшему для меня, верно?

— Ваше величество… ну, а с тем, что венгры поднимутся, вы также согласны?

— Рано или поздно случится и это. Пруссия не терпит. конкурентов, — бледно улыбнулся мужчина, — там сделают все возможное, чтобы венгры «поднялись», как вы говорите. Пример такого вмешательства изнутри дали те же австрийцы, устроив у себя резню польской знати.

Вот как? То есть... я не открыла мадам Нессельроде ничего нового? Похоже сильные мира сего вполне в курсе провокаций Меттерниха.

Вильгельм смотрел на меня, почти не моргая. Странно смотрел...

— Простите… но вы хорошо себя чувствуете? – осторожно поинтересовалась я, — за грудиной не печет, левая рука не немеет? Вы очень бледны, Ваше величество.

— Пустое… это действие парегорика, с него всегда уходит краснота с лица, — стал внимательнее взгляд мужчины, — не беспокойтесь обо мне, фрау Таис, я еще достаточно крепок, хотя и стар уже.

Ага… ого – парегорик? Камфорная настойка опия, ароматизированная анисом — наркотический анальгетик. За рубежом вплоть до наших пятидесятых использовали его, как универсальный препарат для детей и взрослых, средство от простуды, седативное и снотворное. Это в мое время к употреблению наркотиков относятся особо внимательно, а здесь и сейчас… помогает как-то и ладно.

Некая отстраненность в мужчине становилась понятна. И часто он?.. Или не так поверхностно, как мне казалось, воспринял смерть брата, пускай и не родного? Все-таки приблизительно один возраст и тут такое.

— Я рада, если так. Берегите себя, вы нам дороги. И дело не в возрасте, человек вообще смертен, а иногда смертен внезапно, — чуть перефразировала я известную фразу Воланда.

— И это тоже, фрау Таис… — наконец прорисовались на королевском лице хоть какие-то эмоции, — как пережил смерть отца Фредерик?

— Еще и бабушки. Тяжело... Очень плохо выглядел, вернувшись. Сейчас весь в службе, я почти его и не вижу.

— Вас полностью устраивает этот брак? – стал его взгляд острым и будто… предупреждающим? Не потерпит лжи сейчас?

Куда-то не туда свернул наш разговор. Сама виновата – не нужно было этой показной откровенности. Можно быть убедительным, оставаясь просто вежливым, так нет же… но мне сразу показалось, что не за вежливостью он сюда пришел, а как разпоговорить .

Поговорили, называется.

— Да, вполне устраивает. Идеальных браков, как известно, не существует вовсе – то одно, то другое… Но у нас как раз все неплохо. Ваше величество, — решила я заодно прояснить ту ситуацию, — тогда я не имела ввиду чего-то такого… Просто соображала в какой из домов заказать доставку книг. Их два у нас – мы приобрели маленький, зимний, очень теплый и сейчас живем в нем. Старинная швабская постройка – вы же знаете… мы почти и не топим его. Но Летний дом более достойный и представительный, а для теплого времени так просто идеален, благодарю вас от всего сердца.

— Фредерик уже сделал это. Вряд ли Людвиг хоть что-то ему оставил, – вздохнул король и поинтересовался: — Не пригласите взглянуть? На новый дом.

— Это честь для нас, — встала я и присела я в книксене: — Только предупредите заранее, я велю приготовить русское угощение.

— Непременно. Нет, разговор еще не окончен, фрау Таис, присаживайтесь, — чуть шевельнул рукой король и я опять села.

— Давайте немного вернемся… Так и вы, получается, ратуете за объединение Германий? Именно такой вывод напрашивается из ваших слов.

— Я против объединения, но повторюсь – думаю, это уже неизбежно. А почему против? Почему и большинство членов ландтага. Большинство малых государств здесь вполне благополучны, к примеру тот же Вюртемберг. Он грамотно, почти безупречно управляется вами, а скоро и процветать станет. Железная дорога…

— И новые клиники по примеру этого врача… Земмельвейса? Новая теория возникновения самых опасных болезней… из Тюбингена?

— Вы в курсе всех наших с Ее высочеством начинаний, Ваше величество, — склонила я в замешательстве голову, не представляя, что тут сказать.

— Не всех, только тех, о которых мне докладывают. Так почему вы против объединения Германий?

— Как любая женщина, я против войн, а объединение к ним и приведет. Множество процветающих маленьких стран – мирных, выгодно связанных между собой и сильными соседями браками и договорами, вдруг превратятся в один стальной кулак.

— Разве это плохо? — хмыкнул он.

— Ни на один вопрос нельзя ответить однозначно, Ваше величество — почти всегда все двояко. Плюсы у такого объединения есть, несомненно. Но, почувствовав силу, всегда начинаешь чувствовать свое превосходство, а с ним безнаказанность и вседозволенность. Это делает нас нетерпеливыми, жадными и резкими. Как известно, наши потребности способны расти безгранично – чем больше ты имеешь, тем сильнее желание большего. А это смена далекоидущих целей и направлений развития внутренней и внешней политики, когда больше не имеют значения высокие родственные связи, а договора переставших быть стран теряют всякую юридическую силу. А дальше – войны. Потому что ты силен по собственному ощущению, желаешь большего и только и ждешь подходящего повода, чтобы это большее по праву сильного взять.

— И опять же — что в этом плохого, фрау Таис?

— Все хорошо в меру. Великой Германии без границ никогда не будет, Ваше величество. В наше время уже существуют силы, которые не дадут этому случится – для них это или опасно, или просто невыгодно.

— Россия полагаю? – прищурился король.

— Америка, Россия… Британия также не потерпит ощутимой конкуренции. Чувствуете масштаб будущей проблемы? – чуть подалась я к нему, — это будут даже не те потери Вюртемберга в снегах России в двенадцатом году — не десятки тысяч живых душ, а миллионы жизней тех же германцев, потому что с каждым годом совершенствуется стрелковое оружие. И не я все это сейчас придумала, не своим умом дошла, — взмахнула я рукой в сторону старинных томов на стеллажах, отблескивающих корешками драгоценных переплетов: — Существует исторический опыт отдельных стран и даже могучих империй, ныне совсем утративших былое значение или вовсе исчезнувших с лица Земли. Пасторальная картинка нынешних германских государств намного приятнее подобной перспективы. Она с каждым годом все краше и удобнее и для самихdeutschen — швабов, баварцев, алеманнов, фризов, саксонцев и гессенцев. Нет, Ваше величество – я не хочу объединения Германий, я боюсь его. Это угроза европейскому миру и в первую очередь самой Германии.

— Но оно неотвратимо тем не менее и исторически оправдано?

— Это и станет главным аргументом сторонников объединения. Полагаю, оно все же состоится и всего последующего уже не избежать. Слегка подзатянуть с этим, полагаю, возможно… но и только.

— И каким же образом?

— А я не знаю! Не представляю себе, – выдохнула я, — нужно изучать газетные новости, не упускать из вида последние события. Но имеет ли это смысл – вот вопрос.

— Имеет в любом случае – предотвратить ли, ускорить ли… Назначьте время нашего визита к вам, фрау Таис, — тяжело поднялся с кресла Вильгельм.

— Все наше время принадлежит вам, Ваше величество, — подхватившись следом, присела я в поклоне.

— Тогда уже завтра к вечеру, — кивнул он.

— Благодарю вас за оказанную честь. Мы с мужем будем ждать вас, — опять пружинила я коленями.

Понятно, что к завтрашнему вечеру весь Пряничный домик был вылизан сверху донизу. Не мы с Дашей и не наша прислуга этим занималась – наемные труженицы. Немцы действительно умеют работать, если заинтересованы – быстро, аккуратно, собранно. Безупречно.

Прибыло две кареты, но в них шесть человек всего и все мужчины. Кого-то из королевских приближенных я уже знала, с кем-то знакомилась сейчас.

После осмотра дома, а к экскурсии я подошла с юмором – цитируя предыдущего владельца, все вполне удобно и свободно расселись за столом в гостиной. Огромный замечательный стол с резным подстольем – та самая моя прелесть… вместил всех гостей.

Крохотные пельмени со свининой, сдобренной чесноком — в ароматном курином бульоне, нежные голубцы аккуратными трубочками, а еще селедка под шубой на свой страх и риск – не каждый иностранец решался ее попробовать и в то, наше время. Слишком странным кажется им сочетание селедки со сладкой свеклой и прочими овощами. Были еще и блины, а вернее — густо смазанные сметаной и запеченные в духовке до румяного творожные налистники. Простые блюда, но никто и не ожидал, надеюсь, увидеть здесь королевский стол.

— К следующему вашему визиту обязательно освою приготовление гурьевской каши, Ваше королевское величество, — обещала я, с удовольствием глядя, как быстро исчезает со стола угощение. Мужики любят поесть, а если еще с мороза да трудов…

— Тогда мне следует готовить для вас еще один подарок? – улыбнулся Вильгельм, протягивая свернутую трубочкой бумагу, повязанную ленточкой.

— Это ноты? – обрадовалась я, — фрау Шлиман все-таки написала их?

— Она тяжело болела, но как только встала на ноги, ей об этом напомнили, — просто объяснил король, и я слегка так... м-да?

Дальше меня отвлекли, не дав додумать мысль — заговорили о строительстве железной дороги. И, в том числе, о разной ширине железнодорожной колеи в Европе и России. Здесь в разговоре принял участие Фредерик, и я молча слушала резоны в пользу европейских размеров, приводимые им и тем самым министром внутренних дел, которого я вначале восприняла местным аналогом Бенкендорфа... или же Орлова, кажется уже сменившего того год или два назад.

И до сих пор ведь… до тех моих времен вагоны, следующие из России в Европу и наоборот, «переобувают» на границе. Ширина колеи, заложенная в эти времена, так и не была приведена к единому размеру. И вряд ли вот прямо сейчас это делается из будущих соображений военной логистики. Да в мыслях никто не имеет, что когда-нибудь поезда будут возить туда и обратно военные грузы и солдат.

Я слушала и помалкивала, не желая спорить, потому что на самом деле при строительстве первых российских железных дорог наши инженеры грамотно учли уже существующий мировой опыт и пришли к разумному выводу – колею нужно строить пошире, чем в Европе. Так как с более широкой колеей состав на рельсах устойчивее, а значит может быстрее ехать. И вагоны можно сделать куда более грузоподъёмными. Безопасность, скорость и грузоподьемность при огромных русских расстояниях куда важнее, чем в вашей маленькой Европе, господа.

Так что тешьтесь своим мнимым превосходством, а я помолчу – и так переборщила с разумностью, нужно как-то ее дозировать.

— Прошу вас – осенний травяной сбор, господа, — чисто символически поправляла я чашечки с Дашиным чаем, который разносила и расставляла на столе нанятая на раз прислуга в идеальном чепчике и белоснежном фартуке, закрывающем темное платье от шеи и до ступней.

— Целебный и успокаивающий, как раз к спокойной ночи, — угощала я, как и положено хозяйке: — А вот это вкусно необыкновенно: русские налистники. К этому напитку просто идеально, угощайтесь – не пожалеете.

Я не знаю, как так случилось, но мыговорили за столом. Не просто молча ели для хорошего пищеварения, но и беседовали. Но, скорее всего, опять виновата была я – стала объяснять блюда, кратко рекламируя их, вызывала гостей на разговор, а даме вроде не принято отказывать. Ничего… при Малом дворе Карла и Ольги тоже не затыкали рот едой. Может это не так правильно, на так здоро во, но как уж есть.

Мы очень даже много говорили. Оживленно, заинтересованно… в том числе о котах, как ни странно, а все Мурка, непонятным образом просочившаяся в гостиную — уже порядком отъевшаяся, с гладкой блестящей шерсткой и царственной походкой. Я тихо велела убрать кошару пока та, чего доброго, не стала самозабвенно вылизывать под хвостом. В богатых немецких домах в это время тоже предпочитали держать не котов, а дорогие новинки – карликовых собачек.

— В кошках есть что-то таинственное и даже мистическое – делилась я знаниями, полученными от Даши: — Вот, к примеру, Ермилин день… он был 26 января. По поведению котов в этот день смотрят, какая погода будет дальше: если кошка свернулась клубком и прячет свою мордочку, то жди морозов; если в этот день они играют и катаются по полу — будет оттепель; если ходят по дому и как бы трутся о стены, то скоро разразится ненастье…

Меня внимательно слушали, задавали вопросы, уточняли...

— Наши старики говорят, что в несчастливом доме кошки не водятся, так что действительно – давайте хотя бы пытатаемся сделать наши дома счастливыми, — договорились мы до того, что я обещала будущих котят от Мурки не только королю, но и еще троим мужикам.

Все было замечательно и даже чудесно до тех пор, пока Вильгельм не вспомнил, уже уходя:

— Фрау Таис… доктор Земмельвейс – скоро вы его получите.

— Получу? – не совсем поняла я, — он согласился на переезд из Вены?

— Еще нет, но уже совсем скоро это случится, — просто объяснил Его величество. Так же просто, как о фрау Шлиман: — Его и раньше ни во что там не ставили, сейчас же по нашему поручению усилия в этом удвоились. Думаю, что в самом скором времени он примет правильное решение.

— Если к тому времени не попадет в сумасшедший дом – его-то ему и прочат, — пробормотала я в смятении.

— До этого не дойдет, не беспокойтесь. Я обещал его вам, и вы его получите — короли Вюртемберга всегда держат слово, — слегка пафосно заключил Вильгельм.

Горячительные напитки на столе также присутствовали.

Проводив гостей, я никак не стала отвечать на исполненные воодушевления замечания мужа, а принялась руководить уборкой гостиной, чтобы отвлечься.

Последнее время мы с ним… может и нечаянно, но опять сторонились друг друга. Не прекратили общение — наоборот, но сторонились физически, держась на расстоянии. Ко всему, он мог стыдился тех своих слез, своей слабости, недостойной настоящего мужчины, как они считают. Я же… а я так и не решила для себя – показалось или нет: он незаметно целовал тогда мои волосы. Было это прикосновение щекой или губами, я не совсем уверена, но где-то по ощущениям…

Если так, то и это могло быть просто благодарностью за понимание и сочувствие, а могло и… что очень вряд ли, учитывая его ориентацию. И это ни в коем случае не в укор – она вполне меня устраивала.

А вот ситуация с Земмельвейсом – нет.

Я слишком освоилась в этом змеином кубле, именуемом королевским двором, слишком очеловечила его хозяина. Временно потеряла ориентиры и забыла границы... периодически и регулярно, можно сказать, это делала. Но сейчас то ли это случайность… то ли мне специально указали на них? На то, что может быть всё. И в отношении меня в том числе.

Я могла надумывать сейчас, возмутившись их методами и испугавшись за невинного в общем-то человека. Паниковала, чувствуя здесь и свою вину, однако же... Этот то ли урок, то ли случайный сигнал учла и взяла себе на ум. Надолго ли хватит мне этой напоминалки, как и ума и терпения – вопрос. Но приложило хорошо так...