=25

— И как ты докатился до жизни такой? — лениво поинтересовалась я, рисуя пальцем загогулины на его спине.

— В смысле? — Слава приподнял голову от подушки и посмотрел на меня.

— Ну, поваром стал, порноблог завел?

— А-а-а… Слушай, извини, но я все-таки пойду быстренько посуду помою, — он сел и начал искать трусы под одеялом.

— Не ищи, они на кухне остались, — я попыталась поймать его за руку, но не дотянулась. — Да нет у меня тараканов, только в голове. Обычным откуда взяться? Если б были, им пришлось бы по соседям ходить побираться.

— Ну да. Я видел твой холодильник. Они бы возвращались с добычей, как в анекдоте: «Хозяйка, мы тебе пожрать принесли, чтобы не померла». Все равно терпеть не могу, когда посуда оставлена. Всегда сразу мою или в посудомойку ставлю.

— По ходу, ты педант и зануда, — заметила я. — Помню, как ты аккуратненько мою одежду подобрал и на стул повесил. Да и рубашку твою я вчера тоже куда-то на пол бросила.

— Ну да, есть такое. Педант и зануда. Это проблема?

Я посмотрела на него изучающе, мысленно пополняя список наших расхождений.

— Нет. Если ты не будешь ходить и зудеть, что все должно быть разложено по полочкам. У меня ничего не гниет и не воняет, но в целом я бардачница.

— Вижу, — кивнул Слава. — У каждого свои понятия о порядке и свои правила на подведомственной территории. Твой бардак я трогать не собираюсь. Кроме посуды, конечно. Но развести срач у меня дома не получится.

О том, как будет, если мы обоснуемся на совместной территории, загадывать было несколько преждевременно. Поэтому я пожала плечами и отпустила его на кухню. В конце концов, мне же лучше. Квартиру я снимала, посудомойки в ней не было.

— Ну так вот, — начал он, вернувшись и забравшись обратно под одеяло. — Как стал поваром? Это у нас семейное. Слышала о таком писателе Михаиле Чулаки? Еще советский.

— Ну… — задумалась я. — Имя, кажется, слышала. Но не читала точно. И что там с ним?

— Отличный писатель. Такую… социальную драму писал. Главные герои у него обычно неприятные, скорее, антигерои, но цепляют. Так вот, есть одна книга, «Вечный хлеб» называется. Я деда спрашивал: это не про тебя случайно? Тот смеялся: разве я такой засранец? Там герой повар, в блокаду у него вся семья погибла, а он в детдом попал, потом в Ленинград вернулся. И с дедом так же было. Отец, мать, бабушка, старший брат — все умерли, а его по Дороге жизни эвакуировали в сорок втором. Он говорил, так этот детский голод в него въелся, что мечтал стать только поваром. Ну и стал. Окончил техникум, почти всю жизнь в «Метрополе» проработал.

— А отец тоже повар?

— Нет. Готовить умеет, но не очень любит. Поступил в ЛИСТ*, работал в Петроградском тресте столовых экономистом. Дорос до замначальника треста, а потом все развалилось. Вместе с Советским Союзом. Но он быстренько сориентировался, поднабрал деньжат и прихватизировал две столовки поприличнее. Превратил одну в кафе, другую в ресторан, дед туда пошел шеф-поваром. И понравился этот ресторан некой криминальной группировке. С одной стороны, помогли хорошо раскрутиться. С другой, репутацию создали так себе, потому что периодически там случались всякие стрелки и разборки. Закончилось все в конце девяностых большой перестрелкой с жертвами. Тот ресторан отец продал, купил другой. Когда я из Италии приехал, работал в нем поваром. «Эвридика» на Караванной, знаешь?

— Нет. Судя по названию, греческий?

— Скорее, средиземноморский. Но больше греческий, да. Родители тогда уже в Москву перебрались, отец там тоже парочку ресторанов открыл. Звали к себе, но я не захотел. Поработал поваром, потом шеф ушел на пенсию, отец меня поставил. Народ был недоволен: чейта нами сопляк будет командовать. У меня хоть и европейский диплом высшей категории, и работа в мишленовском ресторане, но все равно тогда только двадцать четыре исполнилось. Ну, приехал барин и решил все радикально. Сделал управляющим, да еще и оформил ресторан на меня. Типа, на тебе, мальчик, удочку, лови рыбку. Кого не устраивало, те ушли, пришли другие. В общем, как-то так. Но весело было, скажу тебе. Я же не понимал в этом ни черта. Одно дело готовить, другое — руководить. В академии был управленческий курс, но точно не под наши реалии заточенный. Пришлось учиться на ходу методом ненаучного тыка.

— Я сразу поняла, что ты упертый. Знаешь, если б моя маменька не продала компанию отца и магазины, мне тоже пришлось бы учиться всему на ходу. Только в двадцать один год. А с блогом что?

Слава посмотрел искоса, будто прикидывая, можно ли вообще со мной разговаривать на такую опасную тему. Подтащил поближе, обнял.

— Инсту завел еще в Италии, она тогда только появилась. Выкладывал фотки всякие разные, аж целых три сотни подписчиков набрал. Не люблю, кстати, слово «фолловер». А потом одна девушка убедила попробовать именно фудблог. Потому что фотки тортов и ресторанов собирали у меня больше всего лайков. Было это года четыре назад. Ну и… вот. Размочил второй миллион подписчиков. Контракты рекламные очень даже неслабые. Техника кухонная, посуда, продукты.

— Круто! — я поерзала, пристраиваясь поудобнее, и сунула нос ему под мышку.

— Круто-то оно круто, но довольно геморно. Накладывает определенные обязательства и ограничения. Это уже не милое-приятное хобби, а работа. Ну и запас постов приходится держать на неделю минимум. Кстати, ты есть не хочешь?

*ЛИСТ — Ленинградский институт советской торговли, сейчас институт промышленного менеджмента, экономики и торговли Санкт-Петербургского политехнического университета имени Петра Великого