Глава 10

Макар Ярцев

– Ты не понял, Игорек. Носом землю рой, переверни этот гребаный город с ног на голову, но выясни кто поселился в моем доме, – рычу я в новенькую телефонную трубку, которая судя по вспышкам ярости в моем мозгу, долго не проживет. Но сегодня чертов мобильник мне еще нужен. – Фото есть в скане паспорта. И мне абсолютно фиолетово, как ты это сделаешь. До конца недели у меня должна быть полная информация. Тряхани ее подруг, найди ее бывшего. Да откуда я могу знать имена? Мужика зовут Славик. Вячеслав. Посети клинику, в которой Вера родила ребенка. Сделай все, что сможешь, но достань из-под земли ее исподнее.

Я сбрасываю звонок и откидываюсь в любимом кресле, которое кажется сегодня страшно неудобным. Зажимаю пальцами переносицу, но это мне не помогает снять напряжение. Зачем мне знать что-то об этой дурнушке? Через неделю получит пинка под свой саквояж, а я думать забуду о ее существовании. И что это было, там в коридоре? Кто подменил мою послушную «булку»? Она была похожа на разъяренную фурию, и я не уверен, что мне это пришлось по душе. Еще ни одна гребаная телка не позволяла себе подобных вольностей. И этой овце не прощу.

– Пора, – говорю сам себе, кривясь в оскале. До двенадцати ночи я должен отправить Борюсику обещанное доказательство того, что девка в моей власти. Аж дрожу от предвкушения, уж не знаю почему. Вряд ли мне понравится зрелище. Я эстет, искушенный женской красотой. Бабы с фигурой танка никогда не будоражили моего воображения. До сегодняшнего дня, мать его. Сегодня в крови бурлит взрывоопасная смесь азарта, злости и желания сбить спесь с нахалки.

Тишина дома только еще больше задорит моих демонов. Дверь открываю бесшумно, проскальзываю в темноту чужой территории, находящейся в моих владениях.

– О да, детка, – шепчу, втягивая ноздрями воздух, пропахший Верой. Как там в дурацкой поговорке говорится? «Спит Розита и не чует, что на ней матрос ночует». Силуэт на кровати кажется мне крошечным. Неужели столь крупная барышня может так сиротливо выглядеть под простыней, которую я великодушно разрешил ей оставить? – Сюрприз! – больше не кроясь кричу я, дергая на себя кусок тонкой ткани. Вспышка в телефоне ярко освещает пустое ложе, на котором горой свалены диванные подушки. Выронив телефон я верчусь на месте, как волчок, отчаянно воя, потому что на голову мне вдруг проливается наверное тонна мерозостно воняющей жижи. Серо-буро-малиновые потеки заливают лицо, мешая увидеть гадину и растерзать. Протираю глаза руками и слепну от вспышки.

– Точно, сюрприз – раздается прямо передо мной насмешливый голос. – Вам понравилось? У Маришки еще есть краски и игрушечные слизни, они прекрасно растворяются в воде из аквариума оказывается. Завтра можем повторить.

– Убью, – мой яростный рык, кажется не производит впечатления на обнаглевшую в край бабу, которую я наконец могу видеть. Вера стоит уперев руки в крутые бедра, обтянутые какой-то гадостной тряпкой, на манер набедренной повязки. А у нее красивая грудь – полная, и белоснежная, правда в обрамлении дерюги, неясно откуда добытой загнанной в угол Амазонкой, она теряется. Но красотищу утянуть совсем у Веры не вышло.

– Вы еще и вуайерист, прелестно. Вот уж не думала, что такие, как вы могут страдать от подобных сексуальных недугов… Разве у наглых и зажравшихся мерзавцев бывают такие отклонения?

– Рот. Закрой свой чертов розовый рот, – меня аж трясет от непонятного возбуждения, ищущего выхода. И это не злость или привычная ярость. Нечто неподдающееся рациональному объяснению. – Что на тебе надето? – хриплю. Не сводя глаз, с совсем даже не уродливой, фигуры «булки». Девка не оплывшая. Подтянутая вся, просто чуть сдобная. И это жутко возбуждает и бесит.

– Ваши кружева колючие. И на фото я бы в них смотрелась как падшая женщина, – кривится в улыбке Вера. – Поэтому пришлось содрать обивку с дивана. Можете вычесть из моего гонорара стоимость мебелишки. Если вы конечно крохобор. А судя по купленному вами пеньюару – так и есть. Я думала богатые мерзавцы более щедрые. Но я вам сделаю еще один сюрприз.

– Как? Еще один? – пытаюсь выглядеть мерзавцем, но получается, судя по приподнятой бровке аппетитной булки, полная профанация. – Вы меня прямо балуете.

– Вы пришли, чтобы меня сфотографировать? Я ведь права? Зачем?

– Хотел пополнить коллекцию. Я, знаете ли, собираю фото толстых жаб, – черт, ну почему я выгляжу полным идиотом сейчас? И не просто идиотом, а помесью кретина с ослом. «Может ну его к черту. Куплю себе другого жеребца» – мелькает в голове крамольная мысль.

– Прекрасно. У меня тоже есть хобби, – улыбка на лице этой поганки совсем не обиженная. Это меня озадачивает и разочаровывает. Я то думал у нее совсем нет гордости и стержня. – Мне нравится, когда передо мной извиняются оборзевшие снобы, считающие себя вершиной творения.

– Хорошо, простите меня Вера. За все.

– Нет. Макар Семенович. Я вам скажу когда и как вы извинитесь, когда придет время. Это будет весело, поверьте, – щурит она чертовы ведьмячьи очи. – И еще, я хочу доступ к телефону. Мои подруги наверное уже бьют во все колокола. Я хочу им позвонить.

– По рукам, завтра получите личный мобильник, только фото должно быть в пеньюаре, и без этих тряпок, которые вы на себя нацепили. А так как надеть вам нечего больше, я надеюсь увидеть вас неглиже, – мне нравится наблюдать, как дергается ее щека во время напряжения, и как плещется паника в зеленых омутах. Но сейчас чертовка спокойна, и я озадачен, если честно. – Я ведь не знаю, какое испытание вы мне придумаете. Хочу равнозначного обмена.

– Вы большой баловник, господин Ярцев, – говорит серьезно, но черти пляшут во взгляде. – Я девушка скромная. Согласна на фото в дешевом пеньюаре.

– Ты ведь снова меня обманешь. Я просто уверен в этом, – господи, она ведет эту партию. Как так бывает? Я же злой и сильный и всегда держу все под контролем. И этой булке удалось меня нагнуть, как сопливого щенка. Что происходит вообще? Борьку я урою за его игры. Но сейчас меня раздирает азарт другого рода. И это пострашнее Борюсиковых изысканий.

Вера подхватывает с кровати небрежно брошенное кружево, и у меня пересыхает во рту. Сдирает с себя уродские тряпки.

– Отвернитесь, я скажу когда можно смотреть.

Черт, со мной случится инсульт или инфаркт, или и то и другое, если я сейчас что-то не сделаю с этим безумием. Отворачиваться я не стал. Замер истуканом. Просто закрыл глаза, чтобы не сойти с ума. Кажется проходит уйма времени. Что она там копается?

– Я готова, – тихий голос звучит так искушающе. Хрен с ним с Алмазом. Ее надо гнать взашей, или самому бежать не оглядываясь. Усилием воли заставляю себя посмотреть в сторону чертовой бабы.

– Так я и знал, – хохочу, до одышки. Вера стоит в пеньюаре, под которым проглядывается мой костюм для дайвинга. – Вы еще и ворюга. Разгуливали по дому в диванной обивке? И когда вы все успеваете? Где нашли красотищу. Получше-то ничего не было.

– В чулане под лестницей. Так мы будем фотосессию проводить или нет? Я устала, – нервно спрашивает наглая гангрена.

– Ложитесь в кровать, Вера, – выдыхаю отсмеявшись. На безрыбье и рак рыба, как говорится. А в темноте Борюсик может и не поймет, что у девки под пеньюаром резиновый костюмчик с укороченными штанами. Где были мои глаза, когда я его купил? Выкину к чертовой бабушке. А потом, может у нас такие фантазии. – Не бойтесь, на вашу честь я не стану посягать. Я не настолько оголодал, чтобы бросаться на прорезиненную мегеру.

Последнее слово все же остается за мной. Вера молчит, пока я щелкаю камерой на телефоне. И не говорит ни слова, когда ухожу делая вид, что потерял интерес к нашим играм. И слава богу, а то бы я остался, выколупал ее из дурацкого скафандра и…

– Завтра я закажу вам одежду, – говорю уже возле двери, даже не оглянувшись. – И она будет соответствовать моим понятиям о том, как должна одеваться няня моей дочери. А пока скажу горничной, она принесет вам халат и тапки.

– Это будет очень кстати. Спасибо, – ее голос снова звучит бесцветно. Я ей неинтересен. И от этого факта мне чертовски плохо, мать ее ведьму так. Но думать об этом некогда. До двенадцати осталось всего пять минут. И Вера снова превратилась в тыкву.

Вера

– Маза фака, мы с ног сбились ее искамши, а она живет у шикарного мужика и болт клала на наши метания. Как тебе не стыдно, Вера? Я даже деду твоему звонила. Старый хрыч меня послал в такой пеший тур, что решись я на предложенный дряхлым грубияном променад, не одну пару чугунных сапог бы сточила. И не только сапог, – орет мне в ухо Валька, номер которой я умудрилась выколупать из глубин памяти. И теперь уже жалею, что позвонила.

– Валя, зачем деду-то? Я ему неинтересна давно. – ежусь под порывами ветра, от которого не скрывают высаженные вдоль забора участка Ярцева, соосны. В доме поговорить мне не удалось. Проклятый мерзавец не спускал с меня глаз с того самого момента, как вручил мне обещанный телефон и огромный кофр с логотипом известнейшей фирмы, под завязку набитый дорогим барахлом. Из всей одежды я смогла надеть только укороченные брючки, более или менее приличную блузку, единственную у которой нет декольте до пупа, пальто, перчатки из тонкой лайки и берет. Все остальное можно отдавать на благотворительность, проституткам находящимся в сложной финансовой ситуации. – Только любящего родственника и его огромных дрессированных тараканов сейчас мне не хватало. Вы там вообще что ли умом брякнули?

– А потому что в полиции заявления принимают только от родственников. И вообще, это Козы была идея. Короче, рассказывай все в подробностях. Во всех интимных и горячих. Как он? Жеребец? Или все, что про Ярцева рассказывают брехня? – жадно интересуется моя подруга, а мне отчего-то становится неприятно и гадко.

– А что про него говорят? – да, я знаю, что ступаю на опасную дорожку и выпускаю из ящика Пандоры самое страшное из несчастий – поток сплетен от виртуозной собирательницы оных. Но ничего не могу с собой поделать. В конце-концов, любопытство же не порок.

– Он злой и опасный, а еще у него…

– Эй, ты. Ты кто такая?

Я вздрагиваю от неожиданности и поворачиваюсь к источнику звука, чтобы посмотреть, кто отвлек меня от увлекательного разговора.

– Перезвоню, – шепчу в трубку, прежде чем нажать кнопку отбоя.

На меня смотрят злые глаза, в которых явственно читается презрение. Мужчина, стоящий за кованой калиткой красив, но что-то в его облике отталкивает, какая-то небрежность в движениях что ли, а может нервические подергивания небритой щеки.

– Я здесь работаю, – отвечаю спокойно, но уверенной себя не чувствую.

– Тогда шевели своей толстой задницей, если не хочешь вылететь с места. Долго я буду ждать, пока меня впустят в дом родного брата?

Да, теперь я вижу сходство. Братья очень похожи. Только у Макара подбородок более волевой, изгиб губ обозначен четче, и взгляд уверенный. Взгляд человека волка. У мужчины стоящего сейчас передо мной глаза бегают, как у воришки. И это портит его даже больше, чем неухоженная щетина на подбородке и трясущиеся руки.

– Я не могу впустить кого бы то ни было в чужой дом без соответствующего разрешения. Позвоните в домофон, или своему брату, – мой приветливый тон кажется совершенно чужеродным, неприменимым к странному гостю.

– Сука, – голос мужчины дрожит от неприкрытой злости. Если бы взглядом можно было убивать, я бы наверное уже валялась бездыханной на мерзлой земле. Но слава дедушке, у меня иммунитет на подобные выплески отрицательной энергии в мою сторону. Он смотрит мне за спину и меняется в лице.

– Вера, вы свободны, – раздается уверенный насмешливый бас прямо у меня за спиной. Этот огромный мужчина умеет ходить бесшумно. – Исполняйте свои обязанности.

– Простите, что не впустила вашего брата. Я хотела спросить разрешения предварительно, – опять лепечу, как дура, ожидая очередной порции унижения. Тем более, вряд ли он простил мне вчерашний позор и мой обман.

– Вы все сделали правильно. И это пальто вам идет существенно больше, чем бесформенная куртка. Я угадал с размерами? Если что-то не подошло, обменяем, – вопреки моим опасениям Макар даже и не думает издеваться надо мной. А вот глаза его, глядящие на застывшую за забором фигуру брата остаются ледяными. – Идите в дом, Маришка проснулась, помогите ей совершить утренний туалет. И бога ради, разберитесь с поганцем Всесильным.

– Ты так и будешь развлекаться с этой жирной кобылой и игнорировать меня? Мать звонила вся в истерике, говорит ты урезал нам содержание, – сильный удар по металлу резонирует в сгустившемся воздухе, как колокольный бой. – Кто она тебе? Новая сучка? Дашь попробовать? Я же должен понять, ради кого ты от семьи отвернулся. На тряпки для этой уродки деньжата мои пошли? Да, на ее тушу надо много ткани.

– Идите в дом, Вера, – хлесткий приказ меня пугает даже больше, чем дергающаяся на виске моего начальника синяя жилка. Макар отталкивает меня легонько, и спокойно идет по направлению к брату. Но мне-то ясно – он взбешен. Замираю на месте, понимая, что если останусь, то смогу помешать неизбежной трагедии.

Гость не успевает среагировать. Кованая калитка, которую распахивает ударом ноги Ярцев, сбивает его как кеглю.

– Встань. Хоть раз в жизни будь мужиком, Гошик, – рычит Ярцев. По моему телу бегут огненные мурашки, а ноги слабнут. – И извинись перед женщиной, пока я не разозлился по-настоящему.

– Значит я угадал, – кривится брат моего начальника, сплевывает под ноги и вдруг делает резкий выпад. Мне нечем дышать. Макар не успевает всего на секунду. Тренированное тело двигается словно автомат, но подлый удар все же задевает его. – Нас на бабу променял? Мать предпочел этой? Что, получше-то никого не смог найти?

– Ну ты и падаль, Игорек, – хрипит Ярцев. Я вижу – он не чувствует боли. Прет напролом, бьет с замаху. Игорь сгибается от боли, – Ты ведь не о матери печешься. Твои пристрастия под угрозой, ведь так? Падла.

Воздух пахнет кровью. Больше не могу выносить напряжение. Конечно, я потом буду жалеть о том, что сделала, но это будет потом. Сейчас мне нужно остановить безумие.

– А знаешь, я подумал, лавочка закрыта. Больше не получите ни копейки. И матери передай. Через месяц у тебя первый срок по кредиту. Или я пущу в ход твои расписки. Усек?

– Мразь, – Гоша выстреливает, словно пружина. Голова Макара откидывается назад. Я вижу в его глазах удивление и срываюсь с места.

– Вера в дом. Мать твою. Что ты за… – яростно вопит окровавленный начальник, наблюдая за моей глупостью. Черт, его лицо похоже на алую маску. Успеваю заметить, что у Макара рассечена бровь. Я оказываюсь перед ним, когда Игорь снова нападает.

– Прекратите, прекратите безумие. Вдруг Маришка увидит, что творят ее самые родные люди, – взываю к голосу разума, прекрасно понимая, что нельзя остановить несущийся локомотив, просто встав у него на пути, как и голодного и напуганного, почувствовавшего кровь падальщика. Игорь не контролирует себя, это ясно. Он просто не успевает среагировать на мое появление. Боли нет, ее выжигает бурлящий в крови адреналин. Меня просто откидывает прямо на несносного господина Ярцева, в глазах летят веселые искры, а в голове взрываются фейерверки.

– Дура, какая же ты дура. Вот придешь в себя, я тебя прибью. Клянусь. Только приди в себя, Верунчик, – шепчет босс, наверняка думая, что я не слышу. Мне нравится паника в его голосе. Нравится. Сильные руки подхватывают меня и куда-то несут. Только я уже не понимаю, где земля, а где небо.