Глава 20

— Принеси теплой кипяченой воды и чистые полотенца, — приказала она Петре и поспешила за Йорганом.

Торопливо поднявшись на второй этаж, Галина Николаевна вошла в комнату и сразу сосредоточила внимание на человеке на кровати. Лёка была быстрее нее — одеяло уже было расстелено.

— Что случилось? — спросила Галя, наклоняясь над раненым.

Судя по тому, что она видела, его основательно избили. Нос был сломан, губы разбиты, а вокруг глаз налились ужасные синяки. Уже это вызывало тревогу, но больше всего Галину волновала кровь в районе живота.

Парень, стоящий в некотором отдалении, вздрогнул, будто не ожидал вопроса. Он сжал губы и резко выдохнул.

— Не знаю, — признался он. — Я нашел ее такой.

— Ее? — Галина Николаевна удивленно посмотрела на человека.

Возможно ли, что все беспризорницы стараются выглядеть как мальчики? Если подумать, в этом был некий смысл. Вряд ли симпатичной девочке на улице жилось бы хорошо. Они не могли позволить себе выказывать слабость, а многие люди независимо от того, что делает и как ведет себя женщина, будут считать ее заведомо слабой. Так что такой внешний вид — способ защитить себя от еще более тяжелой, а возможно, даже унизительной участи.

Приподняв край грязной рубашки, Галина Николаевна взглянула на живот девочки. Резкий выдох сам сорвался с губ. Из-за крови рану было плохо видно, но не было никаких сомнений, что подростка чем-то ударили в живот.

Она с сожалением взглянула на побитое лицо. Учитывая уровень местной медицины, не было никаких шансов, что ребенок выживет. Галя уже сейчас могла представить, как будут развиваться события.

Встряхнувшись, она повернулась к вошедшей в комнату Петре. Женщина, как ей и велели, принесла теплую воду и чистые полотенца. Осторожно поставив котелок на пол, она стащила полотенца с плеча и передала Гале.

Проверив на всякий случай пульс, Галина Николаевна осторожно промыла рану на животе. Судя по всему, девочку ударили простым ножом. Галя надеялась, что пролитая кровь унесла с собой всю занесенную внутрь грязь.

Закончив, Галя наложила на рану чистое полотенце и принялась за лицо девочки. Нос необходимо было поставить на место, иначе он мог срастись неправильно.

Она заколебалась. Ничего подобного раньше ей не приходилось делать. Скошенный набок нос вызывал в ней дрожь. Гале даже представлять не хотелось, насколько болезненно все это было.

Можно было подождать лекаря, но она сомневалась, что тот придет в ближайшее время. Возможно, к тому времени что-то вправлять будет уже незачем — ребенок умрет от полученной в живот раны.

Галина Николаевна ощущала себя потерянной и неуверенной.

Набравшись смелости, она осторожно обхватила нос девочки и вернула его на место. Галя очень надеялась, что все будет в порядке.

Поправив нос так, чтобы он выглядел более аккуратным, она задумалась о том, что делать с раной на животе. Достаточно ли просто промыть ее и положить ткань? Может быть, следует зашить?

Решительно кивнув, она направилась в свою комнату. Взяв иглу и нитки, Галя пошла на кухню. Ей повезло — на плите стоял котелок с кипящей водой. Опустив в него нитки и иглу, она подождала некоторое время, а потом аккуратно достала, предварительно как можно тщательнее помыв руки.

Никто не мешал ей, когда она начала зашивать рану. Все толпились в отдалении, немного нервируя своим присутствием.

Руки Галины чуть дрожали. Каждый раз, когда она пробивала плоть иглой, к горлу подкатывала тошнота. Всем хирургам нужно поставить памятник, однозначно!

После того как все было закончено, она устало вздохнула и постаралась унять дрожь в теле.

— Нужен отвар, — произнесла она тихо, но Петра услышала.

— Сейчас сделаю, — сказала женщина и бегом унеслась на кухню.

— Майра будет жить, госпожа? — робко спросил Йорган, глядя на нее с неприкрытой надеждой.

— Не знаю, — призналась Галина и посмотрела на тяжело дышащую девочку.

К тому моменту, как прибыл лекарь, они успели кое-как напоить больную отваром, а также наложить на рану компресс.

— Так-так, что тут у нас? — деловито спросил мужчина. Галина узнала его. Именно он в прошлый раз «лечил» Леграна. — Что это? — лекарь взглянул на компресс, а потом пренебрежительно отбросил его в сторону. Увидев нити, он удивленно замер, а после осуждающе покачал головой. — Кто же так делает? Сначала надо положить лекарство. Дайте мне нож.

— Нет, — Галина Николаевна встала рядом и посмотрела на лекаря сверху вниз. Она не собиралась снова промывать рану после того, как этот человек насыплет в нее своего мусора.

Мужчина окинул ее взглядом и презрительно поджал нижнюю губу. И так не слишком выдающийся подбородок «уехал» назад, отчего нижняя часть лица стала совершенно слабой и непривлекательной.

— Меня позвали лечить. Если вы будете мешать мне, я просто уйду. Но перед этим вам, — он перевел взгляд на Леграна, — все равно придется заплатить. Я, знаете ли, занятой человек.

— Хорошо, — согласилась Галина, показывая рукой в сторону выхода. Ей нужно было сразу сказать Эруарду, что лекарь не нужен, но в тот момент она немного растерялась, вот и не сообразила.

Лекарь удивленно на нее посмотрел, а потом взглянул на Эруарда, явно надеясь, что тот встанет на его сторону.

— Ты уверена? — спросил Легран у Галины. Вместо ответа она кивнула, хотя сама никакой уверенности не ощущала, но ей не хотелось подпускать этого «лекаря» к ребенку. Она не сомневалась, что тот полезет в рану грязными руками и только еще больше навредит. — Идем, я заплачу тебе за вызов.

Лекарь возмущенно вскинулся и поднялся с видом оскорбленной добродетели.

— Ну знаете ли, — фыркнул он и вышел из комнаты вслед за Эруардом, не бросив ни одного взгляда на тех, кто находился в комнате.

Галина Николаевна выдохнула и расслабилась.

Оставшаяся часть вечера была наполнена нервозностью и тревогой. Ночью они по очереди дежурили рядом с кроватью раненой. Все было нормально, но под утро, примерно в четыре часа, состояние девочки ухудшилось.

— Ты ведь понимаешь, что она умрет? — спросил Легран и проникновенно взглянул в глаза баронессы.

Ему не нужно было смотреть два раза на рану, чтобы понять это. Такие ранения редко заканчивались выздоровлением. Даже простой порез на руке мог привести к смерти, не говоря уже о дыре в животе.

В драках те, кто хочет убить, всегда метят в живот. В него легко попасть, и после ранения невозможно выжить. В шею попасть сложнее, как и в голову. Можно попробовать пробить грудь, но всегда есть шанс наткнуться на ребро. Нет, живот — самый беспроигрышный вариант.

— Ты знаешь этого ребенка? — спросила Галя.

Она сидела на краю кровати и держала девочку за руку. Жар с каждой минутой усиливался. Лихорадка набирала обороты. Внешне рана выглядела нестрашной, но Галина ничего не могла сказать по поводу того, что происходило внутри. Хотя она могла представить.

— Нет.

Легран не солгал. Он, конечно, был смотрителем темной стороны, но при этом не был знаком с каждым представителем преступного мира. Он не слышал имя Майра, а лицо девочки было слишком опухшим и почерневшим, чтобы он мог узнать ее по внешности.

— Почему кто-то мог сделать такое? — спросила Галя подавленно. Для Галины Николаевны людская жестокость всегда была чем-то непостижимым.

— Не знаю, — Эруард качнул головой. — Наверное, что-то не поделили. Возможно, она зашла на чужую территорию. Или перехватила чьего-то клиента. Такое случается постоянно.

— Да? — Галя взглянула на него озадаченно, а потом поднялась и поменяла компресс на лбу пострадавшей. Не сказать, что они хоть как-то помогали — девочка сгорала. — Думаешь, это мог сделать кто-то из детей?

— Вполне вероятно, — Легран не стал отрицать, что такое возможно. Он знал, что подростки могут быть даже более жестокими, чем взрослые. — Иди спать. Ей уже ничем не помочь. Я посижу тут.

Галина Николаевна с укоризной посмотрела на него.

— Хорошо, хорошо, — Эруард поднял руки и слабо улыбнулся. — Я вовсе не прогоняю тебя.

Галя кивнула, а потом встала.

— Принесу попить.

Выйдя из комнаты, она тихо спустилась на кухню. В комнатах под лестницей свет не горел. Хоть кому-то удалось сегодня уснуть.

Войдя на кухню, Галина поставила свечу на стол и повернулась к плите. Взгляд упал на полуощипанную птицу. Видимо, Петра из-за суматохи совсем забыла, чем занималась вечером.

Качнув головой, Галя замерла. Внезапная мысль заставила ее задержать дыхание. Ну конечно! Как она не подумала?

Впрочем, неудивительно, что подобное не пришло ей в голову. Все-таки большую часть жизни она считала магию чем-то вроде сказки.

После того как у нее возникла мысль прибегнуть к магии, Галя засомневалась. Стоит ли прикасаться к чему-то столь непонятному и пугающему? Ведь придется принести жертву для того, чтобы призвать свои силы. Это даже звучало зловеще.

Отбросив сомнения, она решила попробовать. Петуха они все равно рано или поздно съедят, а так, может быть, и получится спасти ребенку жизнь.

Оглянувшись на дверь, Галя нервно поежилась. Не хотелось, чтобы кто-нибудь видел ее в этот момент. Почему-то она думала, что должна выглядеть в момент принесения жертвы отталкивающе. И почему ей не досталась какая-нибудь милая магия света?

Умник, который в последнее время был более спокойным, запрыгнул на стол и посмотрел на нее темными бусинами глаз.

— Я хочу попробовать, — прошептала Галя, подходя к зверю. Положив ладонь ему на голову, она серьезно посмотрела на него. — Ты ведь будешь со мной?

Она все еще не знала, кто такой ее питомец, но присутствие Умника странным образом успокаивало.

Получив на свой вопрос легкий кивок, Галина Николаевна судорожно вздохнула и взяла со стола нож. Боже, она сама себе напоминала маньяка, который готовится к преступлению. Эта мысль заставила ее немного истерично захихикать. Оборвав себя, Галя расправила плечи и направилась в сторону сарая, в котором они держали клетки с птицами.

Когда по руке побежала теплая кровь, Галина ощутила, как ее трясет от нервозности. Казалось, нечто громадное стоит позади и ждет, когда она что-нибудь скажет.

— Я хочу… — Галя сглотнула, чувствуя, как горло пересохло от внезапной жажды. — Я хочу, чтобы девочка по имени Майра выздоровела, — закончила она более твердо.

Резко развернувшись, Галина Николаевна не увидела того, что ожидала. Никакой темной фигуры, только клубящийся черный туман. На мгновение ей показалось, что от него пахнет мокрой землей и полынью.

Легран, сидящий в это время в комнате умирающей девочки, вздрогнул. Прищурившись, он замер, наблюдая за магическими колебаниями.

Подавшись вперед, он наблюдал, как вокруг раны образуются завихрения. Легран не волновался о том, что магия пытается причинить вред подростку, так как чувствовал намерение древней сущности.

Сама девочка никак не могла быть ведьмой. Темная магия не работала без жертвы. Сущность, к помощи которой сам Эруард прибегал множество раз, никогда бы не стала что-то делать без предварительной платы. Даже ради спасения жизни своему человеку.

Раз так, значит, за пределами этой комнаты кто-то принес жертву для спасения ребенка.

Дождавшись, когда все затихнет, Легран вздохнул и отстранился. Ему надо было подумать. Он все еще помнил о проклятии, вернее об условии его снятия.

Магия заверила его, что проклятие должно было ослабнуть только в том случае, когда здание окажется в собственности у ведьмы. Единственным собственником этого дома являлась Висконсия, но ничего подозрительного в поведении баронессы он не заметил. Хотя, следует сказать, наблюдал за ней настолько пристально, насколько позволяли нормы приличия. Если она и была ведьмой, то совсем не пользовалась своими силами.

В принципе, он и сам нечасто прибегал к своим способностям, все-таки магия была не той вещью, с которой можно баловаться без веской причины.

Услышав шаги в коридоре, Легран выпрямился и сделал вид, что ничего не произошло. Через пару секунд он точно будет знать, ведьма баронесса или нет. Он задержал дыхание, когда увидел, что дверь открывается.

Висконсия старалась выглядеть как обычно, но Эруард заметил, что она слегка нервничает. Неловко улыбнувшись, она подошла к кровати и поправила одеяло на больной.

— Как она? — спросила баронесса, присаживаясь на стул рядом. Ее руки чуть подрагивали.

— Кажется, ей стало лучше, — ответил Эруард честно, завороженно наблюдая, как тают остатки магии вокруг Висконсии.

Темный ореол, возникающий всегда после принесения жертвы, медленно, но верно угасал. Это явление могли заметить исключительно маги (и ведьмы), но баронесса, по всей видимости, не знала об этом. Если и знала, то не думала, что ей есть чего опасаться. Неудивительно, ведь сам Легран никогда не говорил ей о том, что он маг.

Подавив возбужденное волнение, Эруард сделал вид, что ничего не произошло. Хотя глубоко внутри он уже подбирал первый подарок, который положит начало ухаживанию.

Галина Николаевна ничего не заметила. Она слишком волновалась из-за прошедшего обряда. Получилось ли? Смогла ли она помочь ребенку?

Не желая привлекать внимание Эруарда к ране, она проверила живот девочки только тогда, когда Легран на некоторое время покинул комнату.

Быстро откинув в сторону одеяло, Галя убрала компресс с раны и с изумлением поняла, что на месте, где еще недавно была дыра, остался только розовый шрам. Даже ниток не было! Либо магия растворила их, либо… Галина не смогла придумать, куда еще могли подеваться нити.

Сначала она обрадовалась, тем более что лихорадка у девочки прошла, а значит, ребенок пошел на поправку, но вскоре заволновалась. Как подобное чудо объяснить остальным? Вдруг они подумают, что такое быстрое исцеление — результат ее лечения? Ей даже думать было страшно, во что это могло вылиться.

Одно Галина Николаевна знала точно: нельзя было позволять остальным видеть живот ребенка.

Вернув компресс и одеяло на место, Галя села на стул и постаралась успокоиться.

Утром она дала всем понять, что раной девочки будет заниматься сама. Остальным не следует вмешиваться. Наговорила что-то о грязи, которую можно внести, о неосторожности и прочих мелочах, стараясь выглядеть при этом серьезной и суровой, как никогда.

Все прониклись ее словами и пообещали не трогать раненую.

К обеду ребенок проснулся. Девочка выглядела измученной, но, судя по всему, умирать не собиралась. Галина Николаевна смотрела на нее и не могла поверить, что такое возможно. Магия в этом мире действительно была чем-то выходящим за пределы воображения.

Убедившись, что никто ни о чем не подозревает, Галя немного расслабилась. Правда, ей пришлось немного понервничать, когда Петра нашла утром на кухне второго петуха. Женщина выглядела слегка растерянной, не понимая, зачем кто-то убил еще одну птицу.

— Думаю, не помешает сделать бульон для девочки, — подала идею Галя, надеясь, что это заставит Петру отвлечься от гадания о том, кто взял на себя заботу об умерщвлении птицы.

— О, хорошая идея, — кухарка улыбнулась. — Ей пока рано есть что-то твердое.

Галина Николаевна кивнула, а сама подумала, что, возможно, человеку с раной брюшной полости первое время вообще не стоит что-либо есть или пить. К сожалению, она никогда не увлекалась медициной, так что могла лишь предполагать, насколько опасно давать человеку с дырой в животе еду или питье.

Допрашивать девочку Галя запретила. Несмотря на исцеление, у ребенка все еще было мало сил.

Убедившись, что рядом с постелью сидеть бесполезно, все отправились по своим делам. Петра, как обычно, обосновалась на кухне, решив как можно скорее сделать что-нибудь с петухами. Легран ушел по своим делам в город. Лёка мгновенно испарилась где-то в доме, возможно, отправилась помогать Йоргану, который был занят приведением в порядок комнат на первом этаже под номерами.

Места там было много. Вскоре нужно будет придумать, что делать со свободными помещениями. Галя пока не трогала их, но кое-какие мысли у нее были.

Для начала ей не нравилось, что здесь не было места для того, чтобы помыться. Обычно она принимала ванну прямо в своей комнате, но для этого нужно было приложить некоторые усилия.

Так что Галина Николаевна решила оставить одно из помещений на первом этаже под ванную комнату. Кроме того, это место можно будет использовать и как прачечную. Надо ведь где-то стирать простыни постояльцев и их вещи.

Конечно, Галя понимала, что постоянные испарения навредят потолочному покрытию. Полы тоже вряд ли останутся невредимыми. Именно поэтому она попросила Жакара в одной из комнат полы оставить нетронутыми — Галина намеревалась позже положить там каменные блоки. Каменщикам уже был отдан заказ, так что вскоре строителям придется вернуться, чтобы положить пол в оставшейся комнате.

С потолком было сложнее. Его нельзя было поменять так просто.

Когда она пояснила проблему Жакару, он в обычной своей манере восхитился ее умом и предложил выход. Устойчивой к воде древесины в этом мире не было (по крайней мере, Жакар про такое дерево не знал), поэтому мужчина предложил пропитать балки и доски специальным раствором. Он заверил, что после этого потолок в том месте прослужит гораздо дольше.

Таким раствором моряки обрабатывали корабли. Средство стоило очень дорого, так что мало кто из живущих на суше прибегал к его использованию. Многие люди даже не знали о чем-то подобном.

Можно было пропитать этим составом все деревянные составляющие в доме, но раствор действительно стоил дорого, поэтому Галя решила обойтись только одной комнатой.

Галина Николаевна не намеревалась заставлять будущих работников постоянно греть воду на кухне. Да и неудобства поварам доставлять тоже не хотелось. Поэтому она задумала построить в ванной комнате отдельную печь. Для дымохода были оставлены соответствующие отверстия в потолке, оставалось найти печника, который возьмется за работу.

После того как печь будет построена, работникам не придется бегать с полными ведрами на кухню, а потом на второй этаж. Да и в самой ванной (или банной) будет достаточно тепло, так что клиентам не придется морозиться даже зимой. И девочки смогут стирать постельное белье и вещи клиентов с комфортом.

— Куда-то идете, госпожа? — полюбопытствовала Петра, когда Галя вошла на кухню.

Ей нужно было сходить к стене и сперва посмотреть, как происходит поиск работников. Она уже определилась, кто ей требовался.

Для начала парочка подавальщиц. Кроме этого, нужно отыскать помощниц или помощников для Петры. Вряд ли женщине будет легко готовить на всех в одиночку. Конечно, Галина могла помочь с приготовлением заказов, но заниматься этим постоянно не хотелось.

Еще нужны вышибалы. Без крепких мужчин в таком деле никак. Мало ли кто решит побуянить. Сама она не сможет усмирить такого наглеца. Да и люди будут вести себя более спокойно, если увидят внушительную охрану.

Конюх тоже обязателен. Сама Галина Николаевна понятия не имела, как заниматься лошадьми. Она знала, что их надо кормить, поить, распрягать и ухаживать, но практических навыков у нее не было совсем.

Близко эти создания она видела только в далекой юности. Даже сидела на одном однажды. Этим ее опыт и ограничивался.

В принципе, все. Еще потребуется управляющий, но Галя решила взять эту роль на себя. По крайней мере в ближайшее время. Потом будет видно, нужно ли нанимать отдельного человека.

— На рынок, — ответила Галя. После посещения стены она намеревалась пройтись по лавкам и выбрать те, в которых в дальнейшем они будут закупаться продуктами.

— Я пойду с вами, — произнесла внезапно Лёка. Заметив, что все смотрят на нее, она добавила чуть тише: — Госпожа.

Галя не знала, что случилось с девочкой в последнее время, но Лёка стала вести себя более спокойно и уважительно. Кажется, ее поведение изменилось в тот день, когда в доме появился Йорган.

— Конечно, — Галина улыбнулась. — Идем.

Выбравшись из дома, они направились в сторону рынка. Некоторое время царила тишина, но Галя видела, что девочка хочет что-то сказать.

— Я слушаю, — произнесла Галина Николаевна, добавив в голос побольше доброжелательности.

— Я хотела сказать, что умею шить, — выпалила Лёка.

— Шить? Прекрасное умение, — похвалила девочку Галина, не совсем понимая, к чему была озвучена эта информация.

— Если надо, я могу сшить занавески и постельное белье, — быстро протараторила Лёка. — Так получится выгоднее.

Сначала Галина Николаевна хотела отказать. Всё-таки она больше доверяла опытным швеям с определенным стажем работы, чем ребенку. Но что-то остановило ее. Возможно, легкое отчаяние, замеченное в глазах девочки.

Галя задумалась, почему один из домочадцев настолько взволнован.

Поначалу Лёка попала в ее дом как простой шпион Пакома. Мужчине было интересно знать о Галине больше, вот он и послал девочку. Но время шло, и Лёка постепенно стала кем-то близким. Конечно, она не превратилась в одно мгновение в ее дитя, но Галя ощущала ответственность за девочку. В какой-то мере она привязалась к Лёке и даже полюбила ее. Ребенок, в свою очередь, всячески старался помочь, занимаясь всем, о чем его просили.

Возможно ли, что Лёка ощущает неловкость, не имея официальной должности в доме? Петра кухарка. Йорган — помощник для тяжелой работы. Сама Галя — владелица. Умник — любимый питомец. Легран — постоялец, который по какой-то причине участвует в их жизни больше, чем положено простому клиенту. Он снова снял у них комнату, правда, практически не жил в ней. Наверное, его можно было назвать другом. А Лёка? Кем она была? Тоже помощницей? Ну, можно сказать и так, но, видимо, саму девочку это не устраивало. Может быть, она боится, что ее выгонят за ненадобностью?

— Я думаю, это прекрасная идея, — Галя улыбнулась.

В конце концов, если результат ей не понравится, всегда можно будет купить другие простыни и наволочки.