Глава 22

Она была невысокой и продолговатой, больше похожей на слишком большой футляр для очков. Ничего подобного в Галиных вещах не было, так что шкатулка явно попала сюда извне. Вот только кто мог ее принести?

Перебрав в уме всех людей в доме, Галина пришла к выводу, что ни у кого из них не было причин оставлять что-либо на ее тумбочке. Каждый из работников вполне мог передать шкатулку ей прямо в руки.

Мысль на короткий миг задержалась на Легране, но Галя не находила ни одной причины, которая могла бы побудить молодого человека проделать что-то подобное втайне от нее. Он, как и все остальные, просто мог передать любую вещь ей при встрече.

В этот момент она вспомнила, как они спорили с Эруардом из-за его желания дать денег. Гале пришлось признать, что, возможно, она действительно не все бы приняла. И Легран прекрасно знал это.

Итак, по всему выходило, что единственным человеком, который мог войти в ее комнаты и оставить шкатулку, не привлекая внимания остальных, был Эруард.

Они общались достаточно долго, поэтому Галя могла надеяться, что мужчина не желает ей как-либо навредить. Несмотря на свое умозаключение, шкатулку в руки она брала с особой осторожностью.

Сев на кровать, Галина аккуратно потянула крышку вверх. Та легко поддалась.

Галя замерла, но ничего не произошло. Честно говоря, она не совсем понимала, чего ожидала. Отравленного дыма? Взрывающегося порошка? Выскочившего с криками игрушечного клоуна? Возможно, всего сразу. За исключением клоуна, конечно. Вряд ли в этом мире знают о подобных игрушках. Если только тут есть местный аналог.

Откинув крышку до конца, Галя заглянула в шкатулку. На красной ткани лежал перевязанный лентой пергамент, свернутый в трубочку.

Письмо?

Почему такой странный способ доставки?

Недоумевая, Галина Николаевна достала свернутый лист и осторожно развязала ленту. Положив ее на кровать рядом, она нетерпеливо развернула пергамент и впилась взглядом в ровные строчки.

«Приветствую Вас, баронесса Висконсия дель Каруссо.

Сим письмом я желаю донести до Вас, что намереваюсь инициировать ухаживание.

С глубочайшим уважением,

Эруард дель Легран»

Письмо было коротким и странным. Проверив пергамент, Галя ничего больше не нашла. В коробке тоже было пусто.

Опустив руки, она озадаченно посмотрела на аккуратные строчки. Слова были простыми, но их значение ускользало. Вернее, Галя просто не могла поверить в то, что говорил разум. Все-таки написано было ясно и совершенно недвусмысленно.

Легран хочет начать ухаживать за ней?

Ее взгляд сам собой зацепился за имя человека, приславшего письмо. Если он хочет каких-то отношений с ней, то почему просто не сказал? Зачем нужно писать? Возможно ли, что дело в местных аристократических обычаях? Это бы объяснило столь странное послание.

У нее было множество вопросов. Нужно ли писать ответ? Если нужно, то что именно следует написать? Согласиться? Отказаться? Может ли она отказаться, никого не оскорбив? Кто знает, вдруг отказ не предполагается, а ее ответное письмо нанесет урон чести Леграну, и он обязан будет стереть его исключительно убийством. Ее убийством.

Кроме этого, Галина Николаевна испытывала интерес к тому, что последует за получением этого письма. С того дня, как проклятие было убрано, раздражение, которое она испытывала по отношению к Эруарду, практически исчезло. Следовало признать, что она чувствовала некую симпатию, даже будучи под действием проклятия. После привлекательность Леграна только возросла в ее глазах. Конечно, это ничего не значило, Галя могла отмахнуться от любых чувств, которые вызывал в ней Эруард.

Свернув письмо, она положила его обратно в шкатулку и поставила ее на тумбочку. Ей требовалось больше узнать о местных традициях. Завтра же спросит Петру, как люди тут устраивают свои отношения. Не исключено, что женщина ничего не знает про аристократические традиции, но велик шанс, что эта информация широкодоступна.

Уснуть удалось с трудом. Она полночи провела, взвешивая все. В один момент казалось, что идея связать себя узами брака с Леграном хорошая, в другой миг Галя яростно отрицала подобную возможность, приводя десятки доводов против.

В итоге утром она встала невыспавшаяся, злая и не имеющая окончательного решения.

— Скажи мне: что ты знаешь о традициях ухаживания? — прямо спросила Галя Петру, садясь на стул за кухонным столом. Ее голова трещала, отчего не хотелось быть осторожной или деликатной.

Петра в этот момент готовила на всех завтрак. Услышав слова Галины, она замерла, а потом продолжила помешивать кашу в котелке.

— Что тут знать? — спросила женщина удивленно. — Все просто и ясно. Вы уж, госпожа, поболее моего должны об этом знать.

Галина Николаевна подавила желание сказать что-нибудь резкое. Вздохнув, она помассировала виски и выдохнула, пытаясь таким нехитрым способом избавиться от негатива из-за неприятных ощущений.

— Дело в том, — начала она мягко и спокойно, — что я практически ничего об этом не знаю, — она опустила тот факт, что не знала совершенно ничего. Все ее знания касались лишь прошлой жизни. Вряд ли то, что было актуально для Земли, было таким и здесь. — Я обрела разум, но не знания, — добавила она чуть резче, чем планировала.

— Ох, — Петра вскинула руки и развернулась. Женщина не была злой, она не стремилась унизить Галю своими словами, просто порой забывала, что девушка перед ней еще совсем недавно воспринимала окружающий мир несколько иначе. — Милая моя госпожа, как же я могла забыть об этом? — она вскинула руку ко рту и удрученно покачала головой.

Галина Николаевна подавила порыв закатить глаза к потолку от таких театральных движений. Она мысленно повторяла себе, что в ней сейчас говорит раздражение и головная боль, что люди вокруг не виноваты в ее дурном настроении.

Посчитав в уме, Галя вздохнула, поняв, что дело не только в том, что она мало спала ночью. Просто стремительно приближались прекрасные дни, отчего ее душевное равновесие немного пошатывалось. В прошлом она успела забыть об этой особенности женского организма. В конце концов, двадцать лет — значительный срок.

— И все-таки? — напомнила Галя женщине о теме разговора, пока та не начала сокрушаться из-за своей недогадливости или вспоминать, какие трудные времена пришлось пережить ее госпоже.

Услышав шипение, Петра резко повернулась к плите и продолжила мешать кашу. Поначалу во время разговоров кухарка пыталась оставить все дела и полностью сконцентрироваться на госпоже, но Галя со временем отучила ее от этого. В самые первые дни доходило до того, что Галина Николаевна даже войти на кухню спокойно не могла. Петра сразу бросала дела и отдавала все свое внимание Гале.

— Что вы хотите знать, госпожа? — поинтересовалась Петра.

— Все, что ты знаешь на эту тему. Даже незначительные мелочи, — уточнила Галина. Некоторые вещи для жителя этого мира могут казаться очевидными, в то время как для Гали это будет чем-то непонятным и неизвестным.

— Ну, я мало знаю, — нерешительно произнесла Петра, глянув на Галину через плечо.

— Все в порядке.

— Если вы так думаете, — кухарка сняла котелок с плиты, а после поставила на нее массивную сковороду. — У обычных людей с этим делом все просто. Понравились друг другу — сошлись. Те, кто постарше, никого не спрашивают. Те, кто живет с родителями, дожидаются дозволения от них. Если все стороны согласны, то пара идет к храму Пресвятых Дев. Там их связывают узами брака. За это надо заплатить два золотых. По этой причине не все простые люди женятся. У кого-то нет денег на церемонию.

— Живут просто так?

— Кто живет, а кто нет. — Петра пожала плечами. — Все по-разному. Кому-то родители запрещают. У кого-то нет дома, где жить. Кто-то отказывается жить без церемонии. Но встречаются, это да, для собственных нужд.

— А если есть дом и родители согласны, то живут?

— Живут, — кивнула Петра. — Отчего же не жить. Правда, это будет странно, что дом есть, а двух золотых нет. На таких смотрят косо.

— Почему? — удивилась Галя.

— Потому что разве это не простой блуд? Раз дом есть, значит, есть и деньги на церемонию. Тогда почему не проходят? Не хотят. Блудят.

Галина Николаевна качнула головой. Ох уж эти людские понятия о чести и достоинстве. Получается, в бордель сходить тайно — нормально. Спать друг с другом, но не жить под одной крышей, если денег нет, — тоже вполне обыденно. А жить в достатке, не состоя при этом в браке, — блуд.

— А что с аристократами?

Петра повернулась с блеском в глазах.

— У вас все строго, — с легким сомнением сказала она. — По большей части, — добавила, а потом встрепенулась. — В общем, традиций у высшего света много, но я не все знаю. Только то, что касается официальных традиций, принятых во всех семьях. Перво-наперво мужчина отправляет выбранной деве письмо с уведомлением, что желает начать обряд ухаживания.

Голос Петры повысился и стал каким-то одухотворенным, словно она находила предмет разговора восхитительным и возвышенным.

— После этого он начинает слать ей дары. Жених должен показать этими подарками, кем он является.

— Что ты хочешь сказать? — нахмурилась Галя.

Что-то ей подсказывало, что просто с этим ухаживанием точно не будет.

Петра неловко поерзала. Она смущенно посмотрела на Галю, словно сомневалась, что стоит продолжать.

— Тебя что-то беспокоит? — слегка нахмурившись, спросила Галина.

— Вы не подумайте, госпожа, мы, слуги, вовсе не следим за господам, — Петра чуть вздернула подбородок, будто сама мысль о шпионаже оскорбляла ее. — Просто это ведь такие замечательные вещи. Нам хочется порадоваться за хозяев.

— Постой, — Галина Николаевна вскинула руку, останавливая Петру. Непонятно было, почему женщина заговорила о столь странных вещах. Разве Галя не спросила о подарках? — Просто скажи как есть.

Петра серьезно кивнула и подалась немного вперед, будто собираясь поведать тайну. Она даже по сторонам посмотрела, проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь. Учитывая, что на кухне они были одни, действие явно было излишним.

— В прошлом году барон Дамиран решил начать ухаживание за баронессой Жимен. Полья — служанка баронессы — клялась, что первым его подарком стало медное кольцо, — Петра чуть отстранилась и возмущенно посмотрела на Галину. — И это притом, что дом Дамиран очень богат. Это надо же, каков наглец, подарить возможной будущей жене медное кольцо, — женщина фыркнула. — Хорошо, что баронесса отказала. Что он себе надумал? Кому нужен такой жадный муж? Это просто оскорбительно.

Галина вздохнула. Слушать сплетни ей вовсе не хотелось. Петра была умной женщиной, но порой у нее бывали такие вот дни. Наверное, для других подобное поведение было нормальным, все-таки в этом мире не было ни телевидения, ни интернета, но сама Галя не любила обсуждать чужую жизнь. Она и раньше старалась не касаться новостей о том, что и как делают звезды.

В принципе, если подумать, в местных сплетнях была некая польза. Так она могла узнать больше о высшем свете. В конце концов, других источников информации не было. Легран? Можно спросить и его. Наверное, даже нужно, чтобы сравнить полученные данные.

— Всегда ли первым подарком является кольцо? — задала вопрос Галина, решив пока вернуть разговор в прежнюю колею.

— Необязательно, — женщина выпрямилась. В ее глазах мелькнуло сожаление, будто ей хотелось сказать что-то еще, но смена темы не дала такого шанса. — Первый подарок олицетворяет богатство жениха. Но дар не должен быть чем-то простым, вроде горстки монет. Любое украшение подойдет. Чем оно изысканней — тем лучше. Короли чаще всего дарят замки или особняки.

— Дальше, — попросила Галина, с облегчением понимая, что Петра перешла в деловой режим.

— Очень часто молодые господа объединяют первый и второй подарок. Второй дар должен сказать невесте, насколько древней и знатной является семья будущего мужа. Для этого они дарят не просто украшения, а семейные реликвии, — голос Петры стал тихим и мечтательным.

Не было сомнений, что женщина находит этот ритуал невообразимо романтичным. Возможно, она даже мечтала о том, чтобы стать участницей традиционного ухаживания.

— Сколько даров должно быть?

— Обязательных три. Богатство, родословная и защита.

— Защита? — Галина удивилась. Если подумать, в этом был смысл, но как можно овеществить нечто подобное? Неужели женихи дарят невестам… доспехи?

— Кто как понимает, — Петра кивнула. Галя осознала, что задала вопрос вслух. — Кто-то действительно дарит нечто подобное. Я слышала, один герцог подарил своей возлюбленной двенадцать охранников, которые обязаны были охранять ее днем и ночью. Это королевский подарок, — женщина восхищенно сверкнула глазами. — Обычно правители дарят будущим королевам что-то в этом роде. А еще выделяют охраняемый этаж в своем замке. Но самый простой вариант — медальон, который указывал бы всем, что леди находится под защитой такой-то семьи.

— С обязательными подарками разобрались, — Галя очень надеялась, что Легран не решит подарить ей людей. В конце концов, она не переносила рабства и не видела в таком поступке ничего романтического. — Что насчет необязательных даров?

— Тут все проще, — Петра пожала плечами, вынырнув из своих мечтаний. — Дары могу сказать что-либо о характере жениха. Например, виконтессе Юстиан однажды претендент подарил племенного быка, — женщина тихо хихикнула. — Наверное, он просто хотел сказать о своих обширных фермах, но виконтесса подумала, что он заявляет о своей чрезмерной любвеобильности, и отвергла его.

Отвергла?

— То есть начало ухаживания не означает, что женщина обязана сказать «да» в конце?

Петра качнула головой, и Галина облегченно выдохнула.

Раз ухаживание не означает неминуемую свадьбу в конце, то можно было выдохнуть свободнее и расслабиться. Конечно, проблемы не исчезнут сами по себе, но у нее хотя бы оставался выбор. Галина Николаевна внезапно поняла, что отсутствие права решать волновало ее сильнее всего.

Она не хотела об этом думать, но в глубине души жило подозрение, что, возможно, в этом мире женщина не может отказать мужчине, который заявил на нее права.

Как только эта угроза исчезла, она внезапно подумала, что день не такой уж и плохой — солнечный и теплый. Голова, правда, все еще немного болела, но это такая мелочь.

Улыбнувшись, она расправила плечи и ощутила прилив сил. Подумав о том, чего именно хочет Легран, Галина Николаевна почувствовала одновременно и смущение, и любопытство. Кто бы что ни говорил, но ощущать себя желанной всегда приятно.

Кроме того, ей было очень интересно, что решит подарить Эруард. Почему-то казалось, что он не станет размениваться на что-то банальное. По крайней мере, она надеялась на это.

— Как долго длится ухаживание? — задала Галина Николаевна последний вопрос. Все, что она хотела узнать, уже было озвучено, а бесконечно обговаривать подробности не хотелось. Да и времени не было.

Кроме конюха, у них еще не было охранников. Где их искать, Галя понятия не имела. Можно, конечно, снова сходить к стене, надеясь на удачу, но что-то ей подсказывало, что молния дважды в одно место не бьет.

— По-разному, — Петра поднялась и начала суетиться, готовя завтрак для своей госпожи. — Самый долгий срок — десять лет.

— Ого! — удивилась Галя. — Это сколько же даров нужно было приготовить жениху? Он, видимо, крайне разносторонняя личность.

Петра тихо засмеялась.

— На самом деле не обязательно дарить много, — поставив перед Галей тарелку с кашей, она принялась нарезать вчерашнюю лепешку. — Король Бенидин хотел жениться на принцессе королевства Аусторонии, но правитель Аусторонии был против этого брака. Тогда Бенидин послал намерение об ухаживании. Дело в том, что, пока не вручены обязательные дары, девушка не может дать отказ. Самое интересное, что жених может подарить все сразу, а может растянуть дарение на годы. Главное— послать письмо и преподнести первый дар.

— Как все запутанно, — Галя качнула головой. — И чем закончилась история с принцессой?

— Бенидин добился своего, — с улыбкой произнесла Петра, ее взгляд опять стал мечтательным. — Оказалось, король знал, что его сосед болен. Король Аусторонии хотел как можно скорее выдать свою дочь замуж перед тем, как умрет. Своим зятем он видел принца Кастальского — наследника Дадуина. Дадуинцы всегда были врагами нашего королевства. Бенидин не мог позволить, чтобы две страны объединились через этот брак, поэтому послал намерение об ухаживании. И еще — пока один ухаживает, второй не имеет права вмешиваться. Король Аусторонии прожил дольше, чем думал, но в итоге принцесса все равно досталась Бенидину. Она была очарована хитростью и напористостью нашего короля и отдала ему свое сердце и согласие.

— Занимательная история, — безразлично произнесла Галя. Для нее все это звучало как сказка, но для местных подобное было привычной реальностью.

Галина Николаевна сомневалась, что бедная принцесса на самом деле полюбила короля. Вероятнее всего, мужчина просто не оставил ей выбора, так как на кону стояло слишком многое. Девушка могла лишь согласиться, в ином случае ее мог ждать несчастный случай. Все-таки на другой чаше весов было благополучие многих людей. Кто знает, что бы случилось, выйди принцесса за того принца. Возможно, разразилась бы война.

После завтрака Галина Николаевна в компании Лёки сходила к стене. Ничего интересного они не обнаружили. Вернувшись, они вместе с девочкой принялись за постельное белье. Галя хотела посмотреть, насколько хороши навыки Лёки. Оказалось, девочка вовсе не лгала, когда говорила, что умеет шить.

— Мадам Шанаи всегда требовала от нас идеальных стежков, — поделилась Лёка. — Она била нас по пальцам палкой, если кто-нибудь делал что-то неправильно, — голос девочки звучал спокойно и безразлично.

Галя нахмурилась.

— Била по пальцам? — осторожно спросила она.

Возможно ли, что ребенок решил немного приоткрыться? Галина Николаевна давно задавалась вопросом, почему девочка так сильно ненавидит уборку и все, что с этим связано, но никогда не спрашивала Лёку прямо, не желая тревожить.

Умник, развалившийся рядом на кровати, потянулся и зевнул, покосившись на них прищуренными глазами. Бросив на него взгляд, Галя краем сознания отметила, что вокруг зверька сияет светлый ореол. Подумав, что это просто отсвет, она вернула внимание к девочке.

— Ага. Она вообще любила всех лупить, — Лёка передернула плечами и вздохнула. — Это она нас так вос-пи-ты-ва-ла, — по слогам произнесла девочка.

— И кто такая эта мадам Шанаи? — нейтрально спросила Галя, ровно складывая отрез ткани, который вскоре должен был стать наволочкой.

— Она была управляющей в работном доме на окраине, — ответила Лёка, мельком взглянув на Галину. — Ее убили несколько лет назад.

Галя затаила дыхание. Неужели Лёка почувствовал себя достаточно свободной, чтобы впустить кого-то в свое прошлое?

— Работный дом? Не знала, что такие заведения бывают, — произнесла Галина Николаевна отстраненно.

— Ага, бывают. Туда сводили всех, кто остался без родителей. Его величество пытался таким образом позаботиться о бездомных детях, — в голосе Лёки слышалась горечь.

— Пытался?

— Ничего не получилось. Кому нужны чужие дети? — Лёка фыркнула.

— И сколько раз король… пытался?

— Один раз, — вздохнула Лёка.

Галя удивилась, что правитель так быстро сдался. Видимо, ему на самом деле было невыгодно поднимать бездомных детей, но требовалось сделать вид, что он вроде как что-то предпринимает. Либо виноват не король. Всё-таки на правителей тоже давят. А иногда тот, кто сидит на самом верху, всего лишь кукла, которой управляют другие.

— Все было так плохо? — мягко спросила Галина. Она вполне могла представить, что там происходило, но решила, раз девочка начала этот разговор, значит, ей нужно с кем-нибудь поделиться.

— Поначалу было нормально, — Лёка пожала плечами и опустила шитье на колени. — Нам даже нравилось чем-то заниматься. Девочки обычно вышивали или шили. Мальчики рубили дрова за деньги, таскали воду. В общем, делали что-то тяжелое. Это было даже весело. Старшие присматривали за нами. Мы за теми, кто младше. Несколько самых взрослых девочек сидели с младенцами, — казалось, Лёка находилась мыслями где-то далеко.

— А потом? — подтолкнула Галя, стараясь говорить тихо и мягко.

— А потом мадам Шанаи поняла, что мы можем принести доход, — девочка скривилась. — Она и раньше была холодной, но старалась ни с кем из нас не соприкасаться. Вечно сидела в своем кабинете. Мы думали, она строгая, а она… — Лёка сглотнула и нахмурилась, — просто ненавидела нас. Постепенно количество работы стало увеличиваться. В конце концов мадам Шанаи продавала наше время всем, кто хотел купить. Все, кто способен был хоть что-то делать, работали. Мне еще повезло, — девочка пожала плечами. — Я была совсем маленькой. А старших она заставляла работать в борделе.

Сказав это, ребенок содрогнулся и закусил губу.

— Я помню, как каждый день меня заставляли тереть, мыть, убирать. Все мое время было занято уборкой. Мадам Шанаи сказала… Она сказала, что мы бесполезный мусор, недочеловеки, которые должны стараться принести хоть какую-то пользу. Ко всем, кому исполнялось больше десяти, она относилась капельку лучше, ведь они приносили больше всего денег. Правда, это не мешало ей презирать бордельных девочек. Она считала их грязью. А ведь она сама заставила их делать это!

— Вы пробовали сопротивляться?

Галина Николаевна не поняла, в какой именно момент переместилась ближе к девочке и обняла ее. Она пыталась дать понять, что прошлое осталось далеко позади.

— Ага, — Лёка усмехнулась. — В подвале была запирающаяся комната без окон. Те, кто не хотел следовать указаниям мадам Шанаи, помещались в нее. Наказание зависело от тяжести преступления. Тавер… Один мальчик умер там. Она заморила его голодом за то, что он посмел ударить ее по руке.

Галина Николаевна стиснула зубы. Она никогда не могла понять, откуда в некоторых людях такая жестокость. Как мыслят подобные личности? Неужели им неизвестно сострадание? Почему? По какой причине они лишены такой важной составляющей любого нормального человека? Наверное, это какая-то болезнь.

— Ее больше нет, — произнесла Галя, поглаживая девочку по голове.

— Ага, — Лёка тихо фыркнула. — Один из наших зарезал ее ночью. Сразу после того, как мы узнали, что Тавер умер.

После этого разговора Лёка начала улыбаться. Удивительно, но девочка будто приняла их всех. Она стала больше походить на обычного ребенка. В доме все чаще можно было услышать веселый смех. Правда, уборку она по-прежнему не любила.

Йорган, выглядящий все это время напряженным, выдохнул и расслабился. Казалось, Лёка была для него чем-то вроде индикатора.

Вспомнив слова Майры, что она может заменить конюха, Галя задумалась. Может быть, действительно стоит отдать эту должность ей? Какая разница, кто будет ухаживать за лошадьми. Правда, Галю смущала миниатюрная фигура девушки. Не сложно ли ей будет таскать седла и корм? Может быть, найти настоящего конюха, а девушку приставить к нему как помощницу?

В итоге Галина Николаевна решила отдать это место Майре. В любом случае всегда можно будет позже поискать кого-нибудь более компетентного, если Майране справится.

После того как Легран прислал письмо, он так и не появился в таверне. Это, честно говоря, нервировало. Гале хотелось поговорить с Эруардом, но тот будто чувствовал это и медлил.

Тихо фыркнув, Галина сняла платье и начала приготовления ко сну. Она не собиралась беспокоиться о вздорном мальчишке, который придумал что-то странное. Она считала, что идея с женитьбой — полная глупость. И совершенно неважно, что в глубине души эта мысль отдавалась теплом и заставляла сердце замирать на мгновение.

Ночью ее разбудил Умник. Открыв глаза, Галина прислушалась. В этот момент она ощутила острое чувство дежавю.