Глава 15

До сих пор я не думала всерьёз о замужестве и рождении детей. И при слове «семья» я представляла своих родителей и тёток с бабушкой. Оно и неудивительно до встречи с Пашей я и об отношениях-то, как о чём-то реальном, не задумывалась. И впервые, глядя на две полоски на тесте, я ощущаю внутри какой-то особенный трепет. Я стану мамой. У меня родится ребёнок от мужчины, которого я люблю. Мне одновременно и страшно, и волнительно. Боязно произнести вслух правду и в то же время хочется прокричать об этом чуде на весь мир.

– Галка, ты как? – спрашивает меня Ольга, когда я возвращаюсь на кассу. Я в ответ лишь загадочно улыбаюсь ей. Трудно держать в себе свой секрет, но вначале хочется поговорить с Пашей. Если раньше я сомневалась насчёт его реакции, то сейчас уверена – он обрадуется. Разве может быть иначе? Мы ведь любим друг друга. И пусть в последнее время много было всего неприятного, ребёнок всё исправит.

– Рассказала бы ты всё супервайзеру, – вздыхает Оля. – А то в могилу себя загонишь скоро. Раньше вы хотя бы вдвоём были с Татьяной, а сейчас ты вообще одна осталась.

– Да всё нормально, – отвечаю я, не заостряя внимания на её ворчании. – В конце концов, Алёна же ещё учится.

– Учится, ага, – Ольга закатывает глаза. – Месяц почти ходит уже, кислород тратит, до сих пор нормально товар выкладывать не научилась. И это старший продавец, прости Господи! Но я не удивляюсь, какой учитель, такая и ученица. От директора от самого как от козла молока…

– Ольга, хватит! – обрываю я не выдержав. – Ты, в конце концов, о руководителе своём говоришь. Имей уважение!

Она в ответ только осуждающе качает головой. В отличие от Татьяны, которая действительно могла всё высказать Павлу в лицо, Оля не настолько смелая. Все, что она может – обсуждать за глаза. Раньше я терпела, а теперь слышать подобное стало вдвойне неприятно. Обхожу торговый зал в поисках Паши. Замечаю в кондитерском отделе Семёна. Он кивает мне и улыбается приветственно. Я сначала привычно киваю в ответ, а потом задумываюсь. А что он тут делает? В голове я по старой памяти зову его торговым представителем. Но он ведь теперь не просто представитель бренда. Он руководитель. А в наш магазин как ездил раньше, так и ездит. Странный.

Впрочем, ладно. Это не моё дело. Вот бы поскорее увидеть Пашу. Я толкаю тяжёлую дверь и прохожу в складскую зону. Слышу какой-то шум и возню в одном из складов. Неужели Паша взялся таки за пересчёты?

– А если кто-то зайдёт? – слышится шёпот Алёны из-за двери.

– Кто? Нас всего четверо в магазине сейчас. Галя не оставит кассира одного в торговом зале. Ей совесть не позволит…

Меня начинает потряхивать. Да чем они там таким заняты? До уха доносится стон и тяжёлый вздох.

– Ты сумасшедший! – с истомой выдыхает наша стажёрка. – Ах!..

– Алёнка, это ты меня таким сделала, – отвечает ей Паша.

До уха доносится ритмичный скрип стеллажей, слабо прикрученных к полу. Оцепеневшими от шока и удивления пальцами я тяну на себя дверь и вижу меж стеллажей Алёну с голой грудью и спущенными до щиколоток штанами. Чуть прогнувшись в спине она держится за стеллажи. Небольшая грудь раскачивается в такт толчкам. Паша держит её за бёдра и вбивается сзади будто в каком-то порнофильме. Они так увлечены друг другом, что замечают моё появление не сразу.

– Какого хрена тут происходит?! – бросаю я, схватив с ближайшей полки шайбу крема для обуви.

– Галина, это не то, что вы подумали! – пищит стажёрка, натягивая узкие брюки на такую же узкую задницу. Паша же напротив ведёт себя невозмутимо. Словно всё так и должно быть.

– Как ты мог так поступить, Паш? – спрашиваю я, утирая слёзы. – Это ведь измена. Самая настоящая.

– Измена?! – усмехается он. – Я разве обещал, что буду тебе верен?

– Но как… – я теряюсь немного от его непрошибаемости. – Ведь ты говорил, что любишь. Говорил, что у меня нет поводов для ревности.

– И ты поверила? – выражение лица его становится жестоким. – Поверила, что я в тебя влюбился. Ты что, совсем идиотка? Посмотри на себя: где ты и где я! Да если бы не твоя помощь в магазине, я бы никогда не обратил на тебя внимания.

В висках начинает пульсировать. Ноги толком не держат – наваливаюсь на дверной косяк.

– Ты хочешь сказать…

– Что я просто тебя использовал, – заканчивает он за меня. – Да, порой в твоей тупой башке всё же появлялись проблески ума. Но ты настолько в меня втюрилась, что благополучно проигнорировала их.

Он спешно одевается и выходит. Алёна бежит за ним. Слышу голос Ольги. Она зовёт меня. На душе так тошно, что ничего не хочется. И даже пошевелиться трудно. Кое-как на негнущихся ногах я возвращаюсь в торговый зал. Только что мой мир рухнул. Все мои надежды и мечты о счастливом будущем и семье накрылись медным тазом. И самое ужасное, что я даже разозлиться не могу на Пашу. Только на себя. Меня ведь все предупреждали, что он тот ещё прохвост. Мне говорили, что он бабник. Таня неустанно повторяла, что он мною пользуется. Но я проигнорировала всё. Я поверила не своим коллегам, с которыми проработала несколько лет, а ему – мужчине, которого знаю всего ничего. И в результате он обманул меня. Я не знаю, что мне делать. Не знаю, как жить дальше. Сложись всё чуть иначе, я бы попыталась его забыть и жить дальше как жила. Но под сердцем у меня его ребёнок. И это меняет всё, как раньше уже не будет.

Я отпускаю покупателей и иду в комнату персонала словно на расстрел. Всё моё тело как один оголённый нерв. Мне больно. Но я держусь из последних сил, сжимая в руке лист бумаги с написанным от руки заявлением.

– Что это? – Павел равнодушно вскидывает брови. Теперь, когда маски сброшены, ему больше не нужно быть со мной милым.

– Я увольняюсь, подпишите, пожалуйста! – отвечаю, стараясь не смотреть на него.

– Ещё чего, – он как-то странно хмыкает. – Я не дам тебе уйти просто так. И можешь не пялиться на меня жалостливо. Любовь здесь ни причём. Возмести недостачу вначале, а потом катись на все четыре стороны.