Часть 6 «Новая надежда» Глава 16

Где-то далеко, словно бы в другом мире, звенит звонок в зоне разгрузки. Наверное, привезли молочку с завода. Спустя пару секунд уже с другой стороны Ольга зовёт на кассу. Я же не могу сдвинуться с места. Смотрю в глаза Паше и не верю, что он всерьёз. Даже его измена и моя беременность отходят на второй план. Он ведь говорил, что решит проблему с недостачей. Значит, вот такое его решение?

– Почему я должна возмещать её? – произношу дрогнувшим голосом.

– Ну как? Ты же её прошляпила во время приёмки, значит, тебе и платить.

Его ответ выбивает последний воздух из лёгких. Ни любви, ни даже жалости, одни только цинизм и презрение в тоне. Я не понимаю, как такое возможно после всего, что между нами было. После всего, что он мне говорил. На душе так больно и одновременно гадко. Хочется кричать, а звонок всё продолжает и продолжает звенеть, действуя на нервы.

Не могу точно объяснить… Что-то ломается внутри и мне вдруг всё становится безразлично. Остаётся только желание бежать отсюда со всех ног, а лучше просто исчезнуть навсегда. Неожиданно даже для самой себя я разворачиваюсь и выбегаю из комнаты персонала. Бегу мимо кассы к выходу. Слёзы катятся по щекам, хотя я больше не рыдаю, не мечусь в агонии. Они словно моя защита от всего, просто падают из глаз.

– Галь, ну слава Богу! Думала уже не докричусь. Мне бы размен… – восклицает Ольга, но заметив моё выражение лица осекается.

В дверях я едва не сбиваю с ног покупателя. Он что-то кричит мне вслед, но я не слышу. Ноги несут меня на улицу. Неизвестно куда, главное, чтобы подальше из этого места. Лица прохожих, дома, витрины магазинов – всё сливается в одно цветное пятно. Дыхание сбивается. Сердцебиение грохочет в ушах. Ветер треплет волосы, бросает мне их в лицо. Как же больно… Как несправедливо. Почему всё это происходит со мной?!

Оглушительный звук клаксона заставляет меня вздрогнуть. Я поворачиваю голову и вижу на дороге несущийся на меня автомобиль. Меня охватывает паника. Но сзади вдруг кто-то хватает меня за шиворот и тащит обратно на тротуар. Я теряю равновесие и падаю на своего спасителя. Однако уже не на проезжую часть.

– Куда на красный, дура?! – орёт мне водитель авто, а после даёт по газам.

Становится обидно вдвойне. Почему все люди ко мне так жестоки? Меня трясёт не то от испуга, не то от холода. Только сейчас до меня доходит, что я вылезла на улицу в одном свитере.

– Ну-ну, Галь, успокойся, – произносит ласково знакомый голос. Крепкая мужская рука помогает мне подняться на ноги и аккуратно стряхивает с моих джинсов грязный полурастаявший снег.

– Семён? – бормочу я, не веря своим глазам. Могу поклясться, что видела его в магазине перед уходом. Выходит, он побежал за мной? От осознания этого хочется плакать ещё больше. Наверное, потому что не верится, что кому-то может быть не всё равно.

Он снимает свою куртку и набрасывает мне на плечи. После берёт за руку и тянет за собой.

– Нет! – возражаю я резко. – Я не вернусь в магазин!

– Ладно, – кивает он. – Тогда идём до машины. Отвезу тебя домой.

Домой… На миг меня одолевают сомнения. Не уверена, что хочу домой. Одиночество пугает. Да и сейчас, когда я совсем немного успокоилась, меня тянет обратно в магазин. Там ведь столько работы осталось не сделано. И кроме меня её некому будет делать… Нет, прав был тот водитель – я дура, самая настоящая. После всего я всё ещё переживаю о том, что будет с магазином. Да пусть он рухнет!

На ватных ногах следую за Семёном. Он всё ещё крепко сжимает мою руку. Мне жутко неловко от этого. А ещё стыдно, что я показала себя перед всеми и перед ним, в том числе, как настоящая истеричка. Семён усаживает меня в авто, включает печку и подогрев сиденья. Меня посещает чувство дежавю. Вспоминается, как Паша впервые оказался у меня дома. Если бы я знала, чем всё закончится, то ни за что не села бы тогда в его машину. От воспоминаний слёзы снова выступают на глазах.

– Эй, Галя… Галь, посмотри на меня. Скажи, что с тобой случилось? Тебя обидел кто-то?

Я только и могу, что кивнуть. Не знаю, в том ли всё дело, что меня нашлось кому пожалеть, но меня будто прорывает. Вою будто побитая собака. Не могу толком произнести и слова. Семён некоторое время смотрит на меня и хмурится. Потом аккуратно кладёт мне руку на плечо и похлопывает.

– Поплачь-поплачь, – повторяет сочувственно. – Говорят, от этого становится легче.

Это странно. Впервые в жизни меня утешают вот так. Не то чтобы меня прямо так часто успокаивали. Но мама обычно повторяет: «Не реви, слезами горю не поможешь». Сейчас же мне как будто дали разрешение не сдерживать эмоции. Из бардачка появляется упаковка бумажных платков. Я шумно продуваю нос, осознавая вдруг всю нелепость ситуации. Желание лить слёзы и жалеть себя постепенно угасает.

– Я могу что-то сделать для тебя? – спрашивает Семён, когда всхлипы окончательно сменяются шмыганьем носа. Пожимаю плечами и тяжко вздыхаю.

– Не знаю, Семён, чем вы мне сможете помочь, – отвечаю с нотами иронии. – В случае моей глупости, как говорят, медицина бессильна.

– Галя, давай на ты, – произносит он, протягивая мне ещё один платок. – И не говори о себе уничижительно. Я не в курсе, что произошло, но не думаю, что ты глупая.

Кошусь на Семёна недоверчиво. После предательства Паши поверить в чью-то искренность непросто. Я успокаиваю себя тем, что Семёну с меня нечего взять. Закусываю губу озадаченно. Могу ли я рассказать ему всё? Поймёт ли он? А главное, будет ли в этом хоть какой-то смысл?