8.4

Повозка принца скрылась за поворотом, и только тогда я позволила себе окончательно расслабиться. Из внутренних комнат вышла Мэй Сю, естественно узнавшая принца. Она по этой причине и пряталась.

— Ушли, — констатировала Ли Жу, всё ещё косясь в сторону дороги.

Мужчин мы разместили внутри, и когда все эти красавцы пропали из поля зрения жительниц, на улице стало потише.

Вообще, за устроенный фарс я намеревалась дать взбучку Жун Мао и Тай Фэну, но если рассуждать здраво... то лучшей рекламы не придумать. Еще несколько недель по городу будут ходить слухи о свершившемся... стриптизе, нет... разврате, нет... Короче, я не знала, как назвать этот рекламный ход.

— Хозяйка, — подозвал меня рыжий проныра. — Тебя уже дожидаются. Между прочим, — Жун Мао понизил голос, — им известно, кто ты такая.Они хотят служить именно принцессе Гао Лань.

Я насторожилась.

— Почему?

Он кивнул в сторону толпы. Из нее вышел темноволосый мужчина с пучком на голове.

Высокий. Плечи шире, чем у местных. Одет просто, почти бедно: грубая холщовая рубаха, такие же штаны, заправленные в стоптанные сапоги. Но держался как воин. Спина прямая, руки вдоль тела, ладони не прячет, но и не выставляет напоказ. Лет тридцать пять, на вид. Может, чуть больше.

Он остановился в двух шагах от меня и опустился на колени.

— Принцесса.

— Я уже не принцесса, поднимитесь, — зарделась я, испытывая крайнее смущение.

— Для нас вы навсегда останетесь принцессов. Меня зовут Ло Чэн. Я был сотником в Северном гарнизоне Цинлуна. В битве при ущелье мы прикрывали отход основных сил. — Он помолчал. — Многих перебили, а многих забрали в плен.

Я молчала. Мне на мгновение стало стыдно. Я не интересовалась политикой, но ведь он выходец из страны Гао Лань, получается, из моей страны.

— Три года в плену, — сказал он ровно. — Мы работали в каменоломнях. Нас кормили раз в день. Никто из послов так и не приехал, чтобы договориться о судьбе пленников.

Он поднял голову. Встретил мой взгляд.

— В честь вашего приезда объявили прощение и выпустили пленных. Сказали: «Ступайте на все четыре стороны». — Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Только ступать нам некуда. Родные земли за множество ли. Денег нет. Имени нет. Мы для своей страны уже мёртвые. Возвращаться с пустыми руками, без славы, без выкупа… — Он покачал головой. — Позор на весь род.

Я слушала и чувствовала, как внутри закипает тяжелое, вязкое чувство. Не жалость. Жалость он бы отверг. Скорее злость.

— Сколько вас? — спросила я.

— Сорок семь человек, — ответил Ло Чэн. — Остальные не выдержали каменоломен. Или не захотели выходить.

Сорок семь.

Я посмотрела на Жун Мао. Тот стоял рядом, серьёзный, без тени обычной своей игривости.

— Ты поэтому привёл их? — спросила я тихо.

— Они пришли сами, — ответил он. — Увидели вывеску, услышали, что здесь северная кухня. Спросили, не нужны ли работники. А когда узнали, что ты… — Он запнулся. — Что принцесса Гао Лань сама за всем стоит… сказали, что будут служить хоть посудомойками. Только чтобы не подохнуть с голоду на улице.

Я перевела взгляд на Ло Чэна. Он всё ещё стоял на коленях.

— Встань, — сказала я. — Не люблю, когда передо мной на коленях стоят.

Он поднялся.

Ох, вот теперь я столкнулась с собственной совестью. Я ведь не настоящая Гао Лань, но и бросить их не могу. Они на принцессу надеятся.

— Ло Чэн, прости. Мир, может и временный, заключен. Мне жаль, что ваши муки быыли плохо оценены. Все, что я могу предложить, так это работу. Если вас устроит, что вы будете доставщиками, будете разносить еду по заказам, то я вас возьму. Платить буду сразу, по результатам дня. Жильё предоставлю, — я задумалась, вычисляя, сколько комнат у меня есть, — но будет тесно. И главное, вам нельзя никак обижать местную хозяйку и моих слуг

Ло Чэн смотрел на меня так, будто я только что заговорила на древнем языке. Понимаю, не на это он рассчитывал.

— Принцесса… — начал он.

— И вот ещё что.

Я полезла за пазуху, туда, где в потайном кармане лежал небольшой кожаный мешочек. Развязала тесёмки, высыпала на ладонь горсть серебра.

— Это на первое время. — Я протянула монеты ему. — Купите нормальную одежду. Поешьте, а завтра переселитесь. Как только у меня появится возможность, я помогу вам вернуться на родину.

Он не брал.

— Принцесса, мы не можем…

— Можете, — перебила я. — И будете. Потому что ваши ноги теперь мои ноги, пока вы на меня работаете. А я свои ноги берегу.

Ло Чэнь с трудом переборол свою гордость.

— За старшего будешь ты, — сказала я. — Ло Чэн. Список людей предоставь завтра утром. Имена, возраст, кто чем занимался до войны. Повара есть среди вас?

— Двое, — ответил он. — Один в полку кашеварил, другой в пекарне работал до призыва.

— Отлично, их ко мне. Остальных к Жун Мао. Он введёт в курс дела.

Жун Мао приосанился.

— А вы? — спросил Ло Чэн.

— Я буду готовить. — Я сказала это просто, будто речь шла о погоде. — И придумывать, как нас не закрыть в первую же неделю.

Он улыбнулся.

— Я слышал о вас, — сказал он тихо. — В каменоломнях слухи долго ползут, но всё же доползают. Говорили, что принцесса Гао Лань тихая, покорная, не смеет рта раскрыть без позволения.

— Была, — сказала я. — Пока не поняла, что от покорности одни только неприятности.

Он почтительно склонился.

— Я рад, что все в вас ошибались.

Он ушел, а за ним и его подчиненные. Божечки, у меня маленькая армия из родной страны Гао Лань. То-то Суань Лин взбесится. Он считал меня виновной в смерти брата, а теперь и в шпионаже обвинит. Мне трындец.

— Хозяйка, — подал голос Жун Мао. — А про возвращение домой? Ты правда им поможешь?

Я посмотрела на Ло Чэна, на его людей, на то, как они сгрудились вокруг него, жадно слушая, как он тихо, вполголоса передаёт им наш разговор.

— Я пообещала, — сказала я. — Значит, помогу.

— Но как?

— Не знаю. — Я вздохнула. — Пока не знаю. Но если я научусь договариваться с главной наложницей и выкручиваться от брака с наследником престола, то уж с возвращением сорока семи человек домой как-нибудь разберусь.

Жун Мао посмотрел на меня с тем странным выражением, которое появлялось у него в редкие минуты серьёзности.

— Я раньше был котом, и ты для меня была прислугой. Теперь я человек, а ты все больше растешь в моих глазах.

Я поперхнулась.

— Этот комплимент, Жун Мао, своим поклонницам никогда не говори, — посоветовала ему.