17.2

Подняться мне никто не разрешил, видно, Суань Вэй был очень разозлен.

Стояла тишина, что было слышно, как различного ранга министры переминаются с ноги на ногу. Но через несколько секунд Его Величество произнес:

— Подними голову.

Я подчинилась и взглянула в глаза правителю. Сильно удивилась тому, что не увидела в нем гнева и злости, скорее он смотрел на меня разочарованно. Обидно.

— Гао Лань, — медленно произнес он. — До меня дошло множество слухов, и каждый последующий был хуже предыдущего. Я слышал, что, оказавшись на свободе, ты перестала помнить о своем происхождении. Что ты открыла заведение, в котором ежедневно появляются десятки мужчин. Что ты окружила себя красивыми слугами. Что по столице ходят истории о твоем... недостойном поведении. Люди говорят, что ты превратилась в падшую женщину.

В зале стало еще тише. Кто-то возмущенно вздохнул, а кто-то едва заметно усмехнулся.

— Подобные слухи бросают тень не только на твое имя, но и на наследного принца. И теперь... — император сделал короткую паузу, — я не знаю, что мне с тобой делать.

Отличное начало, обожаю местные законы. Спросить, уточнить — нет. Вызвать и порицать — всегда пожалуйста.

Вперед неспешно выступил канцлер. Он двигался размеренно, неспеша, как течение прямой реки. Подобные ему никогда и не спешат, знают, что время работает на них.

Он сложил ладони перед собой и почтительно поклонился.

— Ваше Величество, позволю себе высказать мнение.

— Говори.

— Поскольку принцесса Гао Лань не стала супругой наследного принца, ее дальнейшая судьба, безусловно, должна решаться государством Цинлун.

Я заметно нахмурилась. Он меня сплавить к батюшке захотел? А в чем замысел? Принцессу там не убьют, даже если очень хотят. Во второй раз замуж выдадут. Как-то недальновидно. Да и тогда принц Суань Лин сухим из воды выйдет. А это не цель канцлера.

— Однако, — продолжил господин Янь Чжоу, — все произошедшее случилось на территории Байлин. Именно здесь были совершены поступки, порочащие достоинство императорской семьи. Следовательно, откладывать решение этого вопроса неправильно. — Он чуть повернулся. — Полагаю, генерал Лун Цзюэ лучше остальных сможет дать этому делу справедливую оценку.

Вот ведь старая лиса, даже не скрывает, кому заранее приготовил победу.

Теперь уже Лун Цзюэ сделал шаг вперед. На его лице появилась скорбная улыбка человека, который всей душой сочувствует жертве. Настолько сочувствует, что сейчас лично столкнет ее в пропасть.

Он поклонился императору.

— Ваше Величество... признаюсь, мое сердце исполнено печали.

Да что вы говорите.

— Принцесса Гао Лань опозорила не только себя. — Он сделал выразительную паузу. — Она опозорила государство Цинлун.

Я мысленно закатила глаза. Вот это представление, Ли Жу ему и в подметки не годится.

— Ее поведение совершенно недостойно женщины столь высокого происхождения. — Он говорил спокойно и веско. — Но... — генерал печально покачал головой, — полагаю, часть ответственности лежит и на вашем государстве.

В зале послышался едва различимый ропот. Посланник посмел отчитывать императора?

— Если бы принцесса своевременно стала супругой наследного принца, если бы оказалась под присмотром Благородной наложницы, если бы рядом были люди, способные наставить ее на верный путь... — Он сокрушенно вздохнул. — Разве произошла бы подобная беда?

Ах вот оно что. Красиво. Одним ударом обвинить и меня, и императора, и принца, а заодно еще раз напомнить о выгоде своей союзнице.

Благородная наложница плавно поднялась со своего места, выглядела она воплощением женской добродетели.

— Генерал прав, Ваше Величество. Молодые девушки часто совершают ошибки. Особенно если рядом нет человека, который способен вовремя указать им правильную дорогу.

Я чуть не поперхнулась собственным возмущением. Она же сама меня от свадьбы отговаривала и буквально толкала на упомянутую дорогу. А если вспомнить сюжет дорамы, то Гао Лань она травила, обрезала волосы и подставляла.

Но лицо мое оставалось совершенно спокойным. Все их слова не удивили. Поражала актерская игра, с которой они несли этот бред. А ведь мне в этом искусстве придется соревноваться.

Я все ждала, какой вариант предложит Лун Цзюэ, но его прервал наследный принц.

Что за человек, не поругать, не похвалить. Какую интригу создал. Должна же я понимать, какую смертную казнь готовит мне генерал.

Суань Лин, как и все предыдущие ораторы, низко поклонился.

— Ваше Величество, а могу я высказаться? Затронули и мое имя.

Император спокойно посмотрел на сына.

— Да, затронули. В чем-то я готов признать обвинения генерала Лун, — поморщился Суань Вэй. — Если бы свадьба состоялась, как и положено, не противься ты ей, мы бы не оказались в этом тупике.

Суань Лин и ухом не повел. Его голос звучал ровно, без раздражения и вызова, но я успела довольно хорошо познакомиться с ним. Это было спокойствие натянутой тетивы.

— Насколько мне известно, любой подданный Байлин имеет право быть выслушанным прежде, чем над ним вынесут решение. — По залу снова пробежал едва заметный шепот. — Если даже простолюдину предоставляется возможность оправдаться, почему этого права лишают принцессу?

Я поймала себя на том, что глупо улыбаюсь. Лун Цзюэ недовольно поджал губы. Канцлер едва заметно сощурился. Правитель же молчал до последнего. То смотрел на генерала, то на сына, то на меня. Наконец, и его размышления завершились.

— Справедливость действительно должна быть одинаковой для всех. Гао Лань, встань, — позволил он мне. — Я дам тебе слово, можешь ли ты объяснить свои поступки?