Глава 21

Сложно, но я всё же отпускаю. Недалеко, лишь даю отойти от своего напора, продолжая держать за руку.

Кретин.

Наброситься на девочку, которую только что почти изнасиловали. И чем я лучше Маратика? Тем, что остановился? Ну-ну.

Из «Прометея» мы выходим капец как быстро. Не потому, что я боюсь Звягинцевской мести. Смех там, а не месть. Всё банальнее – меня контузит от мысли, что ещё полминуты и мы снова будем одни. В тесном пространстве машины. Гораздо теснее, чем лифт.

Пах отзывается горячей маетой. Я тяжело сглатываю. В голове одна Мышка – нежная, ранимая, дерзкая, страстная, обнажённая…

Гадство.

Торможу у её двери. Прикрыв глаза, выдыхаю.

– Ты… – неуверенно начинает Мышка. – Я… прости, если из-за меня…

Да пошло оно всё на хер.

Я сломал нос Звягинцеву. Вырубил в его же офисе. И строю из себя школьника?

Обхватив Мышку за талию, прижимаю к себе. Удерживаю её за затылок, утекаю с доверчивого взгляда тёмных глаз.

– Переезжай ко мне.

Не вопрос, не предложение – констатация факта. От которого Мышкины глаза распахиваются ещё шире.

– Хочу тебя, – тоном ниже. – Всю.

Прикрыв глаза, трусь щекой о её щёку.

– Спасать от душа. – Её тихий фырк.

– Ломать флешки. – Губами касаюсь скулы, скольжу до виска.

– Кормить. – Лёгкий поцелуй в линию роста волос. – Ты ведь опять голодная?

Отстранившись, ловлю в груди что-то щемящее и правильное.

– Нет, – не опускает она взгляд, в котором все муки мира. Мои муки. – Не голодная.

Смотрит на меня не отрываясь. Сглатывает. И опускает голову, чтобы спрятать смущение. Но яркие пятна на скулах просвечивают и через копну светлых волос.

– А я очень, – хрипну напрочь, – голодный. Поедем меня… кормить?

Грёбаный ты случай.

Нельзя. Запрещено наскакивать на девочку после таких приключений. Можно до отката наскакаться. Только не срабатывает. Ни черта не срабатывает, когда фантазия рисует нас на моей кухне. Её в моей футболке. С бутербродом в руке. И такую домашнюю, что…

Гадство!

– Поедем, – выдыхает Мышка.

И вдруг прижимается ко мне всем телом. Обнимает за шею, заглядывает в глаза. И едва уловимо целует в уголок губ.

– Спасибо! – выдыхает на эмоциях. Глаза светятся, улыбка контузит и так отмороженный мозг. – Вот только…

– Нет, – мотнув головой, я открываю её дверь. Помогаю забраться. – Все «только» потом, сейчас – есть.

Захлопываю дверь и в две секунды оказываюсь на водительском. Под мрачный взгляд Звягинцевской охраны.

– Снова плов? – улыбается Мышка.

Тебя. Это – взглядом, через рот выходит почти адекватное:

– Закажем доставку. Любишь пиццу?

И, выруливая на дорогу, осознаю одну простую вещь.

Котёнку всё-таки писец. Мне писец.

И улыбаюсь, потому что не знаю, как котёнка, но Кота это устраивает.

Всё идёт идеально. Мышка не вырывает руки, улыбается, кусает губы, чтобы я этого не заметил. Отводит глаза, отворачивается. В общем, ведёт себя по возрасту и опыту. Никакому, походу, опыту, и это…

Тряхнув головой, торможу реакции.

Хреновый из меня всё-таки спаситель. Эгоистичный, потому что я собираюсь воспользоваться её благодарностью. И ещё как собираюсь.

– Пиццу, роллы, ещё какую-нибудь гадость?

Мягкий хлопок двери. Тихий щелчок замка.

И я.

Разворачиваюсь, прижимаю Мышку к двери.

– Ко-от, – выдыхает она смущённо. Отворачивается так, чтобы губы проскользили по щеке.

– Мм?

У меня сейчас физиономия лопнет от этой улыбки. И никакого утреннего раздражения. Тишь, благодать и тьма непристойных желаний.

– Стася… ах… меня убьёт.

– Не убьёт. Я договорюсь.

Надо бы выяснить, кто это вообще. Но пока интереснее заниматься Мышкиной шеей. И ловить сердечные приступы от каждой её дрожи. А в дело пошли всего-то лёгкие прикусывания.

– Так нельзя. Мы не…

Мы очень даже да. Потому что между тем, что она говорит и тем, что делает…

Резкая судорога удовольствия от впившихся в затылок ногтей вышибает из тела. Да охренеть, какой эффект с моим-то опытом. Хотя Мышка – это не часть опыта, это… как я говорил? Трындец вселенского масштаба? Он и есть. Масштаба моей вселенной.

– Мы хотели есть, – возвращаю в сознании нас обоих. – Я точно хотел.

Подхватываю Мышку, которая испуганно вцепляется мне в шею. Сажаю на высокий стул. В несколько кликов заказываю ассорти из всего, что предлагает доставка. Отбрасываю телефон.

– Так что там с переездом?

Подтягиваю её ближе за бёдра, встаю между разведённых ног.

– Ни за что, – трясёт она головой. Сжимается.

Ок, сделаем по-другому.

Внутри азарт, нежность, желание и столько всего, что хочется утянуть её за собой во всю эту гамму ощущений. Чтобы поняла, что да, я ступил. Что отпустить её вот так, а потом отправить к Звягинцеву было самым паскудным решением в жизни. Но сейчас я раскаиваюсь и готов ради её прощения на подвиги.

Обхватив лицо, нежно касаюсь Мышкиных губ. Ласково прохожу языком по нижней губе, ловлю вздох. Едва не срываюсь в привычную жадность, но выдерживаю. И улетаю, когда она сама подаётся ближе. Доверчиво раскрывается, пускает дальше, глубже. Разрешает… всё?

Но грёбаный звонок не даёт проверить.

– Отключу на хрен, – обещаю хрипло, но Мышка уже утыкается мне в грудь. Горит, мотает головой и не хочет больше поддаваться. – Май?

– Иди, пожалуйста, – отзывается глухо. И настолько это непривычно и мило, что идиотская улыбка сама наползает на лицо.

– А поцеловать?

– Воскресенский! Ты вконец охамел? – возмущённо вскидывается она.

Встречается со мной взглядом, теряется.

Вместо ответа целую её сам. По-братски, в щёку. И, мысленно матеря оперативную доставку, иду открывать.

Мышка может строить из себя кого хочет, но кормить её надо. И так непонятно, в чём душа держится.

Даже не подумав посмотреть кто за дверью, распахиваю её в полную ширину. И встречаюсь с абсолютно офигевшими глазами Ани.

– Привет. Я тебя… не ждал.

– А кого ждал? – Её взгляд проходится по мне натуральным сканером.

– Доставку. Еды.

С одной стороны, даже знать не хочу, что она сейчас видит, после наших невинных развлечений. С другой – лучшего повода закончить отношения не придумать. Потому что изменять жене я всё ещё не собираюсь, а Ане буду гарантированно. Вывод напрашивается сам собой.

– Значит, ты не будешь против, если я к тебе присоединюсь. – Холоднее её улыбки только бриллиант в её же кольце. – Костя?

– Кот, а… – Мышка замолкает на полуслове.

Оборачиваюсь. Смотрю на неё, стоящую в проёме гостиной. Растрёпанную, с припухшими губами и сбитой набок футболкой. Смущённую, маленькую, но настолько живую, как нам с Аней и не снилось. И это в миллионы раз важнее денег, компаний и секса по инерции.

Вот только Мышка умница, ко всем другим своим недостаткам. Она мгновенно просекает ситуацию, и я наблюдаю, как мы с ней в секунду откатываемся в свои первоначальные отношения. И Майя отводит глаза, отступает вглубь гостиной и на своём юношеском максимализме наверняка готова бежать от меня куда подальше.

В дальний угол квартиры так точно, и как раз этот побег мы наблюдаем вместе с Аней.

– Знакомая, значит? – яростно прищуривается Аня. Заходит внутрь ровно настолько, чтобы не выяснять отношения в коридоре. – Устраиваешь на работу?

– Прекрати.

– Почему же, – усмехается она. – Мне очень интересно, что за работу дают после такого. – Аня дёргает за распахнутую рубашку.

Ого, это до такого мы с Мышкой дошли? Скрывать довольную улыбку даже не собираюсь. За что и отхватываю. Почти отхватываю, перехватив Анину ладонь за десяток сантиметров от собственной щеки.

– Кажется, мы не поженимся, – с насмешкой. – Не сойдёмся по ряду ключевых вопросов.

– С-скотина. – Она резко вырывает руку. – Да никто нормальный не сойдётся с таким кобелём, как ты, Воскресенский. Это всё равно, что выкинуть жизнь на помойку. А ты… ты…

– А я скотина, – подсказываю. – Я так понимаю, мне искать нового кадровика?

– Не дождёшься, – прищуривается Аня. – Я останусь. И сделаю так, что ни одна смазливая мордашка в твою сторону даже не посмотрит. Действительно, сделаю, так что будешь искать…

– Договорились, меня устраивает.

Не дожидаясь, пока она выскажется, я подхватываю Аню под локоть. Она прерывается, видимо, офигев от наглости, но выслушивать все претензии я не нанимался. Даже если собирался на ней жениться. По-скотски, да. Но гораздо больше меня занимает Мышка.

Эта за две минуты одиночества может и вселенную новую выдумать в своей голове, и очередную пожарную лестницу где-нибудь найти.

Поэтому, недолго думая, выставляю Аню в коридор, забираю пакеты у удачно подвернувшегося курьера и захлопываю перед всей этой жестью дверь. Всё. Финиш. Сегодня меня разрешено доводить только Мышке, чем она и займётся через три, две, одну…