Глава 23

Поговорим. Легко сказать. Как сделать-то, когда она такая – отзывчивая, разгорячённая, сумасшедшая. И рядом. Так близко, что у нас одно дыхание на двоих – прерывистое, обжигающее и отдаёт виски, которое я всё ещё чувствую на губах.

– Поговорим? – Мышка мотает головой из стороны в сторону. Встречается со мной злым взглядом. – Да пошёл ты, Кот! Это ты знаешь, чего хочешь? Да ты… ты…

– Куда ты собралась возвращаться? – встряхнуть её. – К Звягинцеву? Зачем?

– Надо! – рычит Мышка. Выдёргивает руки, бьёт меня по груди. – Надо, надо, надо, – с каждым ударом.

Но убивают не они, убивает мысль, что тет-а-тет с Маратиком мог ей понравиться. А я мог неправильно всё понять. Настолько неправильно – впервые в жизни.

– Кто тебя просил? Спасать – кто? Явился весь такой герой, – кривится Мышка. – Для чего? Защищать убогих не твоё амплуа. Спасти хотел? Так не надо было меня туда засовывать.

Не надо было. Хотя вопрос, сколько тогда доходило бы, что без неё хреновее, чем с ней. И ладно если до свадьбы, а не после.

– Прости. – Мышка застывает. – Извини, был сволочью. Остался ей, но тебя я больше не обижу. Обещаю. – Вздох. – Веришь?

Раскрывшая было рот, она соскакивает с кровати. Сжимает кулаки.

– Нет. Не верю и не поверю ни-ког-да! А теперь пусти меня, у меня… – она теряется, прикусывает губу. – Дела.

– Какие? – встаю следом. В рёбра долбит раздражением, беспокойством и нежностью одновременно. Или как называется, когда я собираюсь решить все её проблемы, а отпускать не собираюсь? – Скажи, я отвезу тебя.

– Аню свою отвези, – зло фыркает она. – Обойдусь без тебя, твоей помощи и… и…

Вздёргивает подбородок, а в глазах страх. Страх, который уже не получается маскировать наглостью, характером и замашками. И страшно становится уже мне.

Что произошло у неё со Звягинцевым, что она боится? Боится отчаянно. Безнадёжно, раз вместо побега, как уже было когда-то, хочет вернуться и… и что?

Не скажет. Ни черта не скажет на своём идиотском упрямстве. И впервые за много лет я чувствую себя старым. Впервые в жизни чувствую. Это подогревает злость и тревогу за одну особо самостоятельную Мышку.

И у меня есть только один способ всё исправить.

– Ани больше нет. – Шаг к ней, вскинутый недоверчивый взгляд. – Никого нет. Кроме тебя.

– Себе не ври, – криво усмехается Мышка. – С чего вдруг?

Пожать плечами, сделать ещё шаг. Хмыкнуть.

Так вот что чувствовал Ник, сходя с ума? Адреналин, тепло между рёбрами. Бесконечное желание улыбаться и настойчивое – убрать хмурую складку с её лба.

– Влюбился. Веришь?

Всё-таки провожу большим пальцем между сведёнными бровями. Улыбаюсь, когда Мышка задерживает дыхание.

– Нет, – выдавливает из себя.

– Зря.

В гостиной разрывается телефон, но плевать. На весь мир плевать, и я заставлю её почувствовать то же.

Подхватываю на руки под испуганный вздох.

Что, думала я буду совращать её в гостевой спальне? Хрена с два.

– Отпусти, – едва слышно выдыхает она мне в шею. – Пожалуйста, Кот. Ты должен.

– Я должен тебе, Май. – Аккуратно ставлю её на ноги в своей спальне. – Доказать, заставить довериться, убедить. А остальной мир может катиться к чёрту.

– К чёрту? – она вдруг поднимает усталые глаза.

Сердце щемит, болью отдаваясь в рёбра.

Бедная девочка. Напуганная, недоверчивая, беззащитная.

– Ко всем чертям, – выдыхаю, прижавшись лбом к её лбу.

А дальше… дальше кадрами киноленты.

Щёлк.

Ткань скользит по телу, открывая живот и грудь. Она поднимает руки, позволяет себя раздеть.

Щёлк.

Душ. Сильные струи по белоснежной хрупкой спине. Обнажённой. И я прижимаюсь к этой спине. Хочу защитить, успокоить. Глажу нежную кожу.

Щёлк.

Она в большом пушистом полотенце. Наружу торчит только нос и огромные распахнутые глаза. Хочется улыбаться, и я стягиваю ткань с её головы.

Щёлк.

Мы на кровати – друг напротив друга. Она дрожит в моей рубашке, мокрые пряди облепили лицо.

– Боишься? – шёпотом. Нежно касаясь её щеки.

– Нет, – решительный ответ. – Тебя – нет.

И я не успеваю спросить кого да, уплывая под ураганом по имени Майя.

Она не бежит, впервые за эти дни. Она растворяется в окружающей нас нежности так же, как и я. Отзывается на каждое моё движение, каждое прикосновение. Прерывисто дышит, хватается за меня, как за спасательный круг.

Но я отгоняю эти мысли. Всё позже, сейчас есть только мы.

И её смущённый испуг, стоит нависнуть сверху.

– Я осторожно, – зацеловывая шею и ключицы. Отвлекая её, утягивая за собой туда, где не страшно и не больно. – Верь мне, Май.

– Верю, – на выдохе.

И стоном по остаткам моего контроля, стоит языком обвести ореолу. Подняться ещё выше, покорить все её вершины. Сходить с ума вместе с ней. Ловить каждый вздох, дуреть от того, как она прогибается от моих ласк. Прижимается ближе, нетерпеливо ёрзает.

И резко зайти, поймав болезненный ах. Остановиться, со свистом втянуть воздух. И снова целовать, шептать какие-то глупости. И продолжить только когда она снова теряет реальность, стиснув руками простынь.

– Ко-от.

И хочется сорваться, отпустить себя. Но вместо этого я очень осторожен. Перехватываю каждый её вздох, каждую эмоцию. И не верю, когда чувствую характерную дрожь её удовольствия. Серьёзно?

Но все мысли вылетают, когда Мышка всхлипывает, прогибается. Вцепляется ногтями мне в спину. И утягивает меня за собой. В бескрайний неизведанный космос.