Глава 27. Майя

– Здравствуйте, я к Марату Олеговичу.

У ресепшен должна быть профессиональная память на лица, и недавняя блондинка не обманывает ожидания. Она меня помнит и помнит курьером.

– С какой целью? – поднимает она бровь.

– С личной, – усмехаюсь так, как могла бы, проживи эти два года с отцом – высокомерно и нагло.

– Солнцева Майя Никитична, если не ошибаюсь? – не впечатляется ресепшен, поднимая трубку.

Удивительно, как, вообще, не послала. Могла бы с присказкой, что такой мелочи, как я в офисе гендира делать нечего. Но то ли у неё интуиция на месте, то ли просто вежливая очень, то ли хочет оставить это удовольствие миленькой секретарше Марата.

– Нет. Карницкая Майя Андреевна, – и добавляю после изумлённой паузы: – И побыстрее.

Смешно, но стоит назвать своё настоящее имя и вокруг всё приходит в движение. Все куда-то бегут, таращат глаза, перешёптываются. Или виновато моё взвинченное воображение.

С другой стороны, лучше думать об этом, чем представлять, что думает о моём побеге Кот.

Двери лифта открываются слишком быстро, но я успеваю нацепить на себя высокомерную маску. Здесь и сейчас – надо. А вот о том, что говорил и куда целовал Кот, когда утянул меня в душ как раз стоит забыть. Вряд ли после всего, что случилось он ещё будет в настроении куда-то и зачем-то меня звать.

Я обманула его уже сколько раз? Трижды? Четырежды? Не считая того, что со Стасиной помощью взломала его сеть и отправила данные конкуренты и врагу. Но если до сегодня обманы он простит, то визит в аптеку, только чтобы наедине поговорить со Стасей вряд ли. Так же, как и выходку в магазине. И побег. И то, что я…

– Майя, – криво усмехается Марат, выходя из кабинета. – Жива?

– Не твоими стараниями. – Высоко задрав нос, я прохожу мимо него внутрь и внаглую занимаю кресло перед столом. – Ты же только и можешь, что пугать маленьких девочек пошлыми намёками.

– Это я-то пошлый? – зло выдыхает подошедший Марат рядом с моим ухом, но я держусь.

Собираю силы и даже не вздрагиваю. Ни от этого, ни от его близости. Жду, пока ему надоест сопеть надо мной, и Марат, видя, что мне плевать, усмехается. Обходит меня, присаживается на собственный стол.

– Твоих рук дело? – кривится.

А я рассматриваю его нос, который, увы, не сломан. До врача мне, конечно, далеко, но вряд ли сломанный нос на следующий день всего лишь увеличивается в размерах и слегка краснеет. Жаль.

– Что именно?

Боже, это самая сложная моя роль. Просто сидеть и разговаривать, пока Кот…

Нет, больше никаких Котов.

– Воскр-р-ресенский!

Оу, а бомбит Марата не по-детски. Видимо, и правда у них какая-то давняя и перешедшая на уровень личной вражда.

То ли ещё будет.

– Не знаю кто это.

Можно попробовать и так. Только недолго.

Часы удачно находятся за спиной Марата и намекают, что времени всё меньше, а сделать надо капец сколько.

– Не знаешь? – понижает голос он. Смотрится эффектно, но это пока. Марат нависает надо мной. – А это тот, кто за ручку тебя отсюда вывел. Или ты готова с первым встречным…

Звук хлёсткой пощёчины нагнетает и так напряжённую атмосферу. Пощёчина – мало, моя бы воля, я бы избила его не хуже Кота, но разные весовые категории, моё неумение драться и совсем другие цели заставляют потерпеть.

Интересно, а в лифтах у них камеры есть? Мне в тот раз как-то не до них было, потому что если Марат их просмотрел… но, похоже, что до этого он не додумался.

– Я вернулась, чтобы выполнить договор, – отчеканиваю ему в лицо. Багровеющее на глазах, которые тоже с каждой секундой всё больше наливаются бешенством. – Да, вчера я испугалась, но это твоя вина! – Ткнув пальцем ему в грудь. – Вместо того чтобы…

На глаза напрашиваются слёзы. Напрашиваются давно, но здесь и сейчас можно и отпустить парочку. И Марат хмурится, похоже, позабыв о пощёчине.

Всхлип, шмыганье носом.

И он, как и большинство мужчин, сливается в самом начале. Отходит от меня, якобы чтобы найти салфетку. Логично не находит, на кой чёрт они ему на столе. Чертыхается.

Пора прекращать спектакль.

– Ты мог меня… подготовить. – Тошнит от одного слова, но я терплю. – Быть мягче, ласковым и нежным, а вместо этого собрался разложить меня на столе! – рявкаю. – И после я должна тебе врачей вызывать?

Поднимаюсь, отхожу к окну.

Фиговый театр, меня на самом деле потряхивает. Не так давно это было, чтобы притворяться спокойной. Да и вчерашнее логично накладывается на первые его ко мне приставания. Вызывают такой коктейль, что хоть стреляйся.

Одно хорошо – моё состояние идеально подходит к словам.

– Конечно, я сбежала. Не соображала даже, кто там и за что меня держит, а, когда спустилась, вырвалась и убежала. Как идиотка бродила по городу, не знала, куда податься. Думала, что меня уже отец с собаками ищет по твоей вине.

– Я ничего ему не говорил, – цедит Марат. – Хотя очень хотелось.

– Мне тоже много чего хотелось, – резко поворачиваюсь к нему. – Но ты тоже… проштрафился.

– И что теперь? – Всё ещё недовольный он подходит ко мне, но останавливается в двух шагах. Хотя сегодня это мне как раз без надобности.

– Не знаю, – раздражённо. – Ты же мужик, так реши сам.

Перебор. И с другим… с Котом это бы не сработало, но Марат ведётся. Приосанивается, вздёргивает подбородок, смотрит нагло.

Боже, это так я выгляжу, когда спорю с Котом? Да больше ни в жизнь.

– Попробуем заново? – наклоняет голову этот… Марат.

Во взгляде, в движениях мягкость, но, увы, я знаю ей цену. Представляю, что будет дальше, бросаю взгляд на часы.

– Как в тот раз? – хмурюсь и делаю шаг назад.

– Нет, – качает он головой. – Не как в тот раз. Давай как хочешь ты. Я попробую сдержаться.

Попробует он.

Тряска усиливается, но назвалась шпионкой – доводи спектакль до конца.

– Я… – теряюсь, обвожу взглядом кабинет. Краснею, правда, для этого приходится вспомнить ночные выкрутасы Кота. – Можно я посижу… немного.

И, не дождавшись ответа, бросаюсь к столу, обрушиваюсь в его кресло.

– Я просто… ты же понимаешь, – робкий взгляд из-под ресниц. – Я ещё никогда…

Никогда так нагло не врала в лицо.

– Конечно, милая, – доволен он. – Я подожду, пока ты будешь готова.

Подождёт, как же. Хоть на час терпения-то хватит?

Но я продолжаю жалобно смотреть на Марата, в то время как другой рукой вставляю флешку в компьютер.

– А можно водички?

С этим сложностей нет, но как незаметно выцепить нужные файлы?

– Без проблем, – и Марат тянется к селектору, но я кладу ладонь поверх его.

Он вздрагивает. От неожиданности? Тоже мне, мачо.

Весь мой страх вдруг меняет полюса и к сидящему передо мной человеку остаётся только презрение и злость.

– Не хочу никого видеть, – едва слышно и сразу же опустить глаза в стол. – Можно…

Взгляд в панике мечется по кабинету, пока не останавливается на нём. Широко распахнутый, всё ещё влажный после непролитых слёз.

– Я принесу, – встаёт с кресла Марат. Окидывает меня сомневающимся взглядом. – Может, чай? С ромашкой?

Главное, чтобы не с транквилизатором.

– Если есть, – и снова покраснеть.

А, когда этот, наконец, выходит, не скрываясь бросить взгляд на часы, чертыхнуться и залезть в его компьютер.