Глава 28. Майя

Нескольких минут мне хватает, чтобы слить все финансовые отчёты, маркетинговую стратегию и папку с многообещающим названием «Намётки». Увы, посмотреть, что внутри я не успеваю, зато, когда Марат возвращается, флешка в кармане, а я в неврозе.

На часах половина второго, и меня снова начинает потряхивать.

Неужели ошиблась? Неужели он мне не поверил? Или обиделся и теперь… нет, вот об этом я думать не буду. Всё будет хорошо, всё по плану.

– Держи. – Марат ставит передо мной поднос с чашкой, печеньем и сахаром. И даже улыбается по-человечески, а не как озабоченный придурок. – Тебе лучше?

Вот был бы таким всё время, стал бы похож на адеквата.

Кто знает, если бы он в тот вечер повёл себя по-другому, может, что-то и сложилось бы. Хотя бы потому, что я была наивной молодой дурочкой, а он взрослым, самоуверенным и капец симпатичным. И да, в свои восемнадцать я заглядывалась на сына папиного приятеля, а кто бы ни заглядывался. Высокий, спортивный, темноволосый и темноглазый Марат Звягинцев походил на моделей с обложки глянцевого журнала, и улыбался также загадочно.

Вот только я не предполагала, что он такая скотина.

– Д-да, – с неуверенной улыбкой. – Лучше, спасибо. Никогда бы не подумала, что ты бываешь таким… милым.

Больше всего хочется выпить дурацкий чай залпом, но вместо этого я встаю и робко подхожу к Марату.

– Дай угадаю, – хмыкает он, – до этого ты считала меня озабоченным козлом, который только и умеет, что разбрасываться деньгами и клеить… соблазнять девушек?

Судорога проходит по телу. Я пытаюсь расслабиться, договориться с собой, что сейчас это надо, но не выходит. В голове так и стоит: «Честно со мной говорить. Честно, чётко и по делу», а перед глазами его утренний выход без всего.

– Майя?

А здесь этот. С распухшим носом, пошлятиной и моим планом. Зареветь бы, но тогда точно всё обломится, и спектакль потеряет смысл. А так нельзя, надо потерпеть. Потерпеть и посмотреть, как Марат…

– Я… – в горле першит, нос закладывает. Поднимаю взгляд, пытаюсь улыбнуться. – Давай попробуем, мне кажется, я смогу.

– Уверена?

Да откуда ты вдруг взялся, такой беспокойный! Спрашивать надо было раньше, сейчас от тебя мне нужны совсем другие действия.

– Уверена, – выдыхаю, отпускаю сведённые мышцы.

Прости, Кот, но по-другому нельзя.

Хватаю Марата за лацканы пиджака, встаю на цыпочки и прижимаюсь губами к его губам. И никаких грома и молний, даже дверь не распахивается со стуком, чтобы предъявить злющего Кота. Ни-че-го.

Ничего, кроме ладоней, которые ложатся на талию. Стискивают, впечатывают в чужое тело. Потерпеть, просто потерпеть. Минута, другая, третья. Его довольный стон.

Да сколько уже можно терпеть!

Противный сладкий аромат парфюма наравне со слезами забивает нос. Я пытаюсь сосредоточиться на тихом гудении компьютера, но именно это мгновение Марат выбирает, чтобы просунуть язык мне в рот.

И я не выдерживаю. Дёргаюсь, но с его силой мне не сравниться. Увы, в моём плане физическое превосходство Звягинцева изначально являлось самым провисающим пунктом. И Марат его оправдывает – держит крепко, за талию и затылок, а меня накрывает первым приступом тошноты.

– Нет, Марат, – сбивчивым шёпотом. – Стой, я не…

Но мои губы снова в плену, спасибо в этот раз без языка. Слабое утешение, правда, такой поцелуй хотя бы пережить можно. Зажмуриваюсь, считаю про себя. Поддаюсь ему едва-едва, просто чтобы продлить отвратный, но такой нужный момент.

– Маленькая, – выдыхает тем временем Марат.

И я перевожу дух, пока он сосредоточен на моей шее. Дрожу, конечно, но так ведь бывает и от волнения. И продолжаю считать, отрешаюсь от его облизываний. Пользуюсь случаем, бросаю взгляд на часы.

Ну, давай же!

– Поехали ко мне? – отвлекается вдруг Марат, а я едва успеваю нацепить хоть какое-то выражение, которое соответствовало бы ситуации. – Малыш, я тебя не обижу. – Он трётся щекой о мою щёку. – Поехали?

Вот только уехать для меня сейчас, всё равно, что самоубиться, поэтому приходится идти на крайние меры.

– Нет, здесь и сейчас.

Убила бы саму себя за такое, но…

Закрыв глаза, целую его в подбородок, в уголок губ, в другой. Как назло, Марат ждёт, что будет дальше и у меня не остаётся выбора.

Чтоб вас, я даже Кота на его месте представить не могу! Просто не имею права, на такое предательство точно.

Поэтому тону в отчаянии и горечи, но всё же целую его сама. По-настоящему целую, распаляю, довожу до предела, чтобы Марат перехватил инициативу.

К счастью, он не разочаровывает. Или к ужасу.

К моему ужасу, потому что приходится подчиняться. Послушно разомкнуть губы, пустить его хозяйничать в моём рту. Не вырываться, когда Марат усаживает меня на собственный стол, смахивает селектор. Всхлипнуть, когда он вжимает меня в пах, задирает тонкую футболку.

Треск ткани оглушает. То, что я больше не контролирую ни его, ни время доводит до паники.

Стася бы меня убила.

Кот бы убил его.

Не могу. Пусть я проиграла эту битву или даже всю войну, но у меня не остаётся никаких сил терпеть. Не после волшебной и самой невероятной ночи из всех.

Я уворачиваюсь от очередного поцелуя, с трудом дышу.

– Нет, отстань. – Первого удара Марат даже не замечает. – Марат!

Второй проходит вскользь, третий же… случиться третьему просто не дано. Потому что Звягинцев перехватывает мои руки, заводит за спину. Одной рукой хватает так, что запястья пронзает резкой болью, второй тянется к молнии на моих джинсах.

А мне становится по-настоящему страшно.

Слов Марат не слышит, ударов не чувствует, ногами же я не могу ничего. И душу продам за любую помощь, но её нет. В этот раз спасать меня некому, раз уж он до сих пор…

И я начинаю брыкаться. Дёргаюсь, выкручиваюсь из захвата. Пытаюсь пнуть Марата, но поза слишком неудачная. Стараюсь укусить, но он вовремя замечает и отклоняется. Ругается сквозь зубы, зато оставляет в покое молнию.

Жёстко фиксирует мой подбородок, ловит взгляд.

– Хватит, малыш, – усмехается, языком проходит от скулы до виска. – Доигралась.

Увы, шансов увернуться от поцелуя никаких.

А доигралась – очень точное слово. Пропитанное пустой самоуверенностью и моим идиотизмом.

– Ты обещал, – зло. – Не как… в тот раз.

– Такая большая девочка, а всё ещё верит в сказки и взрослым дядям, – противно хмыкает Марат.

Беру назад все слова о его человечности.

– Сволочь! – задыхаясь между его поцелуями.

Но ему плевать. Марат заканчивает с облизыванием и возвращается к джинсам. Дёргает молнию вниз, а меня на себя. Увлекается, пока мой мозг лихорадочно ищет выход, но не находит.

Со стороны дверей вдруг слышится какой-то звук. Глухой, но он точно есть. Марат не замечает, всё его внимание отдано уже собственным штанам, которые непросто расстегнуть одной рукой.

Неужели всё-таки…

– Пусти меня, – кричу уже в полный голос и брыкаюсь с новой силой. Марат матерится, я ещё больше ему мешаю. – Не смей! Я не хочу! Ты не…

В самый разгар тирады меня прерывают. Дверь не то что распахивается, одна из створок слетает с петель, опасно накренивается. А в образовавшийся проход залетают двое верзил. Они же в мгновение сдёргивают с меня офигевшего Марата, заламывают ему руки, ставят на колени и… меня не глючит, один из них реально приставляет оружие к его виску.

И только тогда в кабинет быстрым, резким шагом проходит красивый подтянутый седой мужчина. Мой отец.