Глава 34

Или не вернётся, потому что проходят три дня, а Мышка всё там же. Почти там же – ни её, ни Карницкого не обнаруживается не только в доме, но и в городе.

– Да нет их! – Стася раздражённо стаскивает наушники и бросает их на стол. – Нет. Если бы Мышка… тьфу ты, Майя была здесь, я бы её нашла. Ты хоть представляешь, сколько в городе камер? Она должна была засветиться, но её нет. И отца её нет, даже в офисе отвечают, что уехал и неизвестно, когда вернётся.

Плевал я на Карницкого. Он может не возвращаться совсем, а вот Мышка приедет. Рано или поздно точно, если в ней сейчас хотя бы отголосок того урагана, что бушует во мне.

– Она обещала один день!

Кулак врезается в Стасин стол, мониторы опасно вздрагивают. Развернувшись, делаю два шага. Торможу желание отчаяться.

Нет уж, найду заразу, объясню, что так делать нехорошо, а потом будем разбираться.

На порчу собственности Стася не реагирует, зато после моих слов криво усмехается.

– Мне она тоже много чего обещала. Как видишь, не срослось.

– Например?

Надо отвлечься. Знать бы ещё как, если в голове её умоляющий взгляд и последнее «Прости». Ни на чём другом мозг просто не сосредотачивается.

– Не уходить, – совсем мрачно бурчит она и отворачивается к компьютерам.

Не уходить? Серьёзно? А ей не всё равно?

Из паспортной выписки Стаси всё, что я тогда отразил – имя и фото. Поэтому напряг память, чтобы вспомнить дату рождения.

– В тридцать всё ещё боишься одиночества?

Стася на три года младше Ника и на три старше Еьски. И тем удивительнее, что с таким образом жизни она, вообще, задумываться об одиночестве. Еське вот глубоко начхать, одному ему всегда было лучше, чем с нами.

– А для страха существует возраст? – не поворачивается она.

И что-то такое появляется в интонации и опущенных плечах. Что-то, о чём не спрашивают.

– Как ты нашла Мышку? Тогда.

– Тогда, – она фыркает, снова надевает наушники. – Услышала плач. Тихий, но такой, что пробирает. Прошла дальше, заглянула под мост, а там это чудо. – Стася качает головой. – В зефирном платье, с размазанным макияжем и драмой в глазах.

Улыбаюсь, с ходу представив Мышку в таком наряде. Ей наверняка пойдёт, она словно создана для всего такого воздушного. Только представляю, куда она меня с моими фантазиями пошлёт. А, может, и не пошлёт.

Найду и проверю.

– Спасла?

Стася разворачивается на своём крутящемся стуле с треснутой спинкой и разболтанными подлокотниками.

– Спасла, – тоже улыбается, но уже мстительно. – Не сразу, но у меня получилось.

– Нагнула Маратика? – усмехаюсь понимающе.

Вспоминаю, как она защищала от меня Мышку полицией, скорой и пожарными.

И со всеми своими закидонами Стася тот человек, который с первого взгляда не понравится никому. Грубая, наглая, самоуверенная, язвительная. Добавить к этому её хакерские способности, которые она использует направо и налево при любой ситуации и получим портрет Поляковой Анастасии Евгеньевны тридцати лет от роду.

При этом она же имеет симпатичную мордашку с резковатыми скулами, большими глазами и полными губами, но со знанием дела себя уродует. Растянутыми драными джинсами, идиотской причёской из висящей кральки, серьгой в носу и мешковатыми футболками. Сегодня – чёрной с гигантским неоновым зелёным черепом и надписью Fuck.

– Слегка, – с довольной ухмылкой. – Отцовское мэрство, знаешь ли, ограничивает, но пару весёлых месяцев я ему обеспечила.

– Ему в любом случае кранты, – качаю головой. – После того, что он…

– Морду опять пойдёшь бить? – фыркает Стася. – Не спорю, удар у тебя что надо, но кто в наше время так наказывает. За это и привлечь можно.

Можно было бы, если бы не влезла Мышка со своей идиотской спасательной операцией. Так что теперь мне ни иска, ни Мышки, ни Маратика. Полный финиш.

– Зато хоть какое-то удовольствие. – В душе, которой у меня сроду не ночевало, снова поднимается буря и я предпочитаю переключиться на Стасю. – А сама-то ты как оказалась на том мосту? Погулять вышла среди ночи?

– Ага, погулять. – Она возвращается к монитору. – В полёте. Так что ещё вопрос кто и кого там спас.

– Совсем без мозгов? – рычу, правильно опознав намёк. – Ещё одна экстремальщица нашлась.

– Да забей ты, – Стася оборачивается, удивлённо поднимает брови. – Это было давно и неправда. Не о чем говорить.

Может, и так, но цепляет. Как ни крути, а эту девчонку с ироничным взглядом и специфическим отношением к жизни уже не назвать чужой. Не после того, как она психовала за Мышку, как за сестру.

– Тебя тоже наручниками к чему-нибудь пристегнуть? Чтобы не чудила? – выдыхаю раздражённо.

– Тоже? То есть на большую и светлую Мы… Майю пробило после садомазо замашек? – смеётся Стася.

– Садомазо? Почему без меня? – с широкой улыбкой заходит Ник, которому здесь вообще нечего делать.

Стася тоже так считает, кривится, переводит взгляд на меня, тяжело вздыхает и возвращается к монитору.

– Выпали на мою голову, – бурчит недовольно, а после надевает наушники и теряется для этого мира.

– Ласковый приём, – хмыкает Ник и ставит два пакета на кровать рядом со мной.

Другого места здесь нет – в комнате метров на одиннадцать стоит широкая кровать, кресло и стол со стулом у окна. И все горизонтальные поверхности, включая кресло заняты какими-то коробками, баулами и полуразломанной техникой.

– Какой есть, – пожав плечами, встаю и отхожу к двери.

Ник же, как заправская мамаша распаковывает из пакетов обед и ставит перед хозяйкой квартиры. Ароматы японского Мисо2 наполняют комнату, Стася тянется к еде, подтягивает к себе. И всё это – не отлипая от монитора.

– Как будто на десять лет назад вернулся, – вздыхает Ник. Клоунски смахивает слезу. – Помнишь?

– Помню, – хмыкаю, – но с Еськой было попроще. Он хоть не огрызался и вытаскивался из-за компьютера.

– Толку то, если мозги оставались в этом, – Ник кивает на системник. – Эта вон тоже не огрызается.

Следующие несколько секунд мы наблюдаем, как правой рукой Стася щёлкает мышью, а левой не жуя запихивает в себя суп.

– Это пока она не с нами. Ладно, поеду я. Присмотришь?

Дождавшись кивка, хлопаю брата по плечу.

– Стой. А ты куда собрался? – хмурится Ник. – Не нашли же твою Майю.

Имя режет по сердцу, и я криво усмехаюсь.

– Зато Маратика спустили из реанимации. Схожу, поболтаю.

– Кот. – Он встаёт между мной и выходом. – Ты же понимаешь, что не в адеквате? Какие на хрен разговоры. Тем более с ним.

– Батманову ты сильно в адеквате рожу бил? – с усмешкой.

– Батманов был козлом и не был мэрским сынком3. Не суйся к Звягинцеву, Кот. Не сейчас, – подавшись ближе, уговаривает Ник. – Подожди, пока не найдёшь её. Пока вот это всё, – тычок кулаком мне между рёбер, – не уляжется. Будь умнее, Костя.

Криво улыбаюсь, опускаю взгляд на его руку. Беру за запястье и отвожу от себя.

– Кот! – недовольное вслед.

Но я уже не слышу. Выхожу из квартиры и начинаю спускаться навстречу веселью.