Глава 35

А в больнице смешно. Стоит сказать, что я друг Маратика и пришёл его проведать, как передо мной открываются все двери. В прямом смысле все – вплоть до двери спальни молоденькой медсестры, которая провожает меня к палате. Сверкает улыбкой и декольте, но мне и раньше было плевать, сейчас же я весь забит мыслями о Мышке и её незапланированной пропаже.

Сто процентов незапланированной. Не стала бы она иначе договариваться на один день, не соврала бы.

Или я совсем не знаю Мышку.

– Кто? – Хмурится охрана у дверей Звягинцевской палаты.

Да охренеть просто.

Нет, не спорю, желающих прибить Маратика хоть отбавляй, и я возглавляю список, но ставить бугаёв в больнице? Этот придурок явно переоценивает собственную значимость.

– Друг, – хмыкаю.

– Имя.

– Воскресенский, он поймёт. Только, – останавливаю рыпнувшегося внутрь охранника, – скажи, что сейчас я друг. Но если откажет, вспомню все свои претензии и стану охренеть каким мстительным врагом.

И не добавлять бы последнее, но Маратик может и не пустить, а так десять раз подумает. Охрана тоже думает – хмурится, пялится с подозрением, но один из них всё-таки скрывается за дверью палаты. Две минуты переговоров, недовольная физиономия, но меня всё-таки пропускают внутрь.

А следом заходит один из охранничков.

Подогнув под себя одну ногу, Звягинцев сидит на кровати и сверлит меня мрачным взглядом. Синяки на лице цветут всеми цветами жёлто-зелёного, и я хмыкаю.

Маратик дёргается, бугай встаёт у стены напротив него, сцепляет руки за спиной.

Клоунада, блин.

Качаю головой, дохожу до окна, выглядываю во двор.

Странно. Десять минут назад казалось, что стоит увидеть его рожу и накинусь, сейчас же выжженная пустыня внутри. И никаким мордобоем её не заполнить.

– На черта припёрся? Злорадствовать?

Поворачиваюсь, встречаюсь с Маратом взглядом.

– Прописать ещё пару недель в больнице, – криво усмехаюсь, окидываю взглядом палату. – Но передумал.

Бугай дёргается в сторону Звягинцева, подозрительно косится на меня. Этот недобольной тоже не в настроении – ладони сжимаются в кулаки, на руках проступают вены.

– Ты в край охренел, Воскресенский, – зло. – Думаешь, твой отец сможет прикрыть от моего? Вы с братцем оба…

– Из нас всех за папочкину спину прятал задницу только ты. Всегда, Звягинцев, так что заткнись, пока не поздно.

В этих замкнутых пятнадцати метрах нормально только мне. Почему-то здесь отпускает даже больше, чем у Стаси. Или успокаивает вид Звягинцева, который просто не в состоянии больше причинить Мышке вред?

– Зачем тебе Майя?

– Незакрытый гештальт, – скалится он. – Хочу закончить то, что дважды не срослось.

Не закончит. Быстрее сдохнет.

– Я тебя сам закрою, Марат, – почти равнодушно. – На минус первом этаже этого милого здания, в морге. Уже закрыл бы, но…

– Что, её папаша и тебе по мозгам двинул? – злорадствует он.

– Из нас двоих в больнице ты. – Звонок отвлекает от увлекательной беседы, но я сбрасываю Ника. Неймётся ему. – И пропишешься здесь навечно, если ещё раз к ней подойдёшь.

До двери несколько шагов, но голос Звягинцева останавливает в шаге от неё.

– А какое тебе дело до Карницких? Или решил заделаться зятем и урвать половину состояния? Неужто китайский контракт настолько тебя подкосил?

Разворачиваюсь, упираюсь в грудь бугая, поднимаю взгляд.

– Вам пора, – басит тот.

– Иди-иди, – усмехается из-за него Марат, – а я придумаю ещё какой-нибудь, очень нужный малышке Майе договор.

Прикрываю на мгновение глаза, длинно выдыхаю.

А после слетаю с тормозов.

Одна капля крови, вторая.

Хмыкнув, улыбаюсь разбитой губой. Тыльной стороной ладони трогаю челюсть, хотя знаю, что на месте. Отбрасываю на соседнее сиденье салфетку, прижимаю к носу чистую.

На телефон проходит очередной вызов, но в этот раз не принять его себе дороже.

– Костя? – морщусь от строгого баса отца. – Что у вас там происходит, Костя? Почему мне звонит Олег Иванович и предупреждает, что в следующий раз точно тебя посадит?

Да пусть попробует.

– Всё нормально, пап.

– Нормально избивать больного человека в больнице? – В интонации ни тени укора и от этого ещё хреновее. – Разве так я вас воспитывал, Костя?

– Был неправ. – Это проще, чем объяснять всё с самого начала. – Больше не повторится.

– Костя… – вздох. Долгая тишина. – Ты уверен, что знаешь, что делаешь?

– Не уверен.

Очередная кровавая салфетка отправляется на соседнее сидение. Долбанный бугай всё-таки успел меня задеть перед тем, как скрутить. Зато у Марата минус несколько зубов. Надо думать, перед кем и по какому поводу рот раскрываешь.

– Я могу помочь?

О нет. Помочь мне сейчас может только Мышка, но она усвистала в дальние дали. Такому форс-мажору в бизнес-школе меня не учили.

– Нет.

– Это из-за… девушки?

Весело хмыкаю в ответ на неуверенный отцовский тон. Конечно, я и из-за девушки – это конец света, не иначе. Хоть он самый и есть.

– Как ты понял, что любишь маму? – На том конце изумлённая тишина. – Пап?

Он крякает, откашливается. Набирает воздуха, но молчит. Долго.

– Да сразу же, а потом… я её украл. Слегка.

На руле пара смазанных, подсохших капель крови, но я всё равно с тихим смехом опускаю голову на руки.

– Так вот, в кого мы такие отбитые, – смеюсь, не скрываясь.

– Вы не отбитые, – сурово одёргивает отец, – вы… – запинается, – настойчивые. Решительные, если хочешь. Просто ваш дедушка был сложным человеком, он считал меня неподходящей партией, а я…

– А ты был другого мнения, – фыркаю.

– Можно сказать и так. Она была против, но я уговорил её сбежать. Правда, вместо дома привёл в ЗАГС, где за видеомагнитофон нас расписали прямо ночью.

Вспоминаю их свадебную фотографию и никаких подробностей о торжественном бракосочетании за все мои тридцать восемь лет.

– И что мама?

– Мама была рада, – лаконично.

Другими словами, мстила ещё долго и с удовольствием. Хмыкаю с насмешкой.

– Так что за девушка, Костя?

– Девушка? – Откидываюсь на спинку сиденья, прикрываю глаза, вспоминаю нашу первую ночь. – Самая лучшая.

– Она того стоит? – Отец не сомневается, но, как и всегда, даёт возможность признаться самому.

– Она стоит ещё не того, – со вздохом.

Где бы только её найти, чтобы это доказать.

Улыбаюсь, вспомнив, как сиганул за ней в окно. Как поймал на крыше. Как запер в серверной и едва сдержался, чтобы не освободить сразу, как вернулся после гостей у Ника.

Как будто десять лет назад.

– И в чём тогда проблема?

– А знаешь, ты прав. – Меня осеняет, и я сверлю взглядом лобовое, прикидывая варианты. – Проблемы нет. Спасибо. Маме привет.

И отключаюсь, ещё не веря в то, что собираюсь сделать.

Когда Мышка с отцом вернутся, я буду готов. И в этот раз всё будет по-моему.