Глава 39. Майя

На одно долгое мгновение объятие становится крепче, а потом тишину комнаты разрывает жуткий мышиный писк.

– Что… что это?

От взгляда, который бросает на меня Кот, опять становится жарко. На щеках, ушах и шее пожар, и я перекрещиваю ноги и руки, чтобы прикрыться от его желания.

Кот улыбается краем губ, снимает с себя пиджак и накидывает мне на плечи. А противный писк и не думает затихать.

– Это? – он морщится и достаёт из кармана телефон. – Это твоя…

– Я прибью тебя, Майя!

От звука знакомого до последней недовольной нотки голоса я сжимаюсь и пытаюсь вся уместиться в пиджаке Кота. Стоит Стасе зайти, и противный писк сразу же прекращается, а сама она проходит до стола, бросает на него сумку, а потом злой фурией встаёт передо мной.

– Ты!

– Я не хотела, честно, – слабым писком по расслабленным после невероятного удовольствия нервам. – Я случайно. Я собиралась вернуться и всё тебе рассказать.

– Ты обещала меня не бросать, – зло, но с неожиданной обидой рычит Стася. – И как тебе верить? Или что, выкинуть на помойку эти два года? – Она тяжело дышит, шикарная грудь ходит ходуном, а до меня только сейчас доходит, что на ней никакого пирсинга. – А я считала тебя сестрой.

И столько разочарования во всём её виде, что это оказывается выше моих сил.

Я соскакиваю со стола, подлетаю к ней и крепко обнимаю за талию.

– Прости, прости, прости. Я больше так не буду. Правда-правда! – Заглядываю в по-настоящему расстроенные глаза. – Я случайно.

– Случайно подалась к этому уроду? – вспыхивает она.

– Я хотела… – бросаю взгляд на Кота и решаю обойтись полуправдой: – Хотела исправить то, что натворила. Ко… стя не должен страдать из-за того, что я обокрала его фирму.

– Этот – страдать? – фыркает Стася. Оборачивается, окидывает Кота оценивающим взглядом. – Ты ему сильно льстишь.

– Может быть, но я… – краснею, как идиотка, но сказать, что люблю его ещё и ей, не могу. Как-то совсем перебор.

Но говорить и не надо. Стася бросает красноречивый взгляд на голое тело между полами пиджака, и я дёргаюсь, плотнее стягиваю его на груди. Слышу тяжёлый вздох и натыкаюсь на её искреннее сожаление.

– Май, ты уверена? Может, найдём кого получше, а?

– Стася! – возмущаюсь уже я.

И вроде они нашли общий язык, раз явились сюда вместе, но после её слов перед Котом всё равно неудобно. Причём мне, хотя тот не подаёт и вида. Как и Стася даже не думает раскаиваться.

– Ладно. Со скрипом, но одобряю, – кривится она и возвращается к спортивной сумке, которую принесла с собой.

А я только сейчас замечаю, что она в платье.

Стася. В. Платье.

Причём в моём платье! Это же просто… просто…

– Это что? – Слов нет, поэтому я указываю на неё пальцем.

– Это? – Стася задумчиво оглядывает саму себя. Вздыхает. – А я говорила не мой фасон.

Претензия явно Коту, но…

– Стася!

– Май, это платье. – Разворачивается она, поднимает бровь. – Благодаря ему ты здесь с ним, а не там с папочкой.

И пока я пытаюсь уложить всё в голове, достаёт из сумки кроссовки, джинсы и футболку.

– Ничего не понимаю, – мотнув головой, я поворачиваюсь к Коту, который наблюдает всю сцену, стоя чуть дальше и засунув руки в карманы.

– Нам нужно было отвлечь охрану, – пожимает он плечами, словно это само собой разумеется. – Поэтому Стася узнала, какое платье будет на тебе и заказала такое же. Когда выключился свет, а мы с тобой…

– Пошли совокупляться, – ехидно вставляет та из-за моей спины.

– Когда свет включили, охрана увидела, как ты заходишь в туалет, куда и собиралась. Только вместо тебя шла Стася в таком же платье и с такой же причёской.

– Тогда почему сейчас она здесь? – Паника волной захлёстывает мозг, который и так слишком много пережил за последний час.

– Вот и мне интересно, – и мы с Котом переводим взгляд на Стасю.

На раздетую Стасю, которая стоит посередине комнаты в одном белье и кроссовках. И не знаю, как Кот, но я засматриваюсь. На тонкую талию, на пышный бюст в неожиданно кружевном и откровенном белье, на круглые бёдра в соблазнительных трусиках – явно комплекте с верхом. Но добивают меня длинные, до талии распущенные волосы, большие голубые глаза и пухлые губы.

Господи, она где всё это прятала?

– Всё рассмотрел? – прищуривается эта вдруг незнакомая девушка. Я резко оборачиваюсь к Коту, но в глазах того завидное равнодушие к чужим прелестям. Даже меня Стасин стриптиз пробил сильнее. – Отвернись.

– Зачем ты… откуда всё это? – переключаю её на себя.

Вечер открытий, не иначе.

– От природы, – кривится Стася и в два счёта натягивает драные джинсы и очередную убогую футболку. Волосы мгновенно прячутся в знакомую ужасную кральку, а в нос Стася вставляет серьгу. Как я понимаю всё-таки ненастоящую. – Май. Майя! – окрикивает. – Не висни, как мой комп. Переодевайся давай.

– Во что? – В ответ я получаю такой взгляд, что даже стыдно становится.

– Нет, в этом наряде ты, конечно, пушка-бомба, но вряд ли народ в зале впечатлится так же, как мы. – Кивает она на пиджак. – Наденешь моё-своё платье. Оно хоть и больше на размер, но затянем так, что не заметят. Разве что в груди будет слегка болтаться.

– Но зачем мне в зал?

Кот, секс, Стася – всё накладывается друг на друга и никак не придёт к общему знаменателю.

– А это ты у него спроси, – хмыкает она и натягивает на себя неизменные наушники.

Забирает сумку, идёт к двери.

– Кстати, – останавливается в шаге от выхода, – ты обещал.

Коту достаётся пристальный взгляд.

– Я помню, – ровно отзывается он. – Три дня.

– Надеюсь, тебе этого хватит, чтобы… утолить скуку, – высокомерно фыркает Стася, резко разворачивается и исчезает, словно её и не было.

– О чём она?

Внутри снова поднимает голову беспокойство. Что ещё придумала эта неугомонная и, как оказалось, безмерно симпатичная вредина?

– Платье, – с улыбкой напоминает Кот и справляется не хуже Стаси.

Через пару минут я одета, обута и в целом имею вполне приличный вид. Только волосы приходится оставить распущенными, потому что делать причёски не умеет никто из нас. Отец точно заметит, но выразительный, обжигающий взгляд Кота примиряет меня со всеми неприятностями разом.

– Кот. – И всё же торможу перед дверью. – Что ты задумал? И почему охрана всё ещё молчит? И что за три дня?

Я думала, он не ответит, но Кот разворачивается, обнимает, ждёт, пока я обниму в ответ и только тогда просвещает:

– Подозреваю, что охранника вырубила твоя Стася. Чересчур талантливая попалась особа, даже я впечатлён, – хмыкает он и аккуратно заправляет прядь волос мне за ухо.

Дыхание задерживаем оба. Его пальцы нежной лаской чертят по моей щеке, заставляют прикрыть глаза и наслаждаться – покоем, заботой, его близостью.

– Надо идти, Мышка, – шёпотом на ухо. Так, что я чувствую его улыбку. – Потерпи. Всего одно, самое последнее дело и поедем домой. А там я буду в полном твоём распоряжении.

Кот отстраняется, заглядывает в глаза. А я не верю, что всё закончится так просто. Очень хочу верить, но знаю своего отца лучше, чем кто бы то ни было. И готова поспорить, что больше он меня не отпустит.

– А если…

Но Кот качает головой, и я замолкаю. Улыбается, подносит мою руку к губам и легко целует. Невинный и одновременно жаркий жест, от которого меня бросает в краску.

– Идём.

Он снова берёт меня за руку и выводит в коридор.

– Что и требовалось доказать, – усмехается.

А я смотрю в сторону туалета. Рядом с дверью на стуле сидит мой сегодняшний охранник. Вполне себе мирно сидит, будто заснул на дежурстве. Вот только поза явно неудобная, такую даже во сне не примешь.

– Он жив? – шёпотом.

Стася, конечно, с придурью, но не убийца. Хотя до этого она и супермоделью не была…

– Наверное, – равнодушно пожимает плечами Кот. – Надеюсь, что убивает твоя подружка только орков в Варкрафте.

– Стася не такая, она, вообще…

Что? Милая, добрая и отзывчивая?

Ну да, конечно. И зарабатывает она исключительно честно. И людей любит. И… господи, да я даже фамилии её не знаю! Притом что два года она называла меня сестрой, делила со мной крышу над головой и всячески воспитывала. Знала обо мне всё, вплоть до аллергии на яблоки. А что знаю я?

Что её зовут Стася?

Но в это самое мгновение Кот отвлекает меня от депрессивных мыслей. Он всё-таки вытаскивает меня в полный народа зал, и ближайшие к нам гости тут же оборачиваются. Я тоже бросаю взгляд на довольного Кота.

– Что ты задумал? – шепчу едва слышно.

Но тот, словно ничего не происходит, переплетает наши пальцы и ведёт меня прямо в толпу. Туда, где мы привлекаем всё больше и больше внимания. Болтающийся корсет? О нет. Они смотрят не на платье, гости скользят по нам изумлёнными взглядами. По мне и по Коту. Переглядываются, оценивают, анализируют – кому ума хватает, – и спустя два удара сердца шёпот уже не перед, а за нами.

Много ли надо местным сливкам, чтобы создать сплетню? Практически ничего. А если эту сплетню им рекламируют так демонстративно, как делает это Кот, шансов на тайну не остаётся вовсе.

– Мышка, не трясись, – доволен Кот. Он, наконец, останавливается, берёт с подноса два бокала с игристым и один из них протягивает мне. – Расслабься.

– Шутишь?

Взгляд в панике мечется по залу, отца пока не видно. Чувствуя, как начинают клацать зубы, пью. Захлёбываюсь первым же глотком, хватаюсь за горло, кашляю.

– Мышка, – со вздохом. Горячая рука ложится на талию, Кот притягивает меня ближе поддерживая. – Надо было отправить тебя домой со Стасей.

Да, я бы не отказалась.

Откашлявшись, вцепляюсь в руку Кота. Пальцы дрожат, внутренности леденеют. Мне так страшно не было даже когда я шла к Марату. Знала, что отец может не успеть, что придётся чем-то жертвовать, но всё равно не боялась так, как сейчас.

– О каких трёх днях она говорила?

Я слышу голос отца, вскидываюсь. Дёргаюсь в сторону, но крепкое объятие Кота не даёт отпрыгнуть. Тем более, это оказывается не отец.

Отвлечься, срочно отвлечься.

– Стася помогла мне, – признаётся он без тени недовольства. Что вдвойне странно, учитывая его вечное «круче только яйца». – Сначала мы выследили, куда ты сбежала, потом она вырубила камеры в доме твоего отца. И после впрягалась каждый раз, как слышала твоё имя. Похоже, она и правда считает тебя сестрой, – с улыбкой качает головой Кот.

– Это плохо? – Потому что и она мне как сестра. – А три дня?

– Я обещал, что через три дня ты вернёшься к ней. – Объятие на мгновение становится крепче. – И что я не буду тебя держать.

– А ты не будешь?

Даже не знаю, чего в голосе больше – обиды или восхищения. Ими обоими. Потому что никто и никогда ещё не заботился и не переживал обо мне, как эти двое. И это так… так искренне и трогательно, что я шмыгаю носом.

Поднимаю глаза к потолку, лишь бы не показать, какой сентиментальной дурой стала за это время. Слышу тихий смех Кота, который снова понял обо мне слишком много.

И вздрагиваю, когда чувствую болезненный захват на руке, а следом знакомое до боли недовольство:

– Майя, будь добра, объяснись.