Глава 40. Майя

Меня парализует. И с одной стороны, я понимаю, что могу отстоять себя и сама, но с другой – не то что пошевелиться, даже умную мысль вызвать не могу.

– Андрей Михайлович, – холодно отзывается Кот и кладёт руку поверх ладони отца. – Отпустите. Вы же не хотите навредить больше, чем уже навредили?

– Константин, – усмехается отец, а с моего запястье исчезает болезненная хватка. Неосознанно потираю кожу, где запросто могут остаться синяки. – Снова вы.

– Снова я, – хмыкает Кот.

Полузаводит меня за спину, и я с удовольствием вцепляюсь в его локоть. Прикрываю глаза и, наверное, впервые окунаюсь в чувство полной безопасности. Просто знаю, что всё будет хорошо, другой вариант Кота не устроит. Но и то, что сейчас влезу – тоже знаю.

– А я ведь советовал ошибиться, – с сожалением качает головой отец. А меня пробирает нервная дрожь, стоит вспомнить тот подвал и Кота с Ником.

– Я и ошибся, – неожиданно весело отзывается Кот, и я поднимаю глаза, чтобы убедиться – он действительно улыбается. – Со мной такое случается нечасто, но всё же бывает. Конкретно с вами ошибся, Андрей Михайлович, когда решил, что пропажа дочери чему-то вас научит. Увы.

– Вы много на себя берёте, Константин, – прищуривается отец.

Я вздрагиваю. Знаю, что в его исполнении – это высшая степень бешенства. Но Кот-то не в курсе!

– Папа…

Но широкая ладонь ложится на талию, прижимает ближе к надёжному боку, и я выдыхаю. Вспоминаю, как Кот просил доверия и торможу все свои спасательные порывы.

Он старше. Он умнее. Он знает, что делает.

По крайней мере, я очень на это надеюсь.

– Я беру на себя только то, что могу унести, – хмыкает в ответ Кот.

А я не пойму, почему вокруг них всё ещё не горит. Потому что обстановка накаляется с каждым произнесённым словом.

– Что же вы не вынесли контракт с уважаемым Цзинсуном?

Молчи, молчи, только молчи. Кот разберётся сам. И неважно, что контракт сорвала я. Потом разберёмся. А сейчас молчи.

– А у вас, Андрей Михайлович, как всегда, устаревшие сведения, – издевательски вздыхает Кот и даже я вскидываюсь. В смысле устаревшие? Он и китайцев успел прибрать к рукам? – Но я пришёл поговорить не об этом.

– А о чём же? – не впечатляется отец, взмахом руки останавливая добравшуюся, наконец, охрану.

Я оглядываюсь. Кажется, гости только и должны, что прислушиваться к разговору, но большинству плевать. Гораздо больше они заняты своими делами, чем группой из нас троих.

– О Майе, – не разочаровывает Кот. – Вас интересует выгода, меня – ваша дочь. Уверен, мы сможем договориться. Как бизнесмены.

Как кто? Он совсем двинулся? Какие ещё бизнесмены? Я им что, товар на красивой витрине?

Но бредовое, по сути, предложение не вызывает ни в ком из них протеста. И если Коту ещё перепадёт шанс объясниться, то отец… отец смотрит на него без прежнего недовольства. Зато у меня глаза всё шире и шире, а пульс всё реже и реже.

Неужели он всерьёз меня продаст?

– Моя дочь не валюта на рынке, – возвращается в прежний ровный тон отец. – И надеюсь, что сейчас она поняла всю циничность ваших так называемых чувств. Майя? – От требовательного и пронзительного взгляда меня пробирает дрожью.

Но я не двигаюсь. Потому что теперь знаю – то, что делает Кот, никогда мне не навредит. И эта его выходка… значит, так надо было.

Пусть мне двадцать, но учиться на собственных ошибках я умею. Иначе бы давным-давно оказалась в руках отца.

– Майя! – отец повышает голос. – Мы уходим.

А вот это вряд ли. Любое будущее лучше того, что предлагает он – сейчас я понимаю это как никогда отчётливо. И даже если наши с Котом отношения закончатся разрывом, я лучше вернусь к Стасе, чем в золотую клетку без права выхода.

– Майя остаётся – констатирует Кот.

Свободной рукой он достаёт из внутреннего кармана пиджака сложенный вдвое лист. Протягивает отцу. Тот хмурится, но разворачивает. Правда, не один – несколько страниц А4. Вчитывается.

– Майя остаётся. Со мной, – весомо сообщает Кот. Бровь отца взлетает вверх и даже мне становится интересно, что в бумагах. – А вот вы, Андрей Михайлович, можете отправляться на все четыре стороны.

– Ты рехнулся, мальчишка! – поднимает взгляд отец. – Да это же… – качает головой, выдыхает поражённо.

И во всём этом сквозит какой-то подвох.

Потянувшись, я касаюсь линии твёрдого подбородка. Кот ловит мой взгляд, улыбается – так тепло и уверенно, что перехватывает дыхание. Но я не сдаюсь. Встаю на носочки, приближаю своё лицо к его.

– Что там? – очень тихо, почти задевая его губы своими. – Кот.

Вместо ответа лёгкий поцелуй. И возвращение к отцу.

– Вы гарантируете, что больше не приблизитесь к Майе без её желания. Что не станете искать или мешать ей. Что не будете препятствовать нашим отношениям, какие бы они ни были.

– Но с чего ему… – В голове пусто. Странные слова падают в сознание, но не оставляют после себя даже эхо. И вроде я всё слышу, но ничего не понимаю.

– А взамен я отдаю вам свою долю в «Санди»4.