Глава 22

К счастью, вскоре визжащие юнцы покинули гостиную, и формат развлечений сменился. Теперь к гостям вышли юные «кошки» из охраны дворца. Они демонстрировали ловкость и мастерство во владении оружием – разрубали на лету шелковые платки, метали дротики в яркие мишени, красиво сражались, развлекая гостей звоном железа и черной бронзы. Индира смотрела на этот спектакль с каменной физиономией. Много ли сил и ловкости нужно, чтобы перебросить заостренный кусок железа на десяток шагов? С таким и кухонные девчонки справятся! А уж эти танцы с мечами… Ее парни танцуют куда краше и действительно могут убить, а не стукнуть притупленным мечом.

Однако «кошка» старалась не раздражаться. Вспоминала, как ее учили сидеть в засаде. Никаких эмоций, чувств, мыслей, сливайся с воздухом, с песком, с водой. Шелести травой, любуйся алым пучком конского волоса на конце дротика или отличным фамильным поясом на талии одной из юниц. Пока ты погружена в безмятежность, тебя нечем зацепить.

Только и при Дворе хитровыделанных хватает. Привычный звон боевого железа не трогал «кошку», а вот грохот опрокинутого подноса с кофейным прибором и ругань неизвестной полной дамы, отвесившей щедрую затрещину неуклюжему мальчишке – это вырвало Индиру из «сна наяву». Девушка поморщилась и бросила осторожный взгляд на каменное кружево, за которым располагалась мужская комната. Кажется, там тихо, но ее мужей точно будут провоцировать. Вот как ее сейчас.

Под шумок на соседнюю подушку перебралась другая дама – одета богато, со вкусом, и все же чудилось Индире в этой роскоши что-то чрезмерное. Однако вежливость требовала заговорить с новой соседкой и представиться.

– Индира, «кошка» в отставке, племянница госпожи Лавсикаи.

– Грайяна, – ответно представилась дама, – племянница принцессы через второго супруга.

«Кошка» понятливо кивнула. Второму кусту двоюродный кактус, но при дворе появляется. А значит, либо принадлежит к состоятельной семье, либо чем-то полезна. Судя по одежде – скорее полезна.

Грайяна не стала тянуть – картинно вытянула пальцы, украшенные массивными золотыми перстнями. Вообще воительницы золото практически не носили. Этот металл считался «мужским». Женщины предпочитали серебро, а боевые кошки еще и черненое – чтобы не блестело в ночи, выдавая патруль. Богатство можно было показать, оправив в серебро драгоценные камни, но женщинам подходили не всякие. Пестрая яшма, яркий кварц и сверкающий жемчуг считались украшениями для мужчин. Женщины иногда позволяли себе строгий черный жемчуг, обсидиан, черные сапфиры и чуть реже – изумруды.

– Нравятся? – дама полюбовалась украшениями и продолжила беседу: – Вот этот яхонт мне подарили, когда в мой дом вошел прекрасноволосый Ирай, а этот изумруд пришел вместе со сладкоголосым Дейдином. А вот этот перстень на две фаланги мне вручила матушка очаровательного финика Хюмли!

Индира вежливо ответила:

– Рада за вас!

– Мои мужья так радуют меня! – почти экзальтированно сказала Грайяна. – Они готовы дарить мне себя каждую ночь!

«Кошка», пряча усмешку, перевела – требуют внимания и надоедают ежедневно.

– Должно быть, у вас много детей, раз мужья такие заботливые! – любезным тоном сказала Индира и поняла, что невольно попала в больную точку. От тех убожеств, что сплавили в ее гарем за деньги, рожать элегантная дама не собиралась, а других мужей ей просто не позволяют взять, чтобы не уронить достоинство «маменькиных фиников».

– Богиня-Мать не была ко мне благосклонна, – потупилась Грайяна, но злой огонь в ее глазах «кошка» разглядела хорошо.

– Я помолюсь вместе с вами, чтобы Мать сменила гнев на милость! – ровно сказала Индира, стараясь не проявлять вообще никаких эмоций. Расстроенная дама могла принять за издевку даже выражение сочувствия.

На счастье «кошки», тягостный разговор был прерван дикими криками из «мужского» зала. Некоторые женщины вскочили, в том числе Индира, остальные же лишь лениво повернули головы, из чего воительница сделала вывод – они были в курсе предстоящего.

В резной камень перегородки врезалось тучное тело, потом раздался долгий жалобный вой. Индира про себя непечатно высказалась. Судя по всему, ее наложников спровоцировали, и теперь вот это рыдающее нечто, закутанное в розовый атлас, ей предложат взять в мужья, чтобы компенсировать ущерб красоте, чести и репутации… От одного взгляда на «мамочкин финик» у нее сводило челюсти.

Однако лицо «кошка» держать умела, а еще неплохо усвоила правило десятки – промолчи, за умную сойдешь. Вот и молчала, наблюдая за тем, как выползающий из мужской комнаты круглобокий мужичок не первой молодости (парнем его назвать язык не поворачивался), утирая горючие слезы, кидается с жалобами к принцессе.

– Мамочка, мамочка! – причитал он, словно трехлетний младенец.

Арвида чуть картинно его обняла и громко спросила:

– Что случилось, мой сладкий финик? Кто тебя обидел?

К огромному изумлению всех собравшихся, толстячок залепетал, что на него упал щит, висящий на стене!

– Щит? – принцесса явно удивилась, а в мужскую комнату торопливо побежали немолодые слуги из тех, что служат семье или дому не один десяток лет. Вскоре вслед за розовым колобком из-за резной перегородки начали выводить других мужчин. Самые юные испуганно кутались в покрывала, те, что постарше – рыдали и жаловались.

Когда три наложника, прихрамывая и стеная, вывалились из-за перегородки, «кошка» не выдержала и громко потребовала лекаря и паланкин. Что бы там ни случилось, ее мужчины должны получить лечение и покой. Такие переживания чрезвычайно вредны для хрупкой мужской психики!

Смотрели на нее зло, но вскоре прибежал лекарь с помощниками и начал всех осматривать, утешать и выдавать успокоительные капли. Индира не отходила от своих парней, только тихонько спросила, что же случилось? Наложник с рассеченной бровью прошептал, что их пытались спровоцировать на драку и оскорбления, но они предложили соревнования в танцах, и один неловкий «мамин финик», не удержав равновесие, свалился в фонтанчик с цветами, опрокинул столик, толкнул высокую композицию из фруктов… А дальше пошла цепная реакция. Собственно, никто не виноват, но пострадали абсолютно все!

«Кошка» искренне восхитилась, но вопросы оставила при себе. Она лишь вздыхала, причитала и заламывала руки, как и все другие дамы в зале. Примерно через полчаса лекарь осмотрел ее мальчиков, выдал микстуру и со вздохом сказал, что бровь надо зашивать.

– Доктор, скажите, что мой прекрасный мальчик не потеряет свою красоту! – громко сказала Индира.

– Шрам останется, госпожа, – покачал головой старик.

– Значит, я не смогу его продать за прежнюю цену? – воительница ломала комедию, нарочито выставляя себя меркантильной особой. – Доктор, лечите его скорее! Мы уезжаем домой!

– Но, госпожа, – растерялся лекарь, – после операции вашему наложнику нужно лежать! Ему придется остаться здесь, в лекарском крыле! И забрать его можно будет не раньше, чем через неделю! Швы…

Индира поморщилась. Оставлять принцессе заложника она не собиралась.

– Я не стану тратить на этот кусок мяса ваши время и силы, уважаемый, – сказала она самым мерзким голосом, на который была способна. И прежде, чем к ней подошла липкая помощница принцессы, чтобы уговорить остаться, «кошка» скомандовала двум парням: – Берите этого и несите в повозку! Быстро!

Наложники спорить не стали, сгорбились, стараясь казаться меньше, и шарахнулись от нее, изображая животный ужас. Девушка мысленно возблагодарила Мать – толковых парней тетушка набрала в гарем!

Когда парни подошли к двери, держа на плечах товарища, Индира протиснулась к принцессе, сухо поблагодарила ее за приглашение, извинилась за спешку – «имущество испорчено, вы понимаете, я должна скорее вернуться в свой гарем и выпустить пар, пока никто не пострадал». Намеки на грандиозную порку услышали все приближенные – и «мамин финик» в том числе. Скулеж усилился, слезы полились активнее, и «кошка» поспешила покинуть вечеринку, попросту перешагивая через чужих мужей.