Глава 26

Хара решил, что к караванщикам пойдут они с Зором. Айдан обиженно надулся, но Индира сладко чмокнула блондина в надутые губки и попросила присмотреть за «кошками»:

– Очень уж вольно они себя ведут и покрывала забывают правильно носить. Встань у дверей и никого без покрывала или тюрбана не выпускай!

Младший муж кивнул и занял позицию у главного выхода, хорошо видного от других строений.

«В гости» к другим караванам Индира шла не торопясь. Рядом шла Даррая, позади семенили мужья.

– А те разбойницы и пираты из ущелья нас не догнали, – сказала довольно «кошка».

Глава полусотни хмыкнула и призналась:

– Мои девочки им пару мехов вина подкинули, а в воду корень амаранта насыпали.

– Что? – Индира прыснула. – Выходит, они сначала выпили и подрались, а потом нахлебались водички с афродизиаком?

– Если другой воды не найдут, то денька на три точно задержатся, – довольно прищурилась Даррая.

Воительница одобрительно хлопнула «кошку» по плечу и сняла с пояса серебряный браслет:

– Личный подарок, – сказала она, протягивая довольно массивную безделушку Даррае, – за сообразительность. Лучшая битва – та, которой не было!

«Кошка» довольно поклонилась, и женщины двинулись дальше.

Ближайший караван оправдал неприятные ожидания – это был караван Южных кланов, возглавляемых мужчинами. К счастью, женщин в нем не было вообще, так что Индира довольно спокойно держала лицо, приветствуя коренастых, бородатых погонщиков.

Этим кланам несколько столетий назад достались более щедрые земли, так что они никогда не жили под властью женщин. Правителями, воинами и караванщиками у них были только мужчины, а женщины считались красивыми игрушками и жили в гаремах. При этом, встречаясь с воительницами, южане не стеснялись подчеркнуть свое презрительное отношение к женщинам – могли накричать, толкнуть или демонстративно наказать жену или служанку.

Вот и теперь они встретили «кошек» тяжелыми взглядами. Однако женщины не собирались с ними ссориться. Вежливо поздоровались и спросили:

– Нет ли у вас, почтеннейшие, пряностей на продажу? Мы бы себе прикупили, чтобы в долгом пути похлебка была вкуснее.

Южане по большей части торговали сладостями, сухофруктами, немного пряным мясом, высушенном в соли – для долгих путешествий. Так что такой вопрос караванщики воспринимали обычно и не скупились – продать часть груза в пути считалось у них доброй приметой. Верблюдам легче, а цены в оазисах даже выше, чем в том же Белом городе.

Однако хитрые торговцы хранили на воительниц обиду. Дело было в том, что мужчин в Белый город не пускали без сопровождения женщин. Зачем Правительнице беспорядки на улицах города? Поэтому южанам приходилось нанимать посредницу или привозить кого-то из своих женщин побойчее. В первом случае они теряли деньги – женщины Белого города за мелочь не работали. Во втором случае все получалось еще интереснее. Женщина узнавала, что в Белом городе она свободна и самостоятельна, и… оставалась жить среди воительниц, прихватив товар и доходы. А ее родню или хозяина по жалобе женщины стражницы выкидывали за пределы городских стен с пожеланием не появляться, а то возьмут в гарем при казарме – «кошек» обстирывать и обслуживать.

Конечно, через дюжину раз все стали умнее. Южане перестали скупиться на посредников, а воительницы скрепя сердце перестали освобождать их жен и наложниц. Впрочем, хитрые торговцы вообще перестали привозить в Белый город своих женщин. Обходились как-то.

Все это Индира вспомнила, когда ее смерили тяжелым взглядом и буркнули:

– Нету у нас ничего! Обратно едем! Пустые!

Верилось слабо – у каждого южанина была личная шкатулка с пряностями, пресную еду они не употребляли в принципе – на жарком солнце все, не просоленное насквозь или не вываренное в сахарном сиропе с пряностями, портилось за несколько часов. Однако «кошка» не стала настаивать. Вздохнула картинно, развела руками, посетовала на бедность южан и высказалась в том духе, что ее муж как раз из южан и очень страдает, если не может приправить еду привычными жгучими травами. Но нет так нет. Сейчас они сходят к другим караванам, и может быть, там им повезет.

Вот тут южане напряглись. С их отношением к женщинам рыжие красавцы попадали в гаремы либо по большой любви, либо после удара по голове в лихой схватке с разбойниками. Подумать о том, что мужчина мог попасть в Белый город младенцем или ребенком, им не приходило в голову, поэтому на две фигуры в бледно-синих одеяниях сразу пристально уставились. Черноглазый Хара лишь один раз взглянул своими черными провалами на погонщиков, и к нему утратили интерес. А вот Зор… Его зеленые глаза вызвали нешуточное волнение. Мужчины принялись негромко переговариваться, забегали, а женщины не спешили уходить, потягивая маленькую чашечку воды – традиционное приветствие в пустыне.

– Госпожа, – наконец обратился к воительнице караванщик, – мы хотели бы поговорить с вашим мужем.

«Кошка» не зря была кошкой. Слух у нее был тонкий.

Изо всей караванной суеты и болтовни она поняла немного, но и этого хватило, чтобы нахмуриться. Новый правитель Южных кланов, оказывается, ввел новые правила наследования земель. Их и раньше на Юге наследовали только мужчины, но иногда земли оставались женщинам, как хранительницам. Например, вдовы могли просить оставить земли до взросления дочерей, чтобы передать их мужу старшей дочери. Теперь же все спорные земли отходили государю, если в течение года не находился наследник мужского пола.

Так вот Зор по некоторым приметам и слухам походил на… последнего представителя древнего богатого рода! Конечно, этого не может быть, и даже если просто очень похож, для южан Зор – хороший шанс ухватить огромный кусок садов и рощ, вот только воительницы… Чертовы бабы своих мужиков не отдают! Но если их подпоить и уговорить поехать в Барабистан…

«Кошки» переглянулись и хмыкнули.

– Почтеннейшие, – окликнула взмыленного караван-баши Индира, – не трудитесь искать пряности. Мы едем в Барабистан, на службу в посольство, купим пряности там.

С этими словами воительница встала и пошла к следующему каравану, оставляя за спиной суету.

Второй караван шел издалека. Здесь тоже командовали мужчины, но были и женщины, причем как равные, пусть их было меньше. Этот караван вез грубые слитки металла в Белый город, кузнецам и оружейникам. Их выплавляли в особых земляных печах прямо у шахт, чтобы экономить время и деньги на перевозке руды через пустыню.

В этом караване воительниц встретили почтительно – Белый город не только выкупал большую часть хорошего железа, но и отправлял в шахты преступников, что позволяло клану рудокопов развиваться и даже конкурировать – все же «кошки» предпочитали ковать индивидуальное оружие, подходящее по длине, весу и балансировке, поэтому заморские оружейники, везущие товар на кораблях, проигрывали местным мастерам, ведь готовый клинок подойдет не всякому покупателю.

Выпив по глотку воды, Индира попросила главу каравана передать привет Аридане и откланялась.

Третий караван оказался шумным табором бродяг. Тут воительницы дружно придержали кошельки, а мужья плотнее завернулись в свои покрывала – чтобы ни одна золотая безделушка не высунулась! И все равно Хара схватил за руку мальчишку, срезавшего с него золотой браслет прямо через абайю.

Поскандалив с шумными и беспардонными бродягами, женщины отправились к четвертому каравану, уже и не зная, что от него ждать. А добравшись, дружно хмыкнули – это был караван помощницы посла, которую «кошка» должна была сменить по указу правительницы.

Вот тут Индира задержалась охотно. Женщина лет на десять старше нее возвращалась в Белый город по случаю беременности. Возраст был уже не юный, и воительница разумно опасалась, что повитухи Барабистана не так хороши. Обменявшись новостями, «кошка» решилась задать вопрос про своего мужа. Госпожа Юттиния сразу сделалась серьезной и сообщила, что этот указ наделал дел в Южном клане. Мужчины там и раньше заводили себе гаремы, чтобы родилось больше сыновей, а теперь женщину не назовут женой, пока не родит сына.

– А еще стали разыскивать всех мальчиков, даже тех, кто был похищен или увезен родственниками, – покачала головой помощница посла.

– Зачем? – изумилась Индира.

– Так правитель клана придумал, что землю нужно давать по количеству мужчин, – поморщилась воительница, аккуратно поглаживая тяжелый уже живот. – Высшие рода на мужчину получают сто десятин, средние – от семидесяти до пятидесяти, мелкие – и того меньше. А поместья у многих куплены огромные, вот и собирают мальчишек, чтобы земля на них числилась, а управлял глава клана.

– Ох и неразбериха там сейчас, – поморщилась Индира.

– Так и есть, – покивала госпожа Юттиния, – я даже рада, что уезжаю в отпуск. Королевская семья хотела сады Абармала себе забрать, а в итоге, кажется, все при своем останутся, только женщины пострадают, будут наперегонки мальчишек рожать.

– Сады Абармала? – Индира заметила, как дернулся Зор, и, зная, что мужу неприлично вмешиваться в женскую беседу, сама задала вопрос.

– А, была большая семья, много женщин, мужчин, детей, потом все разъехались кто куда, остался один старик Абармал. Совсем старик. Лысый как коленка, борода седая до пояса. Но садовод – лучший в Барабистане! Его сады давали лучшие плоды и пряности! А потом он заболел, сад не забросил, правда, слуги ухаживали, как он говорил. И месяца три назад он умер, а наследника мужского пола нет. Вернее, он где-то есть, немало его сыновей разъехалось по свету. Вот правитель и издал такой указ. Если в течение года наследника не найдут, все отойдет в казну.

– Даже если найдут, – хмыкнула Индира, – что пользы? Неужели сад всего сто десятин размером, как по линейке?

– Нет, конечно, – хмыкнула весело госпожа Юттиния, – но Абармал был последним представителем уникального рода – равного роду правителя. Они имеют право на тысячу десятин!

– Понятно, почему погонщики заинтересовались моим мужем-южанином, хмыкнула «кошка», – понадеялись, что привезут наследника и будут управлять садами.

– О, эти сластолюбцы думают только о корысти, – отмахнулась госпожа Юттиния, – я пять лет прожила в Барабистане и не смогла привыкнуть к мужчинам, готовым продавать своих детей за золото!

– Но как они собираются искать потомков Абармала? – присоединилась к разговору Даррая. – Или детей отмечают в детстве особым знаком?

– Нет, – госпожа Юттиния скупо улыбнулась, – каждый великий род Барабистана имеет свои приметы. Род Саади отличается красноватым цветом волос, белой, как молоко, кожей и зелеными глазами.

– Разве не все южане рыжие? – изумилась Индира.

– О, нет, – заверила ее прежняя помощница посла, – есть и светлые, и темные, рыжих всего три рода, но они сильно отличаются по цвету. Самые многочисленные Курай – светло-рыжие, как прелая солома, сероглазые, иногда глаза бывают голубыми. Второй по величине род Темай, там рыжина темная, как обожженный кирпич, а глаза – карие. А цвет волос Саади я не видела, Абармал был сед и лыс, но говорят, в юности его волосы напоминали пламя.

«Кошка» поблагодарила за информацию и начала расспрашивать госпожу Юттинию о семье правителя и как часто помощнику посла приходится иметь дело с мужчинами-южанами. Разговор плавно перетек на быт, а потом Индира предупредила госпожу, чтобы выбирала длинную дорогу к Белому городу, потому что за нею идет разбойничий отряд.

– Эх, кабы не живот, – воительница погладила ходящий ходуном тяжелый шар, – я бы показала этим нахалкам, что такое нападать на караван «кошки»! Но благодарю за совет, госпожа Индира, отправлюсь завтра другим путем!

Еще немного поговорив, женщины расстались. Воительницы в молчании дошли до сарая, проверили посты, а потом Индира увлекла Зора в сторону от животных и людей, прижала к себе, чтобы поднявшийся к ночи ветер не сносил их под шелест песка, и проскрипела:

– Рассказывай!