Глава 28

Уходить со стоянки пришлось на закате. Напоив животных, наполнив фляги и бурдюки, «кошки» вышли на остывающую в песках тропу. Фальшивые пастухи вынуждены были задержаться – их очередь на воду еще не пришла, но взгляды, которыми они провожали караван Индиры, были весьма многозначительными.

Воительница спокойно сидела на верблюде. Она не зря выбрала эту тропу. Ее называли «заячьей», потому как тропа сильно петляла, часто возвращалась назад. А еще от этой узкой тропки каждый дневной переход отделялась еще одна тропа, и если не догнать караван сразу – искать его в цепи мелких ответвлений можно очень долго.

На это и делали расчет «кошки». Часа через два неспешного пути они аккуратно вернулись обратно, обошли оазис по дуге и встали на самую короткую тропу, ведущую в Барабистан. На «заячьей» тропе остались четыре «кошки», которые прежде маскировались под гарем. Они должны были запутать преследователей, оставляя следы большого каравана то справа, то слева, а потом вернуться в Белый город и поддержать охрану особняка.

Путешествовать ночью – трудно. Те, кто идет пешком, ругают песок, попадающий в обувь, в лицо и под одежду. Те, кто едет верхом на ослике, оплакивают закаменевшие мышцы, замерзшие руки, держащие поводья, и отбитый до бесчувствия зад. Индира постаралась предусмотреть все – еще в оазисе были наполнены углями грелки, обувь хорошо вытрясли и выдали пешим воительницам покрывала. А еще назначили смену – часть идет, часть едет, раз в час – меняются.

С помощью этих хитростей удалось провернуть маневр с переходом с тропы на тропу, но идти всю ночь было небезопасно – в пустыне водилось немало хищников, так что, отойдя на приличное расстояние, «кошки» остановились, поставили пару шатров и разожгли костер, чтобы поесть горячего. Спали по очереди, выставляя охрану, так что за ночь обитатели шатров были разбужены только два раза – когда близко к лагерю подошли шакалы, и когда шакалов разогнал рев льва.

Утром снова двинулись вперед. Индира и Даррая прекрасно понимали, что теперь их спасет только скорость и выносливость, поэтому, присмотрев на карте следующую точку для отдыха, объявили маршевый шаг. Раз-два-три – вдох, раз-два-три – выдох!

К удивлению женщин, мужчины периодически спрыгивали с уставших животных и в том же ритме бежали рядом. И если с мужьями хозяйки каравана никто не смел разговаривать, то с наложниками получалось и пошутить и перекинуться словечком за приготовлением ужина. Индира парней не останавливала – такие шуточки и подколки сохраняли хорошее настроение и мужчинам, и женщинам, да и в целом разряжали обстановку.

На третий день к воительнице подошел Айдан:

– Госпожа, – сказал он, исполнив традиционный глубокий поклон, – простите, что мешаю вам отдыхать, но мне кажется… за нами гонятся!

Индира тотчас вскочила, прислушалась, но ничего не услышала. Нахмурилась, подозвала Дарраю, и они вместе склонились над картой. Укрыться было негде. Правда, был шанс убежать, и… они устанут, а погоня может быть свежей. Что делать? Индира задумчиво рассматривала карту и вдруг, хищно усмехнувшись, ткнула в значок чуть впереди того места, где они находились:

– Смотри!

Даррая присмотрелась, хмыкнула и помчалась отдавать приказы своим «кошкам». Караван ускорился, спеша добраться до одного интересного и необычного в пустыне места.

Они успели! Высокий гранитный кряж поднимался среди песка, словно корабль над волнами. Погонщики болтали, что это бог песков уронил здесь бусину своего ожерелья, и она раскололась. Так это было или нет, но много столетий назад здесь было святилище и многочисленные кельи для жрецов и жриц.

По верованиям караванщиков, бог песков был одновременно милостивым и жестоким, так что в святилище приносили кровавые жертвы. Пока речь шла о птицах, овцах или даже верблюдах, никто не возражал, но когда особенно усердные служители начали отлавливать случайных прохожих и заблудившихся бродяг – терпение воительниц лопнуло. Святилище разгромили, жриц и жрецов посадили на корабль и отправили на рабский торг через море, чтобы мстительное божество не услышало своих последователей.

В опустевшем кряже никаких святилищ больше не устраивали. Поначалу попытки были, но Мать отправила туда в отпуск сотню «кошек» с пивом и горячими мальчиками. Подвыпившие воительницы обожали драться, так что все попытки фанатиков отбить святилище провалились. Последней каплей стала драка «кошек» с южанами, после которой святилище превратилось в груду камней, а уцелевшие кельи остались без мебели.

Однако совсем это место не пропало – в кельях можно было укрыться от песчаных бурь, а в центре святилища сохранился маленький родничок, способный спасти путников. Так что, несмотря на то, что кряж располагался в стороне от караванных троп, иногда в нем путешественники все же бывали. Туда и направился караван Индиры.

Поначалу казалось, что кряж близко, но вскоре стало понятно, что это иллюзия – добрались только к вечеру. Завели животных в гроты, дали воды и зерна, а сами практически упали на спальники и шкуры, нуждаясь хотя бы в коротком отдыхе.

Открыла глаза «кошка» уже в полумраке. Она лежала, завернутая от ночного холода в шатер, рядом исходил вкусным ароматом горшок с похлебкой, и серьезный Айдан помешивал варево, зная, что госпожа проснется от запаха.

«Кошка» вскинулась, ругая себя за то, что упала спать, не особо позаботившись о мужьях. Просто указала им свободную келью повыше и убежала назначать караульных из самых бодрых воительниц.

– Госпожа, – нежно улыбнулся блондин, – похлебка готова, будете ужинать?

– А вы? – с трудом удержавшись от искушения схватиться за ложку, уточнила Индира.

– Если вы пригласите, мы будем есть с вами, – чуть склонил голову Айдан, так что выбившаяся из-под тюрбана светлая прядь завесила ему один глаз, придавая супругу кокетливый вид.

– Приглашаю, – вздохнула Индира, догадавшись по безмятежному виду мужа, что все на кряже в порядке, и время, чтобы перекусить и умыться, у нее есть.

Пока Айдан бегал за остальными мужьями, «кошка» скинула сонную одурь и подошла к проему пещеры, чтобы оглядеться. Вокруг было темно и тихо. Только запах похлебки и редкие всхрапывания животных выдавали присутствие каравана. Преследователей не было видно, но с заката прошло не больше трех часов, так что их вполне могли нагнать этой ночью, а значит, следовало подготовиться.

Зашуршали шелка – появились мужья, и воительница вернулась к горшку с похлебкой. Прежде чем опустить ложку в горшок, она уточнила:

– Остальным есть что поесть?

– Мы сварили большой котел, – кивнул Хара, – и разнесли по кельям.

– Молодцы! – удивленно покачала головой Индира и со стоном наслаждения запустила ложку в горшок.

Они выскребли похлебку до капли, закусили подогретыми ягодными лепешками, запивая простую еду холодной водой из родника. Потом Айдан понес посуду на нижний ярус – чистить песком и ополаскивать водой в поилке, Зор и Хара ушли наверх, в отведенную им келью, а Индира отправилась к воительницам.

«Кошки» были впечатлены мужчинами Индиры и наперебой нахваливали их. Оказалось, устали все. Глаза открытыми держали только караульные, да и то с трудом. Они и рассказали, что мужчины сами развели огонь в одной из уцелевших торжественных зал. Сами сварили похлебку и разнесли ее по кельям. А еще приготовили кофе для караульных и поделились с ними финиками и ореховыми плитками.

Воительнице было приятно слушать комплименты мужьям и наложникам, но «кошка» прекрасно понимала, что такая выучка мужчин не ее заслуга. Поэтому прошептала благодарственную молитву Матери, прося у нее милости к душе госпожи Лавсикаи.

Не успели воительницы закончить ужин, как издалека донеслись ритмичные звуки.

– Всадники! – прошептала Даррая.

– На верхние этажи, быстро! – скомандовала Индира. – Приготовить луки, арбалеты, дротики. Животным завязать морды!

«Кошки» рассыпались по кельям и застыли в проемах, приготовив луки и арбалеты. Индира тоже заняла позицию, приказав мужчинам не высовываться. Однако через некоторое время услышала позади шорох:

– Госпожа, – рядом встал Айдан, – Хара предложил напугать погоню…

– Как? – таким же шепотом бросила в сторону мужа «кошка», не отводя глаз от тропы.

– Мы приготовили маленькие светильники, пропитанную маслом нить и покрывала… Можно изобразить призраков!

Индира задумалась. Южане суеверны, ее предупреждала госпожа Юттиния, что нельзя въезжать в город через западные ворота, нельзя пускать впереди козла и носить черное – жители разбегутся и назовут приезд помощницы посла плохой приметой.

– Пробуем, – сказала она Айдану, – но держим оружие наготове.

– Хара сказал, что это может ошеломить нападающих, – быстро улыбнулся блондин, положил рядом с воительницей шелковый бурнус, а потом быстро расставил в проеме плошки, протянув через фитили нитку.

«Кошка» поморщилась и отошла в глубину кельи. С ее точки зрения лампы только подсветят ее как цель, но вдруг задумка сработает? Стрелять она сможет и отсюда.

Между тем топот приближался, и вскоре у развалин появились всадники. Индира подобралась к самому краю вырубленного в скале окна и всмотрелась. Южане. Две дюжины мужчин на конях, с луками и кривыми саблями. Они закутались в черные халаты, но обожаемое ими золотое шитье иногда поблескивало в лунном свете на ножнах, чехлах и седлах.

Не увидев знакомых шатров, животных или хотя бы костра, всадники не торопились слезать с коней. Они кружили на месте, оглядываясь и прислушиваясь, но вокруг было относительно тихо. Потом где-то в стороне от развалин вдруг зажегся тусклый огонек. Южане сразу повернулись туда, приготовив оружие. От этого огонька зажегся другой, третий, и наконец все развалины засияли тусклым зеленоватым светом хаотически разбросанных огоньков. Некоторые висели в воздухе, другие плавно перемещались, третьи оставались на месте, вздрагивая и моргая под порывами ветра.

– Кто-о-о-о вы-ы-ы-ы, сме-е-ертны-ы-ые-е-е? – провыл вдруг ветер.

Индира вздрогнула, потом подавила смешок – интересно, что сделал Зор, чтобы так изменить голос?

– Как посме-е-е-ели-и-и при-и-ийти-и-и сюда-а-а-а? – снова завыл потусторонний голос, только с другой стороны.

– Вы тревожите покой мертвых! – рявкнул третий голос из пустыни, и огоньки тревожно замерцали.

Южане закрутились на своих конях и, когда из развалин поднялись бесформенные белые фигуры, не выдержали – рванули обратно по тропе.

Когда стих стук копыт, Индира опустила арбалет, утерла холодный пот и подошла к проему:

– Признавайтесь, – сказала она, – как вы все это устроили?