Глава 33

Только ночью, когда суета в посольстве улеглась, Индира вышла на крышу и застыла, глядя на звезды. Ее короткую молитву Матери дорог прервал легкий шорох – Хара, закутанный, как положено приличному мужу, в абайю, тюрбан и покрывало, вышел на крышу вслед за женой, постоял, вслушиваясь в шорох ветра, потом шагнул вперед и накинул бурнус на ее обнаженные плечи. «Кошка» вдруг ощутила, что замерзла. Один кожаный жилет и тонкие шаровары – плохая защита от холода. Но в своих душевных терзаниях она и не заметила, что озябла.

Между тем муж не собирался никуда уходить – стоял в отдалении, не мешая размышлять, однако и в одиночестве не оставлял. «Кошка» удивилась заботе, а больше всего – понимающему молчанию.

Они довольно долго стояли, любуясь спящим городом, а потом Индира заговорила:

– Я росла в квартале ремесленников и торговцев. Мы жили неплохо, еды хватало, еще больше было работы. Я не любила ни прясть, ни ткать, ни стоять в лавке, и была просто счастлива, когда тетушка забирала меня к себе на службу. Там можно было бегать и орать до посинения, махать тяжелыми палками, метать камни, стрелять из лука и метать в соломенные чучела настоящие дротики и копья.

Хара молчал, и «кошка» продолжила, погружаясь в воспоминания.

– Просто рай для шумной малолетки, которой я тогда была. Летом, в жару, нас учили грамоте, чтению карт, ведению бюджета отряда и ремеслам. Зимой вывозили в пустыню – на тренировки. Я быстро росла, вытянулась, как тростник, и однажды зимой, когда девочек собирают на зимние тренировки, меня включили в старший отряд. Их увозили дальше всех, на границу с Барабистаном. Холодный ветер, несущий песок в лицо, застывающая в котелках вода, изматывающие походы… Это было сложное время и одновременно прекрасное. На другом берегу ручья, слева от нашей стоянки, расположился другой военный лагерь. В нем тренировали мальчишек. Знаешь, я и прежде бывала в этом лагере, но тогда я была в том возрасте, когда разницу между женщиной и мужчиной замечаешь по клановым украшениям и знакам. А в ту зиму… Я вдруг поняла, что эти различия куда сильнее…

Индира оперлась на высокий парапет, и рука супруга осторожно обвила ее талию, безмолвно высказывая поддержку. Мужчинам предписывалось хранить целомудрие до свадьбы, но это не касалось обученных наложников. Вернее, им тоже не позволяли иметь дело с настоящими женщинами, но учили всему необходимому на куклах.

С женщинами все было сложнее. В состоятельном квартале мать могла подарить дочери наложника или ночь с умелым обитателем квартала Магнолий, чтобы девушка познала плотские радости и не попала в ловушку хитрого жениха, манящего аппетитным задом или стройными бедрами.

В кварталах победнее любопытные девчонки упрашивали матерей сводить их на вечер в веселый дом или спускали заработанные монеты на услуги разбитных подавальщиков в тавернах. Однако повсеместно считалось, что девушке неприлично выходить замуж невинной, не умеющей ублажить супруга. Некоторые даже похвалялись количеством любовников и опытностью, соревнуясь в умении «зажечь» даже самого робкого юнца или уже немолодого супруга. Все знали, что жалобы мужа на слабость жены в постели могли привести к разводу.

Пока Хара все это вспоминал, Индира улыбнулась странной, ускользающей улыбкой и продолжила свой рассказ:

– В общем, в ту зиму мне понравился один парень в соседнем лагере. Он лучше всех стрелял из лука, неплохо рубился коротким мечом и лучше всех ездил верхом. Длинный меч и копье ему не давались, не хватало веса, он не понимал, сердился и весь взъерошенный убегал после неудачи в заросли тростника. Я об этом не знала, пока сама не промазала на соревнованиях. Убежала в заросли и наткнулась на него…

«Кошка» улыбнулась воспоминаниям:

– Представляешь, мы были почти дети. Злые, обиженные на весь свет. Мы подрались, оставив друг другу пару синяков, потом я подмяла его, собираясь притопить в илистом дне ручья, а он так на меня смотрел… с вызовом, с яростью, с чем-то таким, что я тогда не могла правильно оценить… Тетушка меня учила – не можешь одолеть врага, удиви его! Я склонилась к этому мальчишке и… поцеловала! Он был такой злой, шипящий, как тростниковый кот! – Индира хмыкнула и снова улыбнулась. – Он перестал вырываться и ответил. С того дня у меня появилась маленькая тайна. Мы убегали в заросли, целовались, изучали друг друга, не стесняясь царапин и синяков. Потом он учил меня стрелять, а я его – метать копья… Зима пролетела в один миг. А на следующий год те лагеря разгромили дикие кочевники, и больше нас туда не возили.

Хара молча смотрел на город, ожидая продолжения. Рассказ о первом сексуальном опыте был таким личным и трогательным, что мужчине хотелось потупиться, однако он ждал, не опуская взгляда. 152e1bc

– Прошло много лет, Хара. Я выросла, стала «кошкой», взяла мужей… Думала, что забыла ту зиму, но сегодня…

Брюнет напрягся. Он начал догадываться, что случилось во дворце правителя, и почему жена вернулась из поездки сама не своя. Она объяснила мужьям ситуацию с приглашением, помогала подбирать одежду для визита ко Двору, успокаивала разволновавшегося Айдана, но при этом была как будто не с ними. Иногда ее взгляд останавливался на завитке узора или на кусочке мозаики, и отзывалась Индира не сразу. Оказывается, их супруга уплывала в свое прошлое…

– Ты знаешь, как меняются правители Юга?

– Нас хорошо учили, – разомкнул губы Хара. – У правителя большой гарем, много жен, много детей, наследником назначают старшего сына.

– А правит в итоге тот, кого назначит умирающий отец. Если, конечно, будущий владыка выживет в клубке интриг и покушений, – дополнила Индира. – Иногда разумные правители отсылают любимых детей подальше. Меняют имя, прячут в толпе сверстников…

Хара выдохнул, осознавая:

– Вы встретили того юношу во дворце правителя?

– Встретила, – кивнула Индира и поежилась. – Тот мальчик, его звали Сулейман, сейчас его зовут правитель Иссильхан!