Глава 39

Вечером госпожа Вандея отбыла в посольство, забрав своих помощниц, так что в доме остались женщины Абармала, Индира с мужьями и наложниками и спешно вызванные из посольства Даррая и ее «кошки».

Гарем в особняке принадлежал женщинам, так что Зора проводили в покои хозяина дома. Конечно, средний муж тут же уступил их жене, а сам с другими мужьями занял соседние комнаты – те, в которых обычно жил наследник. Наложникам достались гостевые покои, а «кошки» рассредоточились по особняку, охраняя покой нанимательницы.

Длинный нервный день завершился, но Индира никак не могла расслабиться. На нее давили пышно изукрашенные стены. Не хватало воздуха среди драпировок и занавесей. Тревожили незнакомые звуки и непривычные запахи. Хотелось выбраться на волю, снова очутиться там, где все зависело только от нее, от крепости рук и ног, от остроты оружия…

Встряхнувшись, «кошка» вдруг вспомнила тетку и усмехнулась – она ведь не пленница в этом доме! Она хозяйка! А значит, вольна приходить и уходить, когда ей заблагорассудится! И сейчас ей хотелось прогуляться по ночному городу, а лучше выехать за город – в поле, к реке, туда, где… Индира снова тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и пошла собираться.

Дарраю она все-таки предупредила. Охраннице не понравилась ночная прогулка госпожи, но «кошка» сумела ее убедить:

– Я поеду верхом, с оружием и в легком доспехе. Мне нужна прогулка, слишком долго я сидела за бумагами. Если не вернусь к полудню, отправитесь искать. Но я не собираюсь болтаться по притонам и злачным местам – вина и мужчин мне хватает дома.

С некоторым сомнением «кошка» проводила воительницу к конюшне, и та выбрала невысокую лошадку из конюшни посольства – тренированную на военные сигналы, умеющую скакать в полумраке лунной ночи и падать по команде.

Мужьям Индира ничего говорить не стала. Пробормотала, что хочет выспаться, и закрыла дверь в спальню. Ее мальчики деликатны и хорошо воспитаны – без приглашения в постель не полезут, а ей хотелось сейчас уединения.

Удивительно, но улица за воротами была пуста. Индира прислушалась, принюхалась, огляделась и направила коня вдоль ограды. Сады Абармала тянулись до реки, такому большому хозяйству без воды нельзя, а вот противоположный берег – низкий, болотистый, заросший тростником, не привлекал взгляда. Кое-где высились охотничьи и селянские хижины, но в них поселялись только в сезон охоты на диких уток или во время сбора урожая, а сейчас эти скорлупки, едва защищающие от дождя и ветра, стояли пустыми.

Воительница неспешно пересекла реку по широкому мосту и направила коня по тропе вдоль воды. Тихо, прохладно, приятно, и можно никуда не спешить. Ночь, покровительница женщин, окутала ее своим покрывалом, даря покой.

Как-то незаметно, следуя вдоль русла реки, «кошка» обогнула город и очутилась… неподалеку от дворца правителя. Только увидев высокие башни и шлемы охранников над обрезом стены, воительница поняла, куда попала. Дворец стоял на острове посреди той самой реки, которая текла вдоль новых владений Зора.

Полюбовавшись видом, молодая женщина собиралась ехать обратно – у воды зудели комары, холодный ветерок начал забираться под одежду, как вдруг тростник у берега зашуршал, и в берег ткнулась небольшая лодка. Из нее выпрыгнул мужчина в черном, прикрепил веревкой свое суденышко к какой-то кривой торчащей палке, осмотрелся и двинулся к дороге. Вышел, свистнул, и навстречу ему из тени чинар выступил мальчишка, держа в поводу коня.

Индира затаилась. Ее хорошо скрывали прибрежные кусты, а тренированная лошадь стояла тихо, ощутив напряжение всадницы. Между тем незнакомец в черном – «кошка» уже не сомневалась, что это мужчина, сел в седло, сказал мальчишке несколько слов и… помчался по дороге ровно туда, откуда приехала воительница!

Оставить такой поворот без внимания «кошка» не могла, поэтому, немного отстав, она бросилась вдогонку. А незнакомец был хорош! В седле сидел ровно и красиво, коня зря не горячил и не гнал, и явно получал удовольствие от прогулки.

Следуя за ним, Индира почти не удивилась, когда он остановился у того самого моста, по которому она пересекала реку, и задумался. Потом спешился, привязал коня к столбику у перил и в нерешительности остановился.

– Не спится, повелитель? – воительница не удержалась, выехала из тени чинар и подъехала ближе, оставаясь все же на некотором расстоянии. Мужчины порой такие… нервные. Метнет кинжал или выстрелит из арбалета, потом сам плакать будет.

– Инди? – не поверил своим ушам Иссильхан.

– Она самая, – «кошка» спешилась и осторожно подошла ближе.

– Как ты здесь очутилась? – в голосе мужчины появилась подозрительность.

– Не спалось, – хмыкнула женщина. – Поехала кататься вдоль реки, заметила незнакомца в седле… Твою манеру кусать лошадь за ухо я никогда не забуду! – тут правитель фыркнул, и они вместе рассмеялись.

Еще в юности Иссильхан по привычке южных всадников шептал коню на ухо перед поездкой традиционный наговор-пожелание. Юной же Индире в первый раз показалось, что ее приятель кусает лошадь за ухо, и она возмущенно запретила ему обижать животное. Теперь же воспоминание юности растопило лед недоверия.

– Так почему самой богатой женщине столицы не спалось? Разве мужья не позаботились о твоем удобстве? – игриво подняв брови, спросил правитель, когда просмеялся.

– А почему правитель покинул свой многочисленный гарем и гуляет по берегу реки среди комаров и бурьяна? – ответила Индира.

Оба замолчали.

– Я помнил, – внезапно сказал Иссильхан. – Отец приказал мне вернуться, когда погиб Мехмед. Но я рвался обратно, и он приказал вообще убрать лагерь с границы.

– Я тоже помнила, – поежившись, призналась Индира, – наш лагерь тоже убрали. Политика.

– Твой муж… тот, наследник садов, он сказал, что тебе угрожает опасность, почему?

– А, – отмахнулась кошка, – отказалась портить себе жизнь. Младшая принцесса хотела пристроить своего сына в мой гарем.

Иссильхан фыркнул, и «кошка» внезапно обиделась:

– Это у тебя женщин без счета, одной больше, одной меньше, ты и не заметишь. А у меня мужей всего трое, и портить жизнь им и себе, поселяя в доме балованного маминого финика, я не хочу!

– Я даже рад твоему упорству, – примирительным тоном признался Иссильхан, – если бы не это, мы бы не увиделись.

– Скорее всего – нет, – признала очевидное «кошка», – получив в наследство дом, мастерскую и гарем, я занялась делами и не собиралась путешествовать.

– Я бы мог приехать в Белый город с официальным визитом, – неожиданно откровенно сказал правитель, – но пока не подрастут сыновья, Совет не выпустит меня из страны.

– А много у тебя сыновей? – поинтересовалась воительница, старательно не замечая тупую иглу, вонзившуюся в сердце.

– Двенадцать, – улыбнулся в полумраке Иссильхан, сверкнув белыми зубами, – и семь дочерей.

– Думаю, старшие уже достигли возраста обучения?

– Так и есть, – признался правитель.

Они не виделись тринадцать лет, и «кошка» справедливо решила, что, отозвав младшего сына в столицу, отец тут же нашел ему жену. У южан первая супруга нередко была постарше мужа, умела вести хозяйство или приносила богатое приданое на обустройство дома. Она же первая рожала детей, что давало ей высокие шансы стать матерью наследника. Именно первая жена руководила гаремом и могла мягко намекнуть супругу, если вторая и третья жены ей досаждали.

– Так отправь мальчика с визитом в Белый город, – хмыкнула воительница, – возможно, он привезет тебе невестку, от которой ты не сможешь отказаться.

– Коварно, – признал Иссильхан, рассмеявшись, – я подумаю об этом. А что ты? Про мужей я слышал, а про детей – нет.

– Я служила в пограничье, – дернула плечом «кошка», – ты же знаешь, у нас женщина может взять в дом мужа, когда есть куда его привести, да и разрешение на брак подписывают не каждой. Мне подписали такое разрешение как раз перед тем, как тетушка оставила мне дом и гарем. Плюс помолвочные договоры.

Правитель понятливо кивнул. Ему тоже достались договоры о помолвке, заключенные его отцом чуть ли не до рождения, и не все их удалось отменить. Есть у него во дворце уголок нелюбимых жен, куда он старается заглядывать пореже. Но договоры обязывают навещать даже этих женщин хотя бы раз в год. Неприятная обязанность, которую он откладывает в самый дальний угол памяти и достает в хмурые дождливые дни, будящие в нем злость.

Чувствуя, что начала оправдываться, Индира махнула рукой:

– В общем, если Мать будет ко мне благосклонна, я не стану откладывать рождение детей, но сначала нужно обезопасить себя и семью.

Иссильхан медленно кивнул и уставился на реку. Ветер шевелил тростник, по темной зеркальной глади пробегала рябь, и вдруг ему прямо на нос свалилась крупная капля!

– Дождь! – правитель поднял голову вместе с «кошкой», и они синхронно охнули. Не просто дождь – ураган!

– Нужно укрытие! – хором воскликнули они, и взгляды парочки опытных воинов скрестились на приземистой крыше охотничьей хижины.

– Туда, скорей! – Иссильхан быстро сдернул поводья, и они побежали, ведя в поводу лошадей к единственному возможному укрытию. Ворвались внутрь, опередив ливень буквально на минуту, и, смеясь, принялись стряхивать капли с волос и одежды, радуясь тому, что возле хижины был устроен крытый навес, так что лошадей не пришлось заводить в дом.

Они помогали друг другу, касались плеч, рук, волос и в какой-то момент вдруг обнялись, яростно целуясь, как тогда, в камышах холодного и быстрого ручья, разделяющего два лагеря, два королевства, две жизни…

В убогой хижине не было даже постели – только глинобитное возвышение, застеленное циновками. Иссильхан бросил на него свой плащ, уложил Индиру спиной и закинул ее ноги себе на плечи, шепча в исступлении:

– Ты не представляешь, как я мечтал сделать это, едва увидел тебя там, в зале! Моя! Моя!

«Кошка» молча выгибалась, кусая губы, а над их головами в такт резким и сильным движениям мужчины гремел гром. Потом, когда они, расслабленные, раскинулись на убогом ложе и под шелест дождя перешли к тягучим и медленным ласкам, Индире вдруг показалось, что сама Мать устроила им эту встречу. Как? Ну как они могли встретиться в шумной и многолюдной столице Барабистана ночью?

Мысли вылетали из ее головы с каждой новой лаской Иссильхана, и, кажется, земля уплывала из-под ног вместе с шумом дождя.

Когда стихия затихла, они медленно поднялись с убогой постели, в уютном молчании собрали одежду и, переглядываясь, оделись. Оба чувствовали себя победителями и потому улыбались, поправляли одежду и волосы, а потом и вовсе поцеловались у двери:

– Я буду приезжать сюда, – сказал вдруг Иссильхан. – Нечасто. Поставлю светильник на окне.

– Зачем? – нахмурилась Индира.

– Не хочу терять тебя так быстро, – признался правитель. – Ты как глоток моего беззаботного детства…

«Кошка» коротко кивнула, выскользнула из домика и первая пошла к своей лошади.