Глава 11

Открываю глаза, словно выныриваю из привычного тумана, и, повернув голову, понимаю, что один. Свидетельством того, что Настя спала рядом, является смятая подушка и сложенное одеяло на краю кровати. Герды тоже нет, и, наверное, по этой причине, по телу пробегает неприятный холодок.

Голова чугунная, с трудом отрываю её от подушки, чтобы рухнуть обратно. Что радует, сегодня руки полноценно меня слушаются, и я приподнимаю плед, чтобы подтвердить подозрения – полностью обнажён. Но больше меня смущает трубка и мешок, от которого нестерпимо хочется избавиться. Желаю не испытывать боли, но в то же время понимаю, что необходимо двигаться, приводя тело в тонус, иначе можно проваляться бесконечно долго.

Упираюсь ладонями в матрас, который оказывается довольно твёрдым и позволяющим найти точку опоры, чтобы немного приподняться и занять почти сидячее положение. И, кажется, я потратил на это действие все силы, но делаю ещё одно усилие и, наконец, чувствую затылком прохладную спинку кровати. И с этого ракурса комната кажется иной: просторной и светлой. Но на мой взгляд, уют здесь создаётся благодаря Насте, которую я не слышу, как и собаку.

Несколько минут тишины, а затем где-то открывается железная дверь и доносится частый цокот. Спустя минуту в комнату врывается собака, запрыгивающая на кровать, чтобы облизать моё лицо. Мгновения ласки, и она укладывается рядом, затихая и посматривая на меня исподлобья.

– Доброе утро, – Настя останавливается в дверях, стягивая по плечам куртку. – Мы были не утренней прогулке. Она наконец-то стала привычной Гердой, которая любит проверять появившиеся за ночь сугробы.

– Доброе, – пытаюсь улыбнуться, но губы стянуты сухой коркой. – Наверное, я ей надоел, – треплю собаку за ухом, а она, прикрыв глаза, подставляется второе.

– Я думаю, пока ты был без сознания, она переживала. Сейчас ты говоришь, двигаешься, трогаешь её, а значит, всё хорошо. Но ночью прижималась к тебе.

– Я чувствовал. И тебя тоже.

Смущается, отводя взгляд, словно совершила нечто нехорошее.

– Просто я привыкла, что она спит со мной. А так как она временно переместилась к тебе, то и я решила устроиться здесь. Извини, если создала неудобства.

И то, как Настя извиняется, являясь хозяйкой дома, где меня приютили, озадачивает.

– Я у тебя в гостях. Просто напоминаю. Ты можешь делать что пожелаешь, и я слова не скажу.

– У каждого есть личные границы. Возможно, я нарушила твои. И к тому же… – замолкает, натягивая ткань и закрывая кисти рук. – Вдруг ты несвободен.

– Отношениями в какой-либо форме не обременён.

– Почему? – спрашивает тихо, словно прямо сейчас врывается в те самые личные границы.

– Не сложилось. Последние отношения продлились больше двух лет, но в итоге каждый пошёл своей дорогой.

– Ты её бросил?

– Решение расстаться было обоюдным. – Отвечаю как есть, хотя уход Кристины спокойным назвать было нельзя.

– А причина?

– Она была на десять лет младше: энергичная, общительная, живая. Хотела тусоваться, посещать клубы, вечеринки, проводить время в обществе друзей. А я после длительных отъездов хотел проводить время только с ней. Вдвоём.

– Но ведь развлекаться – неплохо.

– Но не семь дней в неделю. Да и наша квартира больше смахивала на вагон поезда, где часто сменяются пассажиры, постоянно кто-то шумит и всё время занят туалет. В какой-то момент понял, что хочу тишины и, наверное, определённости.

– Определился?

– Я да, она – нет.

Не знаю, по какой причине делюсь подробностями с Настей, но, вероятнее всего, пришло время признаться самому себе, что я хочу чего-то более существенного. А после случившегося пришло осознание собственной несостоятельности. Пора остановиться. Иногда нужно отвалить от себя и позволить сделать передышку.

– А как ты стала вдовой? И давно?

– Я всё тебе расскажу, – уверяет, подходя ближе и осматривая повязки. – Когда озвучу свою просьбу.

– Договорились, – опрометчивая попытка улыбнуться, и резкая боль расходится по губам.

– Не стоит улыбаться, – заключает в ладони моё лицо, проводя пальцем по губе, а затем показывая кровь. – Иначе будет очень долго заживать. Нужно сменить мешок.

– А, может, поможешь дойти до туалета? – Мысль, что Насте вновь придётся совершать неприятные действия, вызывает отторжение. – Только мне бы одеться. Моя старая одежда, наверное, непригодна…

– Алиса её сожгла. Но я купила новую. – Подскакивает, открывая ящики комода и вынимая стопки. – Прости, не знала, что тебе нравится. Выбирала на своё усмотрение.

Она ещё и мой гардероб обновила. Не знаю, в чём заключается её просьба, но вряд ли я смогу расплатиться.

– Трусы надень.

И Настя быстро натягивает на меня нижнее бельё, отвернувшись в момент, когда оказывается в районе паха. Щёки заливаются румянцем, словно у девчонки, которая никогда не видела голого мужика. А затем я упираюсь руками и пытаюсь управлять собственным телом, опуская ноги на пол. Ступни покалывает, и я ощущаю все ранения разом. Как только мышцы пришли в движение, организм просигнализировал о повреждениях. Неприятно, но терпимо.

– Я подставлю плечо, а ты попробуй встать, – садится рядом, закидывая на себя мою руку, и подталкивает вверх.

Встаю на ноги слишком резко, отчего затылок простреливает, а тело трясётся подобно желе. Я рано поднялся, но отказаться от затеи не могу, как минимум чтобы не упасть в глазах моей спасительницы. Шаг – дрожь охватывает тело, а рёбра давят на грудину, мешая свободно дышать. Ещё шаг – я готов вернуться в горизонтальное положение. Ещё – я почти вешу на Насте, которая оказывается сильнее, чем кажется на первый взгляд, потому что практически тащит на себе самоуверенного мужика, не пожелавшего потерпеть мешок для мочи ещё немного. Спустя долгое время и почти пять метров, оказываемся в просторном санузле, который находится напротив моей комнаты. Опираюсь на раковину, освободив Настю от увесистой ноши, и жду, когда она уйдёт. Но девушка лишь отворачивается и остаётся на месте.

– Может, выйдешь?

– Нет, – заявляет уверенно. – Ты ещё слаб. Вдруг упадёшь, а я не успею добежать. Дополнительные травмы ни к чему. Делай свои дела.

И вот что ей ответить? Причины обоснованы, а я и правда неуверенно стою на ногах, не говоря уже обо всё остальном. Стиснув зубы и представив, что я здесь один, совершаю нужные действия и перемещаюсь обратно к раковине.

– Там в стакане новая зубная щётка. Это твоя. Ещё станок и пена для бритья, но пока лучше не пользоваться. На коже имеются мелкие порезы, которые только затянулись. – Поднимаю кран, чтобы ополоснуть лицо, но в этот момент Настя приближается, чтобы взять инициативу в свои руки: – Лучше я, – не успеваю возразить.

Осторожно касается лица, а я поднимаю глаза и, посмотрев в зеркало, сглатываю. Рожа выглядит жалко. Будто по ней катком прошлись, а затем ещё с десяток раз битой. Но помощник Фелера сил не жалел – к процессу подошёл с энтузиазмом.

Когда скромные процедуры окончены, ползём обратно. Опускаюсь на кровать и понимаю, что истратил суточный запас сил, опрометчиво рванув в туалет. Не успеваю отдышаться, как Настя появляется с небольшим столиком в руках.

– Давай немного поедим. – После слова «поедим», Герда подскакивает и обнюхивает содержимое тарелки, жадно облизываясь. – Не ты, – Настя отодвигает мохнатую морду. – Ты уже завтракала.

– Поделись с ребёнком, – переключаюсь на собаку, которая смотрит с благодарностью и желанием слопать часть пищи.

– У неё есть корм, а тебе бульон, – подносит ложку и практически заталкивает в меня.

Горячая жидкость приятно спускается по пищеводу. Ещё несколько ложек, и я ощущаю сытость, словно затолкал в себя кусок сочного мяса.

– Не могу больше.

– Оставим на обед, – отставляет столик и собирается уйти, но я останавливаю.

– Расскажешь о просьбе?

– Может, позже?

– Не стоит затягивать неизбежное. К тому же мне необходимо подумать, как я могу оказать помощь, тем более в своём нынешнем состоянии.

Если вообще смогу, хочется добавить. Факт неизвестности нервирует, к тому же я хочу понимать, хватит ли моих возможностей для того, чтобы её отблагодарить.

– Ладно… – прохаживается перед кроватью, вероятно, раздумывая, с чего начать, но спустя несколько минут всё же решается: – У меня есть сын. Паша. – И это удивляет, потому что ребёнка я не слышал. – Я вышла замуж за Арсения пять лет назад. Мы жили здесь, в дедушкином доме, – окидывает комнату взглядом. – Полтора года назад он умер, а вскоре мы узнали о завещании. Дедушка оставил всё Пашке как единственному правнуку. Спустя месяц я заболела… – Настя мечется, привычно натягивая рукава так, что частично оголяются плечи. – Сначала думала, что классическая простуда, но к обычным симптомам очень быстро добавились галлюцинации, бред и неспособность контролировать себя. Муж повёз меня на обследование, – как он сказал, – так я оказалась в психиатрической больнице. – Неожиданный поворот, но я воздерживаюсь от комментариев, ожидая окончания рассказа. – Спустя четыре месяца меня нашла сестра. Вытащила, привела в чувства. Оказалось, что муж умер, я лишена родительских прав, а мой сын пропал. Официальные запросы не дали результатов. Тогда я наняла частного детектива. Спустя три недели он позвонил и сказал, что раскопал нечто такое, что повергнет меня в шок. Уточнил, что Пашка жив, но обещал всё рассказать при встрече. До назначенного места он не доехал… Попал в аварию. Умер на месте. Папка, в которой была информация и его ноутбук пропали. Затем нашла ещё троих детективов, но каждый спустя пару недель отказывался помогать, возвращая задаток. Всё это время я не сидела на месте: обращалась в СМИ, газеты, к блогерам, в организации, которые занимаются поисками пропавших, ездила в соседние регионы, чтобы расклеить объявления. Часто просто ходила по населённому пункту, показывая всем фото сына. Ничего. Поэтому я хочу… – закрывает глаза, рвано выдыхая, – чтобы ты помог найти Пашку.

Мой мозг пока неспособен функционировать на полную мощность, поэтому довольно долго, как мне кажется, молчу, переваривая полученные сведения.

– Вопрос первый: ты попала в психушку обоснованно?

– Нет. Алиса сказала, что мне давали атропин. Именно он вызывает подобные симптомы. Их вполне можно принять за первые признаки шизофрении.

– И его тебе давал…

– Муж. Больше никто не бывал в доме. Сразу после смерти дедушки, сестру он отвадил, сказав, что я не желаю с ней общаться.

Становится интереснее, и сразу возникает следующий вопрос:

– Второй. Ты сказала, что дед оставил всё твоему сыну. «Всё» – это сколько?

– Пятьдесят миллионов долларов.

Не знаю, что написано на моём лице, но хочется узнать, откуда у деда столько бабок. Я такую сумму за две жизни не заработаю.

– И, предугадывая твой вопрос, отвечу: у него была коллекция редких ювелирных украшений, которую он продал за несколько месяцев до смерти. О сделке я не знала, но она была законной, судя по тому, что указанная сумма присутствовала на счёте.

– Муж умер, сын пропал, а деньги?

– Их нигде нет. То есть, они были. Но так как я была лишена родительских прав… по понятным причинам, официально муж стал единственным опекуном Паши. В наследство он вступил, деньги получил, а что с ними стало дальше, неизвестно.

– А ты уверена, что твой сын… – запнувшись, пытаюсь сформулировать мысль так, чтобы не уничтожить Настю.

– Жив? Да, уверена. Частный детектив – тот самый, что погиб, за день до встречи прислал мне фото, – достаёт телефон, смахивая пальцами по экрану, а затем приближается ко мне. – Вот. Это Пашка, – тычет в лицо, а я вижу парнишку с такими же голубыми глазами, как у мамы.

– Сколько ему? – рассматриваю пацана, находя всё больше сходства с Настей.

– Сейчас четыре. Я не знаю, где он его достал. Обещал выложить всё при встрече, уточнив, что это не телефонный разговор.

Исследую картинку, отмечая нейтральный светлый фон, словно фото сделано для документов. Никаких предметов на заднем плане или же людей.

– Настя, обещать ничего не буду.

– Я понимаю, – подскакивает, прохаживаясь перед кроватью, а мы с Гердой вертим головами, следуя за движениями. – Но ты ведь можешь попробовать? Я исчерпала доступные мне возможности. Лида давно говорила, чтобы я обратилась к Чайковским, потому что люди, попадающие к ним, из другого мира. У них больше шансов проникнуть туда, куда мне доступ запрещён, и лазеек, позволяющих обойти законы.

– Ты поэтому меня спасла? – Отчего-то хочется внести ясность. – Потому что поняла, что я из этого самого мира?

– В тот момент я не думала об этом. А спасла… – переводит взгляд на собаку, – потому что она попросила.

– Попросила?

– Да. Она тебя облизывала, пыталась поднять и выла, убеждая меня. Даже тент тащила, – усмехается, подходя к Герде и поглаживая мохнатое пузо. – Алиса, кстати, согласилась тебя взять только потому, что животные не ошибаются. Спустя три дня Герман рассказал, кто ты и дал характеристику, позволившую понять – не ошиблась.

Что ж, спасибо мохнатому другу, который определил мою судьбу. Протягиваю ладонь, касаясь синей шерсти и случайно сталкиваюсь с пальцами Насти. Отдёргивает руку, скрывая её тканью. Странный жест, который я отмечал неоднократно. Но в туалет она меня тащила практически на себе, и касания её не смущали.

– Ты сможешь помочь? – она ждёт ответа, а я понимаю, что поиск людей не моя прерогатива.

– Нет, – отвечаю честно, отметив разочарование во взгляде, – но знаю того, кто сможет.

– Правда? – Её лицо озаряется бесконечной радостью, а затем Настя подходит и обнимает меня. – Спасибо! Спасибо, спасибо…

– Рано рассыпаться в благодарностях. Сначала необходимо связаться с нужным человеком, а у меня даже телефона нет.

– У меня есть, – протягивает свой. – Звони куда нужно.

– Нет, Настя, так не пойдёт. Канал должен быть безопасным. Кстати, – мысль врывается неожиданно, – при мне не было никаких предметов?

– Ой!

Срывается и бежит прочь, но возвращается через пару минут.

– Ключ. Он был под стелькой в кроссовке. Одну ты потерял, но во второй Алиса нашла его. Я бы даже не догадалась туда заглянуть.

– Просто Доктор с женой видели столько таких, как я, что понимают: интересное можно найти в самых оригинальных местах. Всегда кладу его туда на тот случай, если будут обыскивать. А теперь, – возвращаю ей ключ, – придётся тебе съездить в одно место. Сто восемьдесят километров в одну сторону, камера хранения. Заберёшь содержимое. Всё, что там есть. Возьми с собой сумку. Вместительную, непрозрачную. Зашла, взяла, вышла. Поняла?

– Да. Я сейчас поеду. – Начинает метаться, и уже через несколько минут входит в верхней одежде. – Сейчас только десять, до вечера вернусь. Побудешь один? Точнее, с Гердой.

– Без проблем.

– Только… – осматривается. – У меня телефон один, а вдруг что-то случится? Как связаться?

– Не случится. Я не ребёнок. Проголодаюсь – доем бульон, – указываю на тарелку, оставленную на тумбочке. – Герда знает, где её миска. В туалет доползу.

– Может, мешок?

– Нет. Езжай. Чем быстрее привезёшь необходимое, тем быстрее свяжусь с нужным человеком.

Почти выходит, но застывает в дверях:

– Что в камере?

– Ты правда хочешь знать?

Отрицательно качает головой, прикрывает дверь, оставляя небольшое пространство, а через минуту слышу, как заводится двигатель автомобиля.

Сползаю ниже и устраиваюсь в горизонтальном положении. Герда мостится, облизывает мою руку, а затем затихает. И теперь есть время подумать.

Всё в этой истории мутно, начиная с попадания Насти в психушку и заканчивая исчезновением денег. В палату он её засунул целенаправленно – сомнений нет. И сделал это для того, чтобы стать единственным человеком, который может распоряжаться наследством. Никогда не вдавался в юридические нюансы, но понимаю, что двухлетний пацан далёк от финансовых вопросов. Папаша получил деньги и?.. Варианта у меня имеется два: либо свалил с миллионами, либо его действительно отправили на тот свет, прибрав все деньги. Но насколько я понял, вопрос наследства Настю не интересует, главное – найти сына.

Я хочу ей помочь, хотя бы в благодарность за спасения собственной шкуры. Смогу ли? Вот в чём вопрос. Она мне понравилась. Симпатия определилась сразу, как только меня поглотила голубая бездна. Всё-таки я уже видел эти глаза… Перебираю в памяти картинки, но никак не могу вычленить момент, когда в моей жизни проскользнула Настя. Удивительно, но с ней легко и понятно. Но есть мальчик. И если я его найду, их станет двое…

Или так и должно быть? Возможно, судьба указывает мне путь, который предназначен только для меня? Ведь не просто так меня нашла она, по какой-то причине решив дотащить тяжёлую тушу туда, где помогут. Настя лукавит, перекидывая стрелки на Герду – решение было принято ею. Недаром её соседом является Доктор, способный вытащить с того света кого угодно. Недаром поделилась своей бедой, попросив помощи. Либо я становлюсь суеверным, либо, постояв на краю, вижу и понимаю больше, чем раньше. В любом случае всё так, как должно быть, и не мне противиться обстоятельствам, которые ведут в нужном направлении.

Ворочая полученную информацию в голове, не замечаю, как проваливаюсь в сон, но внезапно открываю глаза, прислушиваясь к негромким звукам. Шаги, которые доносятся из кухни, уверенные и частые. Прошло совсем немного времени, и Настя вернуться не могла, поэтому… Перевожу взгляд на Герду, которая никак не реагирует на присутствие кого-то в доме. Может, сестра, о которой упоминала хозяйка? Шаги становятся тише, а затем слышу скрип и шарканье. Ненадолго звуки исчезают вовсе, и я успокаиваюсь, предполагая, что в доме есть ещё животные. Я вообще плохо представляю размеры строения, потому как доплёлся лишь до ванной. Некоторое время прислушиваюсь, улавливая редкие звуки, а затем раздаётся едва уловимый щелчок, и я вновь погружаюсь в тишину. Герда лежит под боком – спокойная и расслабленная, – поэтому прихожу к выводу, что в дом наведался свой, и о моём присутствии он не знает. Но поинтересоваться у хозяйки нужно, что и собираюсь сделать, как только Настя вернётся.