Глава 14

Слышу, как он сглатывает, вероятно, удивившись, что кроме хозяйки здесь имеются ещё жильцы. Минута тишины и непонимания, а затем мужик резко подаёт левую руку назад, желая нанести удар в грудь локтем, но, несмотря на неполную дееспособность, успеваю дёрнуться вправо, схватить его запястье и резко скрутить, заломив за спину. Навыки, приобретённые за время работы в Охотниках, оказываются кстати. Стонет и валится на колени, понимая: ещё одно движение, и будет перелом.

– Отпусти, – скулит.

– Кто ты и какого хера здесь забыл?

Сопит, согнувшись пополам, но не вырывается. Неожиданно включается свет, а дальше вскрик Насти и цокот Герды, которая бегает вокруг, виляя хвостом.

– Кто это? – она замерла, закрыв рот ладонью.

– Как кто? Твой ночной гость. Не похож на видение, правда? – Дёргаю запястье мужика, вызвав стон.

– Значит, мне не казалось?..

– Нет, конечно! Вот он – вполне реальный. Кстати, есть комната, где на полу плитка? Кроме ванной.

– Есть. Котельная, – указывает в сторону заднего входа, где я заметил дверь напротив кабинета. – А почему плитка?

– Кровь смывать легче, – подмигиваю ей и дёргаю мужика на себя, чтобы развернуть и посмотреть на рожу.

Картинка знакомого лица возвращает меня на неделю назад, когда этот голос приказывал бежать. «Заячья губа» подкрепляет воспоминания.

– Интересно. – Понимает, что был узнан мною. – Принеси мне футболку и штаны, – говорю Насте, и она исчезает в комнате.

Тащу его в указанном направлении, удивляясь возникшим из ниоткуда силам. Ствол добавляет уверенности и даёт понимание мужику, что лучше подчиниться.

Котельная оказывается просторной и даже имеется два стула, на один из которых я усаживаю гостя, связав руки за спиной собачьим поводком. Второй выставляю напротив.

– Вот, – Настя появляется за спиной, протягивая мне одежду. – Кто он? – смотрит на мужика, поднимаясь на носочки, но я намеренно загораживаю обзор. – Я хочу знать, зачем он приходил.

– Выйди. – Натягиваю одежду, оттесняя её к двери.

– Но…

– Выйди, – повторяю уверенно, но спокойно. – Пожалуйста.

И только убедившись, что она оставила нас, возвращаю своё внимание мужику.

– Итак, ты работаешь на Царёва. Или ты его знаешь, как Гринькова? А может, как Чугунова?

– Не ожидал увидеть тебя. Живым.

– Само собой. Две пули в спину не должны были оставить мне шансов. Но глупо как-то – в спину. Чтоб наверняка стреляют в голову.

– Темно было. И стрелок из меня не очень.

– В таком случае дерьмо ты, а не работник. Предполагаю, твой босс уверен, что я сдох? – Подтверждает мои слова кивком. – И это мне на руку. Начну с первого вопроса: почему козлом отпущения выбрали меня?

– Не знаю. – Направляю ствол в него, чтобы сделать более разговорчивым. – Честно, не знаю я! Но Царь отслеживал твои заказы несколько месяцев, пока не «поймал» в нужном месте. «Оператор» звонил по его указанию, а двойная оплата была озвучена намеренно, чтобы ты не отказался.

– Второй вопрос: что ты забыл здесь?

И ответом мне служит тишина. Чтобы разговорить гостя, упираю дуло чуть выше колена и стреляю, вызвав его скулёж.

– Я слышала… – Настя врывается, остановившись в дверях и рассматривая мужика, под которым образуется небольшая лужица крови.

– Найди в моей сумке диктофон и принеси. – Она не реагирует. – Настя!

Не проходит и пары минут, как девушка вручает мне озвученный предмет, всё ещё не желая выметаться.

– Выйди, – практически выталкиваю её за дверь. – И что бы ты ни услышала, не входи.

Включаю запись, чтобы не пропустить ни слова. А информацию, уверен, я получу.

– Повторяю вопрос: что ты забыл здесь?

– Кое-что искал по приказу Царя, – стонет, посматривая на простреленную ногу. – Перстень Чугунова.

До сих пор помню внушительный красный бриллиант, приглянувшийся мне пять лет назад.

– А что же не снял, когда старик умер?

– Не было его. За неделю до смерти перстень пропал. Царь был уверен, что Чугунов продал его вместе с коллекцией, но у покупателя его не оказалось. Затем предположил, что его включили в завещание, но получил только деньги. Для старика он был особенной вещью. Его прадед владел ломбардом, и какой-то князь заложил перстень, чтобы расплатиться с карточными долгами. Вскоре он умер, а за перстнем так никто и не пришёл. С тех пор передавался из поколения в поколение по мужской линии Чугуновых. Царь выяснил, что перстень представляет историческую ценность, и потомок этого самого князя готов его выкупить за бешеные деньги. Сам прийти не мог, так как уже значился умершим, а его жена вернулась в этот дом после больнички. Почти никуда не выезжала, поэтому пришлось рыскать по ночам.

– Почему собака на тебя не реагирует?

– Тупую шавку я подкормил ещё щенком, поэтому считает меня своим. – Скалится, чувствуя себя самым умным.

Но парадокс заключается в том, что сегодня он навсегда останется в этом лесу. Я, в отличие от него, стрелять намерен наверняка.

– Так ты его нашёл?

– Нет.

– Почти год шарился в доме и ничего?

– Сначала обыскал видимые места, а затем начал смотреть там, куда можно засунуть такую небольшую вещь. В кабинете даже часть полов поднял. Искал в те дни, когда она уезжала.

– А как узнавал, что уехала?

– На нескольких деревьях перед домом установил камеры. – Бросает взгляд на карман брюк, и я тут же ныряю рукой, чтобы вытащить телефон.

Разблокировав, сразу попадаю в приложение, где на экране висит четыре окошка. Картинка передаёт вид дома спереди. Одна камера направлена на ворота гаража, две на окна первого этажа и одна на второй, а точнее, на спальню Насти. Вот почему ей казалось, что за ней наблюдают.

– Какой ты молодец, – параллельно с похвалой стволом давлю на рану, услышав стон. – Пацан где?

– Не знаю. Царь избавлялся от него сам. Меня не посвящал.

– Он жив?

– Жив. – Усиливаю давление. – Точно жив. Иногда он куда-то звонит и спрашивает, интересовался ли кто-нибудь мальчиком.

– Интересовался?

– Да. Частный детектив, которого она наняла. Нарыл много и быстро. У него в полиции какие-то подвязки были. Ему помогли.

– Его убрал ты?

– Да. Царь приказал. Я за ним следил, и когда он собрался рассказать ей, что узнал, мы убрали. Подстроили аварию, документы забрали.

– А три следующих?

– Её психотерапевт сливал Царю информацию. Как только она говорила, что с кем-то связалась, мы отслеживали номер. У всех есть семьи, так что рычаг давления находился быстро. Подкидывали денег, чтобы ей отказывали в услуге.

Интуиция не подвела, и Ломов оказался в связке с Царёвым. Но сейчас меня интересует сын Насти, а точнее, его местонахождение.

– Я хочу знать, где мальчик.

– Сказал же, не знаю. Точно не у родственников. У Царя только брат был, которого убили. – Значит, это часть истории является правдой. – Больше никого.

– Почему не оставил сына ей? Деньги Чугунова он получил, свою смерть оформил, а мальчик – это дополнительные хлопоты, если хочешь начать новую жизнь.

– Чтобы она не начала искать деньги, а заодно самого Царя. По этой причине врач назначал ей лекарства, которые отключали на время.

– Последнее назначение тоже прихоть твоего босса?

– Да. Три недели я был занят тобой, а покупатель подгоняет и требует перстень, но искать я могу, только когда хозяйки нет, или ночью, когда она под снотворным. Прихожу, когда едет в город, и раз в неделю, чтобы не сделать своё присутствие навязчивым. Ломов убедил её, что моё появление – галлюцинации.

– К чему такие сложности? – Разгибаюсь, откидываясь на спинку, потому как зажатая грудная клетка не позволяет свободно дышать. – Убрал бы и всё.

– Царь её мне пообещал, – скалится и облизывается, видимо, не раз прокрутив ублюдские мысли. – Я когда смотрел на неё, мечтал, как ебать буду. Она мне сразу понравилась, а ему не нужна. Чего добру пропадать?

Реакция молниеносная, и спустя минуту его рожа превращается в месиво, которое я устроил рукоятью пистолета. Выместив неожиданный порыв, возвращаюсь на стул. Жду, когда немного придёт в себя, уже понимая, что живым не выберется. И причины две: чтобы не сдал меня боссу; он облизнулся на Настю. Она подобного не заслужила.

Подхожу к двери, не выпуская из вида мужика, который занят тем, что пытается избавиться от крови, наполнившей рот.

– Настя, – зову, и она тут же оказывается передо мной, – ты мне обувь покупала?

– Да.

– И куртку?

– Да.

– Неси. И ещё, – останавливаю её, – есть недалеко какой-нибудь овраг или глубокая яма?

– Лазарь, что ты…

– Есть?

– Примерно километр от дома. Герда любит его исследовать, спускаясь вниз.

– Вещи неси. И фонарь.

Спустя время натягиваю ботинки и тёплую куртку, а затем закрепляю на шее гостя поводок и подталкиваю к выходу.

– А теперь прогуляемся, дружок. – Вывожу через заднюю дверь. – Герда, за мной.

Собака выскакивает следом, ногой закрываю дверь, потому одной рукой удерживаю поводок, а второй ствол, который планирую использовать. Подначиваю Герду идти к оврагу, и она, словно поняв, чего я хочу, мчится вперёд, иногда останавливаясь и ожидая, когда мы догоним.

– Избавишься от меня? – мужик делает попытку завязать разговор. – Через десять дней Царь вернётся из свадебного путешествия и начнёт меня искать.

– Целых десять дней – вагон времени.

– Советую с ним не тягаться. Благодаря новому родственнику, он теперь неприкасаемый.

– Я знаю о нём такое, что новому родственнику очень не понравится, – лгу, конечно, но уверен, что Овод добудет информацию, да и мужику, которого я толкаю перед собой, через некоторое время будет уже плевать на всё происходящее. – А проблемы у него будут потому, что ты херово выполнил работу.

Больше не разговариваю, освещая путь фонарём, и следую за Гердой. Надеюсь, она приведёт в нужное время. В чём и убеждаюсь, когда мы подходим к краю глубокого оврага, дно которого устлано толстым слоем снега и сухими деревьями. Собака рвётся вниз, но я возвращаю её и отдаю команду сидеть у дерева. Подчиняется, сев и тяжело дыша.

Приставляю дуло к его затылку, подталкивая чуть ближе к краю.

– Слушай, я могу работать на тебя, – не дёргается, говорит спокойно, но голос дрожит. – Узнать у Царя, где мальчик и помочь его найти. Он даже не поймёт, что я стучу на два фронта. О цене договоримся, – осекается, – нет, я буду работать на тебя просто так.

И я бы проникся обещаниями, если бы не тот факт, что неделю назад он мне шанса не предоставил, хладнокровно всадив две пули и оставив подыхать. В данном случае: как только я окажусь к нему спиной, он совершит то же самое.

– Шестёрки – низшее звено в пищевой цепи. От них нужно вовремя избавляться, чтобы не путались в игре.

– Нет, нет, нет… Я знаю… Знаю такое, что тебя заин…

Выстрел. Толкаю ногой тело, которое быстро скользит вниз по крутому склону оврага. К утру его занесёт снегом, а отрицательная температура скроет запах. Стою пару минут, вглядываясь в темноту, а затем разворачиваюсь, чтобы отправиться к дому.

Герда несётся впереди, возвращается, кружит передо мной, а затем снова удаляется. Завидую её энергичности, потому как, преодолев половину пути, падаю на колени посреди дороги. Дышу тяжело, грудина разрывается от боли, ноги ватные, а перед глазами расплываются тёмные круги. Слишком много сил потрачено. Тех, что в запасе у меня не было. Тело в шоке от такого количества нагрузок, отказывается подчиняться. Какое-то время ползу на четвереньках, подгоняемый Гердой, которая, вцепившись зубами за ворот куртки, практически тащит меня. И теперь верю словам Насти, утверждавшей, что собака волочила моё тело, пытаясь спасти.

– Не спеши, – останавливаю Герду, прижав к себе. – Дай немного отдохнуть.

Сидим так какое-то время, а затем собираюсь с силами, и с трудом поднимаюсь на ноги, чтобы медленно идти. И когда появляются очертания дома, понимаю, что осталось совсем немного до тёплой кровати. Заваливаюсь через заднюю дверь и съезжаю по стене без сил.

– Лазарь. – Настя подбегает, избавляя меня от куртки и ботинок. – Посмотри на меня. Плохо?

А я не могу и слова выдавить, вырываются только хрипы. Обнимает, прикладывая мою голову к груди и поглаживая по волосам. С другой стороны жмётся Герда, вылизывая мою шею и поскуливая.

– Хочу лечь, – произношу едва слышно.

Поднимаюсь, вновь используя Настю, как опору. Несколько метров до комнаты кажутся бесконечными, но когда оказываюсь на кровати, наконец, чувствуя себя живым. Она снимает с меня мокрые штаны, а затем и футболку. Осматривает раны, меняет повязку, предварительно чем-то обработав повреждения. Её руки тёплые, прикосновения успокаивающие, а забота бесконечно приятная.

– Где этот мужчина?

– Там, где никто не найдёт.

– Ты его убил?21b4bc

– Он сделал свою работу плохо, и я остался жив.

– То есть, тебя ранил он?

– Да. Но ему принадлежат только две пули. Всё остальное – работа твоего мужа.

– Арсений жив?.. – удивление вперемешку со страхом. И последнего, как мне кажется, больше.

– Не только жив, но ещё и очень богат, благодаря наследству твоего деда. Кстати, женился несколько дней назад и в данный момент уделяет время молодой жене на пляже в одной из жарких стран. И ещё, твой психотерапевт сливал всё, что ты рассказывала, твоему муженьку.

– З-зачем?.. – Настя переходит на шёпот, а у меня силы на исходе. И их точно не хватит, чтобы пересказать разговор с помощником Царёва.

– В куртке диктофон. Принеси.

Так и лежу с закрытыми глазами, лишь по шагам понимая, что она сходила к двери котельной и возвращается в комнату. Перематываю запись и включаю. В какой-то момент всхлипывает, осознав, что ожидало её после нахождения перстня. Не знаю, что планировал хер, подсматривающий за ней, но в случае, если бы он взял обещанное, спасение собственной жизни для Насти отодвинуло бы на второй план желание найти сына. Никто бы ей не помог. Даже не узнал бы, что какой-то мужик орудует в доме и использует Настю для удовлетворения похотливых желаний.

И если ещё пару дней назад я был уверен, что наша встреча случайна, то теперь явственно осознаю: мы пришли в жизнь друг друга, чтобы всё изменить. Только так правильно. Только так картинка становится идеальной.

– За что?.. – Открываю глаза и вижу Настю, закрывшую лицо ладонями. – Я ведь ничего ему не сделала. Ничего… Лазарь, за что со мной так? За что?..

И её слёзы действуют на меня, как выстрел в упор. Но я не могу оградить её от того, что узнал. Предупреждён, значит, вооружён. Она должна понимать, что с момента смерти ювелира, стала частью игры, правил которой не знала.

Притягиваю Настю к себе, но укладываю не на грудь, которая не перенесёт чрезмерного давления после ночного забега, а рядом, так, чтобы чувствовать её. Глажу по спине, потому что это тот максимум, на который я сейчас способен. Тихо плачет, сетуя на мужа и превратности судьбы.

– Есть просто такие люди. Они рождаются ублюдками и умирают ими же. И ничто в жизни не изменит их паршивого нутра. За одним из таких ты была замужем.

Поворачиваю голову, чтобы увидеть Герду, которая мечется, намекая, что её место занято. Поэтому сдвигаю Настю, перемещаюсь сам, освобождая пространство для собаки. Не знаю, сколько времени прошло, но по ощущениям вот-вот займётся рассвет.

– Что теперь делать? – Успокоившись, начинает задавать верные вопросы.

– Выводы, – отвечаю спокойно. – Первый: с тобой всё в порядке. Никаких расстройств, особенно психических, нет. Твой муж очень постарался, чтобы создать образ неуравновешенной женщины, и с какой целью, тебе известно. Второй: твой сын жив. И теперь мы это знаем наверняка, а значит, мой знакомый обязательно его отыщет. У нас есть десять дней, чтобы понять, как действовать дальше. Приготовься к тому, что придётся уехать.

– Этой мой дом. Я хочу жить здесь.

– И будешь. Чуть позже.

Едва сдерживаюсь, чтобы не добавить: когда вдовой ты станешь по-настоящему. Но пока я сам не понял, по какой причине стал целью Царёва, нужно повременить с предположениями. Вопрос «почему я?» остаётся без ответа. Такой же действителен в отношении Насти, потому что теперь я уверен, что женился на ней помощник Фелера по причинам, о которых мы пока не знаем.

– Когда мы уедем?

– Как только я получу первые сведения от своего человека. Телефон у ночного гостя я забрал, но не знаю, отслеживает ли картинку твой муж. А, может, ведётся запись и хранится на сервере. Пусть окна в гостиной остаются закрытыми, да и в своей спальне лучше не открывай.

– Может, снять камеры?

– Не будем привлекать внимание. Никаких изменений пока быть не должно, иначе Царёв запаникует, лишив нас драгоценного времени.

Я успел просмотреть сообщения в телефоне. Царёв звонит редко, зато часто пишет короткие весточки. И вообще, ныне покойный мужик, предпочитал текст звонкам.

– Кстати, перстень у тебя?

– Нет. Мужчина сказал правду: за неделю до смерти дедушки, его уже не было.

– Ладно, подумаем об этом позже. Спи.

Натягиваю одеяло так, чтобы Насте было тепло, проверяю Герду, прижавшуюся к другому боку, и закрываю глаза. Сегодня для меня стала неожиданностью реакция на слова о хозяйке дома. Ярость разнеслась по телу молниеносно, заставив проявить эмоции. Для меня это показатель не безразличия и возникшей привязанности.

И теперь хочу ей помочь ещё и потому, что муж Насти – ключ, который позволит понять, как оказался в этой истории я. Царёв целенаправленно меня выслеживал, навесив заказ и Алину. Она, кстати, тоже часть игры. Если и начинать прояснять детали, то именно с неё. Или она тоже «случайная» жена, с которой он поступит так же? Но есть Фелер, и он точно будет присматривать за зятем.

Настя успокоилась, прижавшись ко мне и погрузившись в сон. Странно, я здесь неделю, большую часть из которой был без сознания, но уже не представляю, как выйду за порог, оставив её позади. Или так в нашу жизнь приходит то, что предназначено именно для нас?